Школа не в школах, а в журналах и кафе.

1860 год, 25 октября
32 года

“Самое потрясающее открытие относительно мотивов Мисимы прозвучало в интервью со старым членом садо-мазо-клуба (где автор ещё и отклоняет предложение помочиться на другого члена). Так вот, Мисима подцепил 20-летнего студента в гей-баре, и их секс принял форму, скорее, ролевой игры – Мисиме нравилось разыгрывать сэппуку, причём со всей атрибутикой: предсмертным стихом, мечом, которым предстояло взмахнуть любовнику, и красной тряпкой в роли «кишок». Юнец восхищенно глядел на то, как, по его словам, «у Мисимы мгновенно вставал. Когда доходило до смерти, он кончал, даже не касаясь себя руками, я никогда такого не видел».

Казалось, Мисима был совершенно незаинтересован в любовнике: «я думаю, я был просто свидетелем того, что он хотел делать на публику». Через три свидания с вот такими игрищами (и отсутствием секса) мальчика ещё и бросили.“

«Он обжора. Обедает он вне дома. Вчера вечером вернулся он голодный, решил закусить. Ничего не нашлось в буфете. Он спустился вниз (на углу магазин) и притащил целую кучу: двести пятьдесят граммов ветчины, банку шпротов, скумбрию в консервах, большой батон, голландского сыру доброе полулуние, четыре яблока, десяток яиц и мармелад «Персидский горошек». Была заказана яичница и чай (кухня в доме общая, обслуживают две кухарки в очередь).

– Лопайте, Кавалеров, – пригласил он меня и сам навалился. Яичницу он ел со сковороды, откалывая куски белка, как облупливают эмаль».


Юрий Олеша, «Зависть» в рубрике #КультурноеГастро