Ахуенно))

Аааааа 😍

Ну, если бы это было и правда главным достижением инцел-банды Позднякова, то не стоило бы и огород городить.

На деле же они системно занимались травлей активисток, организовывали нападения на квиров и женщин, а также стали наиболее заметной в медиа-поле хейт-группой, перещеголяв на этом пути как остатки отмороженных неонаци, так и ментовских дурачков вроде Тимура Булатова.

Кстати, у меня же есть инстаграм. Подписывайтесь))

Только не смерть, Зарема, только не врозь.
Мало ли что сторонник моральных норм
думает — нас не прокормит думами.

Солнце зароют на ночь — ан дышит утром,
а мы наберём с тобою грунта в рот,
в дрёму впадём такую — не растолкают.

Тронь меня ртом семижды семь раз,
со́рочью со́рок тронь, се́мерью семь.
Утром что с посторонних, что с наших глаз —
со́рок долой и се́мью, тронь и меня:
сплыли — и не потеряем, не отберут.


Григорий Дашевский, 1983

Классные бежевые тапки у Эрнста Юнгера в Сингапуре

Сегодня в 19:00 в МАММ пройдет лекция Ирины Кулик, в которой она ответит на все оставшиеся вопросы по абстракционизму. Подробно расскажет о языке абстракции и значении форм, выбранных Кандинским, Малевичем, Кляйном и Ротко.

Хвостенко с другом и шашлыком

Ёлка

М. А.
В личико зайчика, в лакомство лис,
в душное, в твердое изнутри
головой кисельною окунись,
на чужие такие же посмотри.

В глянцевую с той стороны мишень,
в робкую улыбку папье-маше
лей желе, лей вчера, лей тень,
застывающие уже.

Голыми сцепляйся пальцами в круг,
пялься на близкий, на лаковый блик
под неумелый ликующий крик,
медленный под каблуков перестук.


Григорий Дашевский

149 лет назад родился Михаил Кузмин, самый «проклятый поэт» Серебряного века, наркоман и открытый гомосексуал, к тому же придумавший в ходе опиумного трипа название для наших с вами «Гвоздик». Последняя запись в его дневниках звучит так:

«Денег так и не прислали. И Розанов отдыхает в Болшево — это смердящая неудача. Мрачно как-то думаю то о Стрельникове, то о Радловых. Юр. наворожил чего-то, бедный, как фея. О. Н. была мила согласиться на домашнюю встречу. Юр. продал что-то, купил печенки, вина, мы оделись честь-честью и потихоньку встретили. Звонили Степановым и Ельшиным, а еще раньше я Косте, все это подходящие люди, а Левитина не было дома. Читаю почему-то Эдгара По. А мысль о поездке в Италию не кажется мне невозможной. Итак, я дожил до 35-го года».