Пролог к будущему книжному обзору от «Бахчисарайских гвоздик»

Становится трудным не захотеть уйти в свою Внутреннюю Монголию, когда в сотый раз читаешь «заслуженных» литературоведов, что сетуют на то, что Виктор Пелевин «уже не тот». Как правило, читательский базис подобных комментаторов содержит в себе Айн Рэнд, Чарльза Буковски и небезызвестного «Чапаева и пустоту».

Привыкший к тарантиновщине в худшем смысле этого слова, неокрепший ум ждёт философских излияний, блокбастерского сюжета, а получает, видите ли, новеллы пыльного постмодерниста, неудовлетворенного современными социальными парадигмами политкорректности, #metoo и фейсбучного фашизма.

ВПО, бесспорно, главный писатель современной России. И весьма символична дата выхода его новой книги почти одновременно с юбилеем режиссера Соловьева. Соловьев показал последнюю живую Россию. Пелевин описывает для нас Россию безвременья. И то, что в «Чапаеве» Виктор Олегович недоумевает «как человеку, который путает Канта с Шопенгауэра, доверили командовать дивизией», а в «ИЛК» он вынужден описывать трагический трансцендентальный опыт телеведущего в горах Кабардино-Балкарии - наша проблема. Сегодня это та Россия, в которой мы живем.

https://news.1rj.ru/str/dramedy/631

К чему действительно возникают вопросы, так это к первой части ИЛК по поводу качества литературы. Уж донельзя это беззубо, и возникает ощущение, что настолько посредственный слог - отдушина в сторону комментаторов. Мол, не нравится вам такой Пелевин - а попробуйте-ка переварить вот это.
Полагаю, с таким же посылом товарищ Слава Гнойный делает низкопробные раунды с прямым цитированием Бабангиды.

Но во второй и третьей частях соответственно мы получаем пелевинский дистиллят, что буквально растаптывает все то, что составляет нынешнюю социо-культурную повестку. Здесь тебе и египтология, и бывшие нацисты, и постмодернистский приём пересказа другой, хотя и несуществующей книги, и «Столыпин», и зэки.

Мне сложно верится, что Пелевин взаправду изображает из себя этакого мессию, но третья часть (безусловно, второстепенная по значению ко второй) - это внутренний диалог автора, как будто искренне умиляющийся этой неуклюжей и жестокой сверхдержаве. И столыпин, и тюремные байки, и все это, сокрытое в пределах диалога,- самый точный приём демонстрации того, что Виктор Олегович в эту самую державу верит, какой смысл в это слово не складывай:

«Юра вон у себя на «Катаклизме» баню в столыпине устроил,- продолжал он.- Жестяные стены, слив воняет, на стене барка с опилками и содой. Иногда током ебошит, но не сильно. Значит, в каком-то реальном прежде такую же точно баньку сделали. Люди теперь в дороге помыться смогут - если, конечно, конвой разрешит. Вот это и есть социальное партнёрство. Понемногу, понемногу богатство и просвещение просачиваются вниз. Для того ведь в девяностых все и затевали.»

Знакомо же? И то, что ебошит. И про конвой. И про то, что просвещение-таки просачивается. Побыстрее бы.

https://news.1rj.ru/str/dramedy/637

«Да, поскольку мы составляли документацию. У нас было очень много текстовых слоев. Первый — дескрипция, просто описание. Сколько метров прошли, сколько времени это заняло, кто куда двинулся и т. д. Потом — нарратив, рассказы участников. А потом уже шли дискурсивные теоретические статьи об актах восприятия. То есть три уровня текста плюс еще фотографии и документация обсуждений. Таким образом «наматывался» огромный «клубок» текстов, который нужно было давить, чтобы получилось пространство. Еще оставался некий символический мусор, который нужно было вычищать, и мы все время этим занимались. Я называю это «исправление имен» — это понятие древнекитайской философии. Например, раньше «яблоко» означало яблоко, а потом стало символом греха, и так образовалось множество ложных паразитических семантических слоев вокруг простых предметов. А у китайцев был такой специальный метод, чтобы все очистить и вернуть первичное. В феноменологии Гуссерля тоже все на этом простроено. Вот и нам надо было избавляться от наслоений, пытаться достичь стихии — земли, снега, воздуха. И это было очень тяжело, но в основном в этом и состоит работа».

Из интервью Андрея Монастырского, 2013

http://artguide.com/posts/293-andriei-monastyrskii-proizviedieniie-iskusstva-nie-obiazatiel-no-stroitsia-po-printsipu-dorozhnogho-znaka-323

«Как похорошел Макконахи»

День добрый

Почему Владимир Сорокин самый значительный писатель современности, как его романы способны изменить Россию и как левретка вдохновила его на написание «Дня опричника»: к премьере документального фильма «Сорокин трип» о романах Сорокина рассказывают лучшие люди современности, а также он сам
https://www.kommersant.ru/doc/4073191

Я беру кривоногое лето коня,
как горбушку беру, только кончится вздох.
Белый пруд твоих рук очень хочет меня,
ну а вечер и Бог, ну а вечер и Бог?

Знаю я, что меня берегут на потом,
и в прихожих, где чахло целуются свечи,
оставляют меня гениальным пальто,
выгребая всю мелочь, которая - вечность,

Я стою посреди анекдотов и ласк,
только окрик слетит, только ревность
притухнет,
серый конь моих глаз, серый конь моих глаз!
кто-то влюбится в вас и овес напридумает.

Только ты им не верь и не трогай с крыльца
в тихий траурный дворик "люблю",
ведь на медные деньги чужого лица
даже грусть я себе не куплю.

Осыпаются руки, идут по домам,
низкорослые песни поют.
Люди сходят с ума, люди сходят с ума,
но коней за собой не ведут.

Я беру кривоногое лето коня,
как он плох! как он плох! как он плох!
Белый пруд твоих рук не желает понять,
ну а Бог?
Ну а Бог?
Ну а Бог?


Леонида Губанова вам в первый осенний день!

«Бедность - не порок. Порок - отсутсвие внутреннего содержания» - вот это Небоженочка хорошо подметила. Да и вообще, тему тоже важную подняла!


https://news.1rj.ru/str/imnotbozhena/4426

Революционный террор в Российской Империи: убийство 01 марта 1881 императора Александра II членами Народной Воли
Революционный террор Константином из Твиттера в 2019 году: перечислить 874 рубля правозащитной организации, наебав кровавый дептранс.

«Использование литературы как стенобитной машины вредило ей во все времена. Вспомним шестидесятников — что от них осталось? У меня есть своя гражданская позиция, но я не люблю толпу. Поэтому я на митинги не хожу и не пошел гулять с писателями по бульварам. Гулять хорошо вдвоем, когда ты слышишь собеседника. Любая толпа не вызывает во мне желания к ней присоединиться. Мне кажется, писатели, которые так активно лезут выступать, что-то недописали. Или уже не могут это сделать. Набоков, Джойс, Кафка митинговать бы не полезли. Не могу представить Сашу Соколова или Пелевина, обращающихся к толпе».

Из интервью Владимира Сорокина, 2015

(На фото писатель в токийском университете Гайго, 2000 год)

Руssкий мир