Так, ладно, помимо зависания в лесу я всё же работаю иногда.

Одно из основных направлений сейчас — съёмки для галерейных, музейных и документальных проектов.

• художник Алексей Сергеев для «Артерия док»

Пока за окном невнятные +3, делюсь работами исландского фотографа Рагнара Аксельсона — на них зиму показывают.

Аксельсона часто называют летописцем исчезающих миров. Более 40 лет он снимает суровую природу Арктики, жизнь охотников и рыбаков в Гренландии, на Фарерских островах и в Сибири, а также их неразрывную связь со стихией.

По мне так это роскошь на грани разорения вообще. Как много вокруг меня талантливых людей, сама себе завидую.

Недавно на глаза попался термин «saudade» — в переводе с португальского он означает светлую меланхолию, ностальгию по утраченному.

Про это кольнуло, и я несколько раз прокрутила фразу в голове:

ностальгия по утраченному

В городе, несмотря на все его возможности и удобства, я бесконечно тоскую по лесу.

Я очень, очень люблю комфорт, но внутри я тот самый волк, которого сколько не корми, ему подавай если не жизнь в чаще, то хотя бы регулярные побеги туда.

При всём разнообразии досуга в Москве, меня неумолимо тянет к мерным шагам через сугробы, небу, которое вместо стеклянных многоэтажек подпирают сосны, колючим медузам шиповника и еле уловимому запаху дыма: топят баню или готовят мясо, в любом случае — этим людям сейчас хорошо, их загородная жизнь кипит и полнится. И мне тоже тепло внутри, как от их огня.

Да, я скучаю по утраченному, по своей утраченной жизни рядом с лесом.

Это то, что я всегда ношу с собой за левым подреберьем в шумном неумытом мегаполисе, который бесконечно дёргает и поторапливает меня.

Зато у меня есть мои короткие лесные свидания, и никакая суета не отберёт их, как бы не старалась.