Нашла философско-универсальный ответ на вопрос, почему я занимаюсь именно этой темой 🙂

Память полнится стоп-кадрами; основной ее элемент — одиночный образ. В эпоху информационной избыточности фотография позволяет быстро воспринять предмет или событие и в компактной форме его запомнить. Фотография — что-то вроде цитаты, афоризма или пословицы. У каждого из нас хранятся в памяти сотни фотографий, и к каждому можно обратиться когда угодно...

Прочитав этот абзац и вспоминая о том, как я пытаюсь периодически "восстановить хронологию" последних недель или месяцев с помощью фотопленки в телефоне, содрогнулась: большинство (но хотя бы не все!) воспоминаний последних лет я буквально помню только через экран собственного телефона... Отрезвляет, конечно же👁

Открыв "Смотрим на чужие страдания" Сьюзен Сонтаг, сначала невольно сталкиваешься с ощущением того, что на страницах будет разворачиваться текст, наполненный противопоставлением феминного и маскулинного восприятия страданий (меня, это, честно говоря, даже напугало, потому что на восприятие любого явления, и страдания тут не будут исключением, будут также, если не сильнее, влиять культуральные, возрастные и личностные особенности). Однако Сонтаг все-таки сводит повествование к краткой истории фотографии (в частности, работ таких видных деятелей военной фотографии, как Роберта Капы и Ларри Барроуза), а также развернутым описаниям силы, воздействующей на смотрящего фотографии, на которых запечетлено нечто ужасное, и тем самым отходит от первоначального столкновения полов.
Она рассматривает фото одновременно в качестве "образа как шока" и "образа как клише", которые, в свою очередь, обрушиваются на человека сегодня (а вообще и много десятилетий назад) сплошным потоком, притупляя всякие попытки отклика или же сочувствствия.

Англииский поэт объяснил, что сознание притупляется из-за «ежедневных» событий и «ежечасных» новостей о «чрезвычайном происшествии». (В 1800 году!) Какие именно события и происшествия – об этом он тактично предоставил догадываться читателю. Шестьюдесятью годами позже другой замечательный поэт и диагност культуры
француз и потому так же склонный к гиперболе, как англичанин к сдержанности выражений, — дал более пылкую версию того же обвинения. Вот что пишет Бодлер в своем дневнике в начале 1860-х годов: «Невозможно, просматривая какую-нибудь газету — всё равно, от какого числа, месяца или года, – не
обнаружить в каждой строчке признаков самой жуткой человеческой испорченности. <...> Любая газета, с первой до последней строчки, как бы соткана из ужасов. <...> И вот этот-то отвратительный аперитив культурный человек поглощает каждое утро за завтраком»...

Вообще, отходя от ужаса самих страданий (хотя, конечно, желание поглубже покопаться в этой книге и обсудить её у меня, спустя несколько дней после прочтения, никуда не делось), мне важно было выцепить менее абстрактные и более конкретные рассуждения Сонтаг о смертях, которые становятся объектом на фотографии. Хотя вся книга буквально пронизана мыслями на тему "а надо ли публиковать такое?" или "как сделать эти фото «видимыми» в пестром потоке фотографий на эту же тему?", конкретных абзацев с рассуждением мне предоставить тут не получится, кроме, пожалуй что, этих двух:

...изображение, полученное с помощью камеры, — буквально след того, что происходило перед объективом, снимок, как напоминание об исчезнувшем прошлом и умерших близких, имел преимущество перед любой картиной...

...фотографии – и это их сила – объединяются себе два противоположных свойства. Объективность присуща им по природе. С другой стороны, фото –это всегда точка зрения. Снимок – запись реальности, неоспоримая, в отличие от любого, даже самого беспристрастного словесного отчёта, поскольку записал фотографию машина. И в то же время снимок – свидетельство о реальности, поскольку снимавший присутствовал при событии

– что в очередной раз говорит о необходимости учитывать подпись под фотографией как инструмент, не менее мощный, чем само изображение.

Поэтому – вам фото книги Сонтаг #dsбиблиотека, мой пассаж и рекомендация к прочтению книги как инструмента для развития критического мышления, которое нужно любому исследователю.

Мимикрирую под культурного антрополога 📖

Нерегулярная рубрика с (не) очень интересными и (не) очень краткими фактами🤟

А вы знали, что "вертушка" красно-белого или красно-синего цвета на "барберных" – ничто иное, как отсылка ко временам, когда барбер-шопы/парикмахерские/салоны красоты были цирюльнями, и там, помимо типичных для дня сегодняшнего услуг вроде стрижки головы и бритья, в ассортимент входило и кровопускание. Отсюда и выбор цветов для рекламной агитации – струйка алой крови и фартук, защищающий клиента от всеокрашивающего гемоглобина.

Вот и я не знала. Теперь хочу зайти в какой-нибудь модный барбер-шоп и допытаться у местных администраторов, знают ли они об этом 😎

А понедельник я ознаменую обещанными типологиям смерти из книги Г. Шора.

Типологии, на мой взгляд, самые что ни есть интересные (даже интереснее, чем в книгах современных судмедэкспертов). Единственное, что стоит помнить при прочтении – их разработка относится к началу прошлого столетия в российской империи и 20-м годам в СССР, то есть с присущими для особенностей времени и места стремительными изменениями и поправкой на "полноту", хотя, признаюсь, эти классификации как-то шире привычных "естественных" и "насильственных" смертей.

Простые типы смерти по Г. Шору

I) Смерть при постепенном угасании жизни
— от голода в широком смысле этого слова, (сюда Шор помещает не только РПП, но и "клеточный" голод);
— от изношенности органов и систем;
— от отравления (экзогенного, эндогенного, инфекционного).

II) Смерть «ускоренная»
— от осложнений, усиливающих тяжесть течения основного заболевания;
— от новых заболеваний;
— от случайных условий.

III) Смерть скоропостижная при «особых» условиях.

Все группы паталогических смертей по Г. Шору

1) Смерть «случайная и насильстренная»
– при катастрофах, несчастьях и т.п., когда происходят pазрушения важных для жизни органов;
– зависящая от злого умысла другого лица производящего насилие или убийство;
– зависящая от воли покойного при самоубийстве (как суицидологу мне интересно, что этот вид смерти "отнесли" непосредственно в эту группу, а не выделили как отдельное явление);
– зависящая от быстрого наступления условий, при которых нормальная жизнь не может продолжаться, напр. тепловой и солнечный удар, утопление, смерть в огне и т.п. (то, что сейчас бы назвали "несчастным случаем" или же "человеческим фактором").

2) Смерть «скоропостижная», т.е. наступающая для всех совершенно неожиданно и зависящая от незамеченных заболеваний у покойного, от сочетания ряда внезапно сложившихся не
благоприятно условий для работы важных для жизни органов.

3) Смерть «обычная» время болезней, особенно при каких либо осложнениях.

*курсив мой, Д.М.🪶

В два часа ночи вспомнила, что у меня есть прекрасные Кобак и Пирютко... тезисы на "Философия как традиция и ценность" явно пошли быстрее💌

Прочитала я тут, значит, книжку Мэтью Энгельке "Думай как антрополог". Хочу сказать вам, что антропология для меня была и остаётся одним из самых интересных направлений в исследованиях. Антропология всегда работала на стыке природы и культуры, универсального и особенного, закономерностей и разнообразия, сходств и различий, но характер этой работы менялся в зависимости от времени и тенденций в обществе. Менялись теории, которые отвечали за подход к изучению разных явлений.
Антропологи рассматривают различные явления культуры, особенности общественных отношений, причём объектом исследований часто становится т.н. "туземцы", причём "туземцами" могут выступать не только аборигены с расположенных в дальних далях островов, но и мы с вами, являющимися туземными (иными или Другими) по отношению к какому-нибудь антропологу.

Книга очень ярко иллюстрирует тот факт, что "цивилизованное" и "окультуренное" – не всегда лучшее по отношению к "дикому" и "некультурному". Книга также напоминает нам про "отрицание равенства во времени" Йоханнеса Фабиана, то есть отрицание того, что кто-то другой живёт в одном с нами времени. Это проявляется в том, что мы часто обращаемся с Другими как со своего рода ископаемым или антиквариатом, как со свидетельством давно минувших эпох, хотя, по-хорошему мы не находимся в "настоящем" или в "будущем" относительно них, мы не находимся в "машине времени". Особенно ярко это можно увидеть в "Тотем и табу" у Фрейда, но это уже совсем другая история...
Также Энгельке рассматривает вопросы крови и родства, матрилинейных и патрилинейных систем, где за основу берется "женское" и "мужское" наследование, он рассказывает о кровном и молочном родстве, которое во многих странах мира до сих пор играет немаловажную роль... Не обходит он и темы ритуалов и смерти, которые рассматриваются в контексте различных культур и, например, (неожиданно для меня) авторитета, иллюстрацией к чему могут быть "красные" похороны в СССР.

...тем не менее кровь - не единственная телесная субстанция, играющая важную роль. Само тело,
будучи в прямом, и в переносном смысле нашей матрицей, никогда не остается в стороне от культурных процессов. Вот почему я настаиваю
на том, что культура — это не просто идея, она материальна...



Желание облагородить смерть весьма распространено и присуще отнюдь не только крестьянам, компрометировавшим функционеров коммунистической партии (КПК). По этой же причине правительство США потратило столько денег на возвращение праха военных, погибших во Вьетнаме; государство, как и семья, стремится получить эти бренные останки потому, что в американской культуре (и в большинстве культур) подобающее обращение с прахом мертвых считается необходимым для того, чтобы смириться с утратой и предать тело покою.
(Со стороны правительства это еще и демонстрация государственной власти и авторитета).

В общем, попозже перешлю в канал некоторые другие наработки, но книгу, как вы уже поняли, я горячо рекомендую. #dsбиблиотека 📇

В прошлую субботу мне посчастливилось побывать на выставке В. Васнецова. Посчастливилось, потому как билеты разобрали практически мгновенно, а желающих было очень и очень много (поэтому, если соберётесь наслаждаться искусством, лучше делать это утром/днем в будние дни). Полотна, безусловно, красивые, навевают недостоевскую тоску по Руси. Планировка выставки оставляет желать лучшего... и даже красивые цитаты самого Васнецова и о Васнецове не особенно спасают ситуацию.
Ну, а пройти мимо обожаемой "Сирин и Алконост" я, конечно, не смогла, не даром на футболке не менее любимый "Демон сидящий" Врубеля?! В общем, сдержанно рекомендую посетить во время меньшего скопления людей, чтобы все-таки суметь насладиться творчеством💌

И в догонку (вдруг вы – увлекающийся смертью в Петербурге, и не знаете куда сходить!).
В эту субботу (01.02) в ЕСОДе будет лекция судебно-медицинского эксперта Алексея Решетуна – горячо рекомендую его как автора одной из самых достойных книг про вскрытие. В прошлый раз застать его в Петербурге у меня не получилось, а финансы на Московскую поездку ушли на другое, не менее интересное предприятие (о котором я тоже скоро расскажу), поэтому буду ловить его рассказ про огнестрельные и разрывные раны в первый день последнего зимнего месяца.
Единственное, судя по опыту Танатофеста, лучше здраво оценивать собственные силы в плане лицезрения этих самых разрывных и не очень травм (но об этом нам уже говорила несравненная Сьюзан Сонтаг))...
Если соберётесь идти – пишите. Вместе веселее🖤

Вчера официально закрыла сессию и забрала подарки от "Фонда Потанина" (как раз на днях думала, куда положить свежеоформленный бск🤔)

Пока наслаждаюсь практически сентябрьской погодой, но впереди очень насыщенный февраль: несколько исследовательских статей, как минимум, две олимпиады (в прошлом году их было ещё больше), тестирование от "Лидеры России" и одна крупная поездка.
В "отложке" висит несколько разборов ранее прочитанного, ожидающего своего часа📖
Пока что так 🕊