Друзья, сегодня пройдет презентация книги историка Андрея Борисовича Зубова, главного идеолога декоммунизации в современной России. Обязательно приходите.

https://www.facebook.com/events/506868110127423/?ti=as

Главная трагедия России в том, что мы так и не провели процесса над большевизмом и сталинизмом. Чем быстрее это случится, тем будет лучше для России.

Борис Немцов, сегодня ему исполнилось бы 60 лет.

​​Илья Абрамович Закон, 48-летний работник мебельной фабрики «Обойщик», во время чистки 1935 года был исключен из партии — его обвинили в «торговле и кустарничестве» и «связях с заграницей». Масштабные партийные чистки проходили с 1921 года — чтобы избавиться от «карьеристов и проходимцев», которые «примазались» к партии после революции. Еще спустя шесть лет Закона осудили на четыре года. Он умер в ленинградских «Крестах». Его внук Илья Генделёв решил узнать подробности уголовного дела деда, но в МВД получил отказ, потому что Закон не был реабилитирован.

Добиться доступа к архивам Илье Генделёву помогают юристы К29. У него есть шанс: этим летом Верховный суд обязал ознакомить Георгия Шахета с делом его деда — он стал первым из родственников нереабилитированных, кто добился такого решения. Рассказываем историю Ильи Закона: https://team29.org/story/zakon/

Сталин дал свое имя системе кровавой единоличной диктатуры. Он знал, что делал, он не был ни душевно больным, ни заблуждавшимся. С холодной расчетливостью утверждал он свою власть, и больше всего на свете боялся ее потерять. Поэтому первым делом всей его жизни стало устранение противников и соперников, — а потом уже все остальное. В пореволюционной России он воскресил абсолютизм, террор и тюрьмы, бюрократию и полицию, шовинизм и империалистическую внешнюю политику. В стране, где демократия в 1917 году оказалась выкидышем истории и умерла тут же после рождения — это только укрепляло его власть и славу. В Англии, Франции, Америке такая система не смогла бы возникнуть. Тоталитарные идеологии создают тоталитарные режимы — в этом смысле коммунизм ничем не отличается от фашизма.

Для меня постепенно все более очевидным становился не только деспотизм моего отца и то, что он создал систему кровавого террора, погубившую миллионы невинных жертв. Опустошенный, ожесточенный человек, отгородившийся стеной от старых коллег, от друзей, от близких, от всего мира, вместе со своими сообщниками превративший страну в тюрьму, где казнилось все живое и мыслящее; человек, вызывавший страх и ненависть у миллионов людей — это мой отец...

Одного только перечисления имен всех людей в партии, с которыми отец расправился на пути к своей диктатуре было достаточно, чтобы сойти с ума...

Я провела три дня у постели умиравшего отца и видела его смерть. Мне было больно и страшно, потому что это был мой отец. Но я чувствовала и знала, что вслед за этой смертью наступит освобождение, и понимала, что оно будет освобождением и для меня.

Светлана Иосифовна Аллилуева, советская переводчица, филолог, дочь Сталина