Как проверить на спичках, не Антихрист ли вы? На что похожа русская пьяная магическая дуэль, как нейтрализовать ведьмака с помощью половой тряпки и зачем плевать в котят? «Нож» знает всё о темной стороне силы!

https://knife.media/witchcraft/

наши экспорты

Ученые наврали испытуемым, что у них «плохие» гены голода и движения. Люди поверили, стали больше есть и выдерживать меньше физической нагрузки.

https://knife.media/bad-genes/ ‎

Методология очень сомнительная, но интересно
https://knife.media/one-word/

Ультимативный мастрид от «Нью-Йоркера», в котором авторы хоронят традиционную журналистику. В тексте так много интересных фактов и идей, что вместо краткого пересказа у меня получился целый конспект с моими мыслями. Сам мастрид в обязательном порядке нужно читать всем журналистам, студентам журфака и другим людям, интересующимся медиа.

Краткая история падения газетной журналистики в США:

- 1996 год, сайт Craigslist (онлайн-аналог газеты «Из рук в руки») начал отнимать у газет доход от объявлений

- газет становится всё меньше: если раньше даже в маленьких городах было по несколько газет, сегодня большинство из них превратились в «городок одной газеты»

- независимых газет всё меньше, большинство разоряются, остатки скупают большие медиаконгломераты

- в 2000-х рынок захватывают онлайн-агрегаторы статей и блогов (например, Huffington Post, появившийся в 2005). Показательный пример: Times опубликовали огромное эксклюзивное расследование по материалам WikiLeaks, на которое ушли месяцы работы журналистов и много денег, а Huffington Post быстро сделали «на коленке» свою версию того же сюжета, используя такой же заголовок, и их статья стала первее отображаться в Гугле по соответствующему запросу

- 2010-е: уже упомянутый Гугл и Фейсбук добивают медиа, забирая основные доходы с рекламного рынка. Цукерберг заявляет, что ФБ должен стать «лучшей персонализированной газетой для каждого во всём мире»

- взлетают кликбейт-сайты а-ля Buzzfeed (изначально они выросли на кликбейте, хотя сейчас делают и серьёзную качественную журналистику – могут себе позволить тратить на это часть доходов). Занятно, что взлёту «Баззфида» сильно помог Трамп и хитовые истории вокруг его президентской кампании

- только за период с 1 января 2017 до 1 апреля 2018 года ТРЕТЬ американских газет провели сокращения, в последнее время то же самое сделали ЧЕТВЕРТЬ онлайн-СМИ

- многие серьёзные СМИ не могут выжить без краудфандинга (кто-то прибегает к пэйволлу, а кто-то просто просит пожертвования у читателей, как Guardian, Mother Jones и ProPublica). Кстати, избрание Трампа помогло увеличить приток таких пожертвований – теперь команды таких СМИ призывают читателей «поддержать рублём борьбу с трампизмом и фейк-ньюз».

Что будет со СМИ дальше? Думаю, никто не знает – слишком много может быть новых «чёрных лебедей». Но большинство традиционных СМИ точно умрут, если не проведут радикальных внутренних реформ.

Что про Россию? Классным журналистам платят копейки, если сравнивать зарплаты людей с аналогичным IQ в СМИ и в бизнесе. Большинство лучших выпускников журфаков идут куда угодно, кроме журналистики. Дело не только в деньгах, но и в аудитории и возможности изменить мир – у традиционных СМИ её всё меньше и меньше. Если вы хотите делать востребованный медиаконтент (в широком смысле этого слова), при этом не голодать и иметь растущую (а не медленно угасающую) аудиторию, профессия блогера, влогера, стримера куда привлекательнее. Так и живём.

Мастрид: newyorker.com/magazine/2019/01/28/does-journalism-have-a-future

#медиа_мастрид #тренд_мастрид

Почему можно признать Вебера антиутопистом и почему он как никогда актуален, так это в силу его концепции непрерывной эволюции человеческих обществ ко все более тотальным формам бюрократического господства, которые естественно несут все более всепроникающее насилие и принуждение. То есть каждая новая революция, двигающая историю человеческих обществ, по факту приводит к еще более мощным цепям и принуждению. Подобные предположения, безусловно, должны навевать ужас нашему поколению, стоящему на пороге радикальнейшей смены социального-экономического уклада. То, как человеческие общества изменятся в ближайшие 50 лет, поистине не поддается воображению. Но неужели мы должны быть исключительно пессимистами и ожидать лишь новых цепей?

Надежду на то, что Вебер был все-таки неправ, преподносит нам работа известного исторического макросоциолога и специалиста в теории революции Теды Скочпол — «Государства и социальные революции. Сравнительный анализ Франции, России и Китая».

Согласно Скочпол, широко распространенная среди широкой публики (особенно в среде российской интеллигенции) убежденность в том, что социалистические революции лишь еще сильнее закабалили низы — это миф. Да, как и предсказывал Вебер, государство действительно многократно окрепло и стало способно на тотальное насилие и принуждение. Однако одновременно с укреплением государства та же китайская революция все же значительно улучшила жизнь крестьянства, а главное расширила партисипаторные возможности низов, создала социальную мобильность. Причем эти партисипаторные возможности прямо пропорциональны степени усиления государства, так как те же буржуазные революции хоть и не привели к столь мощному укреплению государства и его способности к репрессиям, но и не обеспечили столь сильного повышения социальной мобильности низов.

Так что мы можем предположить, что грядущие научно-технические приведут не только к повышению тотальности господствующих структур, но и к повышению социальной мобильности, что серьезно уравновесит негативные социальные последствия приближающейся смены уклада.

Настоящий симулятор русской тоски вышел в Steam – игра называется IT'S WINTER, сюжета в ней никакого нет, как и цели у главного героя. Панельки, снег, затянутое небо, маленькая кухня, заплеванная лестничная клетка – в игре можно только разогреть себе еду, послушать шипящее радио или прогуляться по улице. Не будет никаких миссий, никаких врагов или других персонажей – только холод и одиночество. Кажется, нам снова есть, во что играть.

https://www.youtube.com/watch?v=m-YhXBvg0j4

66 миллионов лет назад в планету Земля ударил метеорит шириной 10 километров и уничтожил практически всю существовавшую на ней. Мощность удара была в миллиард раз больше, чем у взорвавшейся над Хиросимой ядерной бомбы. В результате падения астероида на Земле ненадолго образовалась гора выше Эвереста. Температуры после взрыва были выше, чем на поверхности Солнца; выгорели все леса на планете. Все это привело к тому, что за один день Меловой период сменился Палеогеном — а динозавры вымерли, чтобы в итоге уступить место млекопитающим.

Или нет. Или динозавры к тому времени давно уже почти вымерли, а метеорит только поставил точку в этом процессе.

Палеонтологи спорят об этом не первый десяток лет — а впрочем, не так уж и давно: сама теория о падении астероида, имевшем колоссальный эффект на историю планеты, появилась только в конце 1970-х и была более-менее окончательно подтверждена только в 2010 году. Так или иначе, теперь, похоже, вопрос с динозаврами будет закрыт окончательно — а открыты будут многие другие интересные вопросы. Потому что Роберт Де Пальма, дальний родственник знаменитого режиссера, аспирант-палеонтолог, с детства больше всего на свете интересовавшийся закопанными в землю костями, обнаружил в Северной Дакоте уникальный раскоп с окаменелостями, образовавшимися ровно в тот самый день, когда планету почти убило небесное тело. Он способен невероятно обогатить наши представления о тех временах — и на вопросах о динозаврах отвечает однозначно: динозавры жили и не собирались никуда вымирать, пока не прилетел метеорит и всех их не убил.

Де Пальме и его невероятному открытию посвящен страшно интересный текст в новом номере The New Yorker — и по уровню проработки темы, и по харизматичности героя это практически Дэвид Грэнн, if you know what I mean. Но писал текст не Грэнн, а другой человек, не первый год занимающийся темами, связанными с палеонтологией; поэтому когда ему в 2013 году пришло письмо от незнакомого мужчины, который, еще даже не защитив кандидатскую, утверждал, что обнаружил нечто колоссальное, автор поначалу относился к этому скептически. Но познакомился с Де Пальмой, провел с ним несколько дней на раскопках — и вроде как поверил. В частности, что-то примечательное — кусочек скелета, который распадается, едва его извлечешь на воздух (поэтому его сразу заливают какими-то хитроумными смесями, чтобы сохранить), или капли смолы возрастом в несколько десятков миллионов лет, или микротектиты (уж погуглите сами, что такое тектиты) — Де Пальма обнаруживал буквально полчаса. В какой-то момент он прямо при журналисте нашел окаменелую норку млекопитающего; ее окаменелый хозяин — некий дальний предок современной ласки — при пристальном анализе оказался внутри. Обычно что-то примечательное на раскопках происходит в лучшем случае раз в несколько дней.

У этого материала два слоя. Один — собственно история падения метеорита и связанной с ним научной дискуссии; в частности, начинается текст с длинного и очень страшного описания катастрофы; дальше есть много интересных подробностей и про те события, и про то, как мы про них узнавали. Второй — история Де Пальмы и его открытия; герой яркий и колоритный, но яма, в которой он копается, харизматичнее любого человека — как говорит сам герой, это все равно что найти Ноев ковчег, в котором сидит скелет Джимми Хоффа (знаменитый пропавший мафиози) со Святым Граалем в руках.

Пересказывать все подробности у меня не хватит компетенции — текст стоит прочитать еще и затем, чтобы узнать много новых слов (я узнал, во всяком случае). Поэтому я тут скажу, как водитя, про журналистику. Когда читаешь все это, разумеется, в какой-то момент ловишь себя на мысли — как-то все это too good to be true; человек без особых академических регалий и со странными для сообщества повадками (Де Пальма в какой-то момент из-за бюрократии потерял свою окаменелостей и теперь требует контроля за своими окаменелостями, деля его с музеями и университетами; у палеонтологов такое вроде как не принято) нашел главный раскоп в современной истории дисциплины — ну как-то уж слишком невероятно. Автор поднимает этот вопрос только ближе к концу материала — и выясняется примерно следующее: у Де Пальмы есть несколько соавторов с хорошей репутацией; кроме них и автора материала то, что нашел Де Пальма в своем раскопе, пока никто не видел; у него был один небольшой доклад в 2016 году — и все палеонтологи в шоке, а некоторые сильно сомневаются, что такое в принципе возможно, и подозревают подтасовку.

И самое главное — научная статья, которая должна представить революционные изыскания Де Пальмы, еще не опубликована. Она будет опубликована на будущей неделе — то есть уже после материала The New Yorker, представившего ученого (очень) широкой публике.

То есть автор и редакция настолько уверены в своем герое, что решили рассказать его историю еще до того, как она будет признана профессиональным сообществом. Интересный ход — и любопытно, чем это обернется.

(Даже если Де Пальма все это придумал или ошибся, текст все равно ужасно интересный.)

https://www.newyorker.com/magazine/2019/04/08/the-day-the-dinosaurs-died