– Летом 1996-го ты впервые оказался в США?

– Нет, второй. Причем – второй раз за год. Начали показывать НХЛ на НТВ и меня отправили в Филадельфию.

Интересно, что во «Взгляде» меня посылали в поездки с оператором Костей Кряковым (я с ним потом встретился в программе «Большой вопрос») – и естественно дуэт Уткина и Крякова называли «Утиные истории».

А в Филадельфию меня отправили с оператором Толей Васькиным. Думал: что ж за судьба такая?

В Филадельфии мы сняли красоты города и микст-зону. Еще я Бобби Кларка видел. Он проходил мимо, я сказал: «Hello», он остановился, и я спросил какую-то мелочь не для камеры.

– Куртку «Анахайм Майти Дакс» ты не тогда купил?

– Слушай, это вы модники, а я ношу только то, что на меня налезло. Я не хотел именно ее (хотя что, если не «Дакс», мне носить?), просто только она налезла на меня в магазине Big and Tall в Нью-Йорке.

– Чем ты занимался на ЧМ-1998 во Франции?

– Три раза в день выходил в эфир из парижской студии с черной Эйфелевой башней на фоне (жаль, она не сохранилась).

Николай Николаевич Малышев, спортивный продюсер Первого канала, принес два или три билета на матч за третье место, а я на том чемпионате не был ни на одной игре и решил, что уж не ради матча за третье место я потеряю эту девственность и отдал билеты ребятам, остался в студии.

А в первый день ЧМ-2006 ехал во Франкфурт на матч Англия – Парагвай. Со мной был Кирилл Пупшев. Накануне – только приехали, заселились, не то чтобы сильно, но выпили.

На следующий день – в машине – я посмотрел назад, а Кирюха не спит: «Чего не спишь? Я-то сел на попу и комментирую, а тебе бегать по жаре». – «Волнуюсь. Я сегодня первый раз окажусь на матче чемпионата мира». – «Не ссы. Я тоже».

Во Франции по первости было очень весело. Мы ухахатывались каждый вечер. У нас есть оператор, значительно старше нас. Очень уважаемый нами человек, но воспитан в Советском Союзе, а тогда мечтой любого оператора было уехать в корпункт за рубежом или в загранкомандировку.

И вот наш друг был на этом слегка повернут. Он безумный шоппер. Помногу не покупает, но все время идет в магазин. У него советская страсть к любой халяве. В тот день на съемке с ним был Илья Казаков.

Перед стадионом что-то раздавали, оператор сказал Казакову: «Илья, постой тут минуточку». Он подошел, ему вручили какой-то флакончик, он показал на Илью – нас двое, давай еще.

Оказалось, таким образом наш оператор разжился кремом для эпиляции ног.

– Как ты познакомился с Гинером?

– При странных обстоятельствах. Он только-только возглавил ЦСКА, а еще имел прямое отношение к Лужниковскому рынку. А мы там играли в футбол. Я тогда только нанял водителя, но своей машины еще не было (я ее купил уже после покушения, потому что мне нужно было ездить с охраной).

И вот едем мы в Лужники на жигулях 13-й модели, машине со вздернутой попкой, и вдруг в нас, прямо под эту попку, въезжает Daewoo. Мы переворачиваемся и едем на крыше. У меня было сдавливание позвонка.

Выбрались без приключений, Саша Олейников шутил, что машина внутри пострадала сильнее, чем снаружи. За секунду до милиции подъехал Гинер – видимо, с работы ехал. Он подошел и спросил: «Нужна ли помощь?» Обменялись телефонами, он мне визитку дал, а моя была в бардачке перевернутой машины: «Мне ее неудобно доставать, извините».

https://www.sports.ru/football/blogs/895927.html

В начале 2011 года, после 10 лет в европейском футболе, Роналдиньо перешел во «Фламенго» - команду Вандерлея Лушембурго – и уже через несколько месяцев выиграл с ней чемпионат штата. Самый выдающийся матч Роналдиньо выдал в конце июля 2011-го.

К 30-й минуте «Сантос» с юным Неймаром и только вернувшимся из «Спартака» Ибсоном вел 3:0, но десятый номер «Фламенго» оформил хет-трик и голевой пас, обеспечив гостевую победу 5:4.

Через год Роналдиньо разорвал контракт после четырех месяцев без зарплаты и перешел в «Атлетико Минейро», где комбинировал с Жо и Диего Тарделли.

В 2013-м клуб из Белу-Оризонти впервые в истории выиграл Кубок Либертадорес. Жо с Тарделли стали лучшими бомбардирами турнира, а Роналдиньо - лучшим ассистентом.

«Атлетико Минейро» пробился на клубный чемпионат мира, где в полуфинале уступил марокканской «Раджа Касабланке» со счетом 1: 3. Во втором тайме Роналдиньо забил со штрафного единственный мяч команды, а после финального свистка игроки «Раджи» бросились обнимать легенду и выпрашивать сувениры - в итоге оставили Ронни не только без майки, но и без бутс.

«МЮ» планирует построить новый стадион. Как это было у «Арсенала»?

3 июля 2000-го Робер Пирес подписал контракт с «Арсеналом» и после летних каникул переехал в Лондон. Предстоял сбор в Германии, так что дом пока не искал и жил у Анри. В день вылета на предсезонку, пока за французами не приехала клубная машина, Тьерри устроил Роберу короткую экскурсию по району Ислингтон. 

Шли вдоль невысоких домов, и вдруг Анри объявил: «Вуаля – «Хайбери». Пирес удивился: где? Тьерри указал на трехэтажное белое здание – Робер не поверил: «Ты же не хочешь сказать, что это ваш стадион?» – «Это он и есть. Знаю, по телевизору он кажется больше».    

Бывший вице-президент «Арсенала» Дэвид Дейн считал компактность «Хайбери» удобной. Кабинет его находился за трибуной Clock End, соседствуя с мезонином для гостей, зоной отдыха игроков и спортзалом. Главное: окна выходили на клубный магазин и парковку. Отличный наблюдательный пункт! 

Однажды, в день матча, Дейн говорил по телефону, поглядывая в окно, и увидел: повар вышел на улицу, снял белый колпак, а под ним, на голове, покоилась замороженная курица. Повар снял ее и спрятал в багажник. Словом, чудный обзор – то, что нужно для босса-контролера. Сидеть и бы сидеть, но обстоятельства вынудили перестраиваться, а потом и съезжать. 

После реконструкции 1993 года вместимость «Хайбери» сократилась с 55 тысяч до 38-ми – это вдвое меньше, чем на «Олд Траффорд». При этом расширять стадион было некуда: даже увеличение вместимости до 48 тысяч требовало сноса жилых домов, примыкающих к арене. 

Венгер говорил, что покидать «Хайбери» было душераздирающе, но выбора не оставалось: играть при 38 тысячах, когда можно собирать аншлаги на 60-тысячнике, было экономически губительно. 

https://www.sports.ru/football/blogs/3310058.html

Оливер Гласнер, который вывел вчера «Кристал Пэлас» в полуфинал Кубка Англии, закончил карьеру игрока 31 июля 2011-го – на 25-й минуте матча с «Рапидом». Тогда Гласнер столкнулся с правым защитником Марио Зоннляйтнером и покинул поле с окровавленной головой.

Лоб зашили, переломов не обнаружили, и, денек отдохнув, Оливер вернулся к тренировкам – его «Риду» предстоял ответный матч квалификации Лиги Европы с «Брондбю».

В первый день после возвращения Гласнер не играл головой, а потом – на предыгровой тренировке в Дании – попросил второго тренера Михаэля Ангершмида (сегодня он помогает Оливеру в «Айнтрахте») исполнить несколько навесов.

Замкнув восьмой или девятый, Оливер ощутил дискомфорт и признался главному тренеру Паулю Глудовацу, что вряд ли поможет в игре. Потом заболела и закружилась голова, затошнило. Сосед Гласнера по номеру Томас Гебауэр срочно вызвал врача.

«Дальше я ничего не помню, – говорил Оливер. – Знаю только, что моей жене позвонили из Копенгагена и запросили разрешение на экстренную операцию. Она спокойно ждала дома нашего матча и вдруг узнала, что я на волосок от смерти».

Желание помочь «Риду» даже после травмы головы привело к тому, что на операционном столе в Копенгагене Гласнеру вскрыли черепную коробку, устраняя опасное кровотечение между мозгом и твердой мозговой оболочкой.

«Если б я не отрабатывал удары головой на тренировке, кровотечение случилось бы позже – например, во сне, когда я был бы беспомощен, – говорил Оливер. – Полагаю, удары головой спасли мне жизнь».

Австрийский журналист Даниэль Мандль добавил: Гласнеру повезло, что «Рид» находился именно в Дании – в стране с уровнем медицины пониже Оливера могли и не спасти.

Гласнер до сих пор хранит в телефоне фото с операции и открывает их, когда замечает, что «скатывается в негатив и слишком раздражается».

«Эти фото быстро напоминают мне: нужно ценить то, что имеешь, и меньше ворчать, – заявил Оливер в 2019-м. – Жаль, что мне требуется такое средство, но замечать все хорошее и правда важно.

Например, я впервые оказался в самолете в 18 лет, а сегодня мы летаем чартерами. В молодости я ездил на древнем Passat, а сейчас на новеньком Touareg.

Один мой товарищ в «Риде» жаловался, когда нас отправляли в тренажерный зал. Я говорил ему: «Но ведь нам платят за это – и немало!» Через несколько лет нам самим придется оплачивать посещение спортзала».

Словом, глядя на футбольное поле, я повторяю себе: это лучшая работа в мире».

Тертышных в нашем хоккее – почти как Саттеров в Канаде.

Сергей играл за сборную у Виктора Тихонова. Его двоюродный брат Дмитрий ярко начал в НХЛ, но после сезона в «Филадельфии» упал с катера в озеро и погиб от лопасти винта, перерезавшего шейную артерию. Сын Дмитрия Александр, родившийся через пять месяцев после смерти отца, играет сейчас в NCAA. 

Дмитрий начинал в «Тракторе» вместе с двоюродным братом Алексеем, который потом пять раз играл в финале – дважды за «Ак Барс» и дважды против (плюс «Металлург» – «Авангард» в 2004-м). Сына Алексея Никиту недавно обменяли из «Трактора» в «Торпедо», а сам он помогает в Казани Анвару Гатиятулину. 

Алексей Тертышный в нашем хоккее уже 30 лет, и это его первое большое интервью.

https://www.sports.ru/hockey/blogs/3311350.html

Лучшим матчем в карьере игрока Ханси Флик называл полуфинал Кубка УЕФА-1989 с «Наполи». «Бавария» тогда уступила на «Сан-Паоло» 0:2.

«Играя против такого исключительного таланта, как Марадона, ты словно выходишь за рамки возможностей, – говорил Флик. – Движения, легкость и техника Диего неподражаемы. Проиграв Марадоне (0:2), я понял, что поражения учат большему, чем победы.

На память от игры у меня осталась его майка и шрам у левого глаза. В начале игры меня ударили локтем и, казалось, сломали скулу. Лилась кровь, но меня зашили, залепили, и я играл дальше. Да так, что в следующем эпизоде получил желтую за подкат».

Тренировал тогда «Баварию» Юпп Хайнкес. Однажды он освободил Флика от тренировки, заметив переутомление, но Ханси все равно рвался на поле. «Нет-нет, я тобой доволен, отдыхай. Увидимся завтра». 

Чуткость и забота Хайнкеса приятно удивили Флика (став тренером, он тоже применял к игрокам индивидуальный подход, не смешивая всех в кучу) и дополнительно мотивировали: надо же показать, что достоин такого отношения.

Правда, летом 1990-го при всей признательности Хайнкесу Ханси ушел от него к тренеру «Кельна» Кристофу Дауму. И не из-за денег. Флик отверг более выгодное предложение ради тренера, который обещал сделать игроком сборной, но не поработал с ним и дня: Даума уволили еще до первого тура.      

Без Кристофа «Кельн» выпал из топ-3 и через пару лет после прихода Флика боролся за выживание во главе с тренером-пожарным Йоргом Бергером. Именно под его руководством 27-летний Ханси сыграл осенью 1992-го последний матч в профессиональной карьере, против дортмундской «Боруссии».   

В первом тайме Флик не прислушался к боли в колене, остался на поле и, застряв шипами в траве при развороте, дорвал крестообразные связки. Ханси долго не верил, что это конец, и после операции снова рвался в бой. 

В Бундеслигу не вернулся, но застал нового тренера «Кельна», Мортена Ольсена, и отметил, что датчанин при любой возможности задействовал в тренировках мяч. 27 лет спустя, во главе «Баварии», Ханси добавлял работу с мячом даже в тренировки на выносливость, что нравилось игрокам. 

Оставив «Кельн», Ханси переехал с семьей к родителям жены и размышлял над возвращением к банковской работе, но его друг, бывший одноклубник и потомственный бизнесмен Бобби Декейзер склонил к открытию спортивного магазина в Бамментале. 

Параллельно Флик играл за местный любительский клуб и не спешил с тренерством. Как бывший футболист Бундеслиги Ханси мог сразу учиться на тренерскую лицензию А, но отказался от прыжка через ступеньку и сначала освоил азы, категорию В. 

«Бамменталь» он возглавил через три года после завершения карьеры игрока. К тому времени Ханси заработал в спортивном магазине столько, что не воспринимал тренерскую работу как источник обогащения, и накопил достаточно знаний, чтобы не робеть перед игроками, многие из которых были старше его. 

Десять лет спустя спортивный директор немецкой сборной Оливер Бирхофф считал, что после воодушевляющей бронзы ЧМ-2006 на пост второго тренера нужен модернист с положительной аурой, и шутил, что выбрал Флика по фото с широкой улыбкой в «Киккере». 

В реальности Бирхофф расспрашивал менеджеров Nike (Ханси был одним из крупнейших розничных продавцов компании) и ото всех слышал, что с Фликом приятно иметь дело. 

К тому же успешность Ханси в бизнесе намекала, что он усерден и умеет добиваться цели, а его погружение в низшие лиги подчеркивало желание тренировать.

Писатель Юрий Нагибин учился в 40-й школе возле Чистых прудов и в восьмом классе пробился в ее футбольную сборную, с которой выиграл первенство Москвы. На матчи сборной приходил играющий тренер «Локомотива» - французский венгр Жюль (Дьюла) Лимбек, мечтавший собрать юношескую команду. Нагибин писал в рассказе «Почему я не стал футболистом», что Лимбек «был для нас светловолосым богом футбола. Высокий, худой, с торчащими скулами и узкими зелеными глазами, с маленькой головой на длинной жилистой шее, с вихрами пшеничных волос и рыжими веснушками на переносье и узких пальцах, он скорее походил на скандинава, нежели на француза…

Нагибина завораживали непохожесть Лимбека на советских игроков, его стремительность и хлесткий удар: «Он был профессионалом высокой пробы: то, что умел, делал в совершенстве. А за остальное не брался. Даже в самые трудные минуты он не имитировал трудолюбия, помощи партнерам в обороне. Он берег силы, возможно, у него их не так уж и много было, берег ноги и сердце…

Я считал, что игрок должен погибать ради команды, а он не погибал. Он словно гастролировал на поле. До обидного мало бывал в деле, и вся его игра - не пожар, а яркие вспышки. Мне его не хватало. Потому и не хватало, что в нечастых вспышках он был прекрасен».

Лимбек и позвонил родителям Нагибина, чтобы узнать, как относятся они к футбольной карьере сына. Звонок восприняли трагически. Отчим напомнил Юрию пророчество Леонардо да Винчи: «Настанет время, и люди будут бегать за куском свиной кожи, наполненной воздухом, с громкими криками и ругательствами. Леонардо говорил о грядущем футболе как о пришествии антихриста». Мать добавила: «Мне уже сейчас кажется, что человечество делится на спартаковцев и динамовцев».

https://dzen.ru/a/Z-6zAYMmvFjXCQmv

Когда де Брюйне было двенадцать, его класс пошел кататься на горных лыжах, но Кевин остался дома. Он объяснил это тем, что в контракте Майкла Оуэна есть запрет на экстремальные виды спорта, значит и Кевину нельзя вставать на лыжи.

Когда де Брюйне было тринадцать, его упрямство достало тренеров. На тренировках просили бегать зигзагами, от конуса к конусу – он рвался напрямик, все отрабатывали удары внутренней стороной стопы – он бил внешней, на него кричали, пытались приручить, но добились только того, что он ушел из «Гента». 

Звали «Брюгге» и «Андерлехт», это полчаса от дома, но Кевин выбрал самый далекий вариант – «Генк». Он оставил дом и поселился в школьном интернате, где был единственным спортсменом. Жил в отрыве от соседей, ужинал, когда все уже спали, не мог завести новых друзей и страдал от одиночества.

Окончив школу, де Брюйне стал жить в семье, сотрудничавшей с «Генком». Это было счастье: никакой казарменной обстановки, никакого одиночества, только семейный уют и соседство с партнерами по «Генку», Арне Нилисом и Кеннетом Сталенсом. 

Но приехав домой на рождественские каникулы, Кевин услышал от родителей: «Ты не можешь вернуться в ту семью. Они больше не хотят, чтобы ты с ними жил». – «Но мы так тепло простились. Они сказали: «До встречи». Де Брюйне впервые столкнулся с лицемерием. Он не напивался, не водил домой подружек, но был скрытным, молчаливым и при этом вспыльчивым, его сочли трудным подростком, а в лицо об этом не сказали.

Родители нашли Кевину новую семью для подселения, там было полное совпадение характеров, его не трогали, не нарушали личное пространство, а у него не было поводов психовать. Правда, иногда по ночам у него шла кровь носом, тогда он вставал, крался к машинке и тайком стирал постельное белье, боясь разозлить хозяев. 

Кевин сильно вырос, участились мышечные травмы, ему не давали контракт, но он вернулся на поле, забил пять мячей за тайм и попал в первую команду «Генка». Всего через две недели де Брюйне сыграл десять минут в победном финале Кубка.

Новый тренер Франк Веркаутерен насаждал контратакующий футбол и Кевину пришлось перестраиваться – он никогда не играл по схеме 4-4-2. Освоиться в основе помогло то, что вместе с ним в основу влилось еще несколько молодых игроков – например, Кристиан Бентеке и Йелле Воссен. 

Де Брюйне осмелел настолько, что однажды наорал на израильского полузащитника Эльянива Барду из-за того, что тот ленился и мало бегал. Ну, наорал и наорал, с кем не бывает, но Барда старше де Брюйне на десять лет.

После первого гола Кевина – льежскому «Стандарту» – старшие потянули его в ночной клуб, он отбрыкивался, говорил, что молодой еще, не пустят, но возражения не принимались и за ночь де Брюйне потратил четыре тысячи евро – больше месячной зарплаты отца, работавшего мастером металлургического комбината.

Сезон-10/11 начинался пугающе. «Ты быстро устаешь на тренировках и сильно краснеешь», – услышал он от Марка Вильмотса, тогда – второго тренера сборной. В одном из следующих матчей за «Генк» Кевина сковали судороги, пришлось менять. 

Анализ крови выявил инфекционный мононуклеоз. В тот же день Кевин узнал, что в Англии умерла его бабушка. Ей было восемьдесят лет и она готовилась к операции на сердце. Кевин улетел на похороны и три недели не мог вернуться в Бельгию: спал по восемнадцать в день, все равно чувствовал усталость, постоянно рвало.

Через два месяца де Брюйне вернулся на поле, но на излете сезона словил нокаут в игре с «Серкль Брюгге». Жутко заболела голова, а дальше все поплыло: болельщики выбежали на поле, вратарь Куртуа облил шампанским тренера Веркаутерена, а защитник Надсон обернулся бразильским флагом – обо всем этом Кевин узнал от кузена Карела, приехав вечером к родителям: сотрясение мозга стерло из его памяти матч, в котором «Генк» стал чемпионом.

Родители Овечкина раскритиковали его первый период в НХЛ – назвали провальным. Саша объяснил: из-за духоты на арене было нечем дышать после ускорений. Ко второму периоду новичок «Кэпиталс» освоился – появилось ощущение как после двухнедельного отдыха, когда не катаешься, а летаешь.

Сначала – на 27-й минуте – «Вашингтон» пропустил от Дэна Фритше, но уже через 25 секунд Зубрус пронесся с шайбой за воротами, оказался в правом углу, увидел открытого Овечкина и не промедлил с передачей.

Ови сравнял счет, с семи метров щелкнув в нижний правый угол ворот Леклера. В отличие от вратаря «Коламбуса», форвард «Вашингтона» Пэттинджер уже не удивлялся – еще на предсезонке понял: когда бросает Ови, ничего подставлять не нужно – главное, вовремя увернуться от шайбы.

Впервые забив Леклеру, Овечкин послал на небо воздушный поцелуй, посвятив гол старшему брату Сергею. Тот водил Сашу на тренировки, а в 25 лет разбился в автокатастрофе у метро «Сокол» – авария случилась из-за оторвавшегося у Сергея тромба. На следующий день 10-летний Овечкин тренировался со слезами на глазах.

Через три минуты после гола Овечкина Фритше – при игре четыре на четыре – повторно вывел «Коламбус» вперед, но снова ненадолго. За семь секунд до выхода Выборны со скамейки штрафников Овечкин забил с паса Хэлперна, который ассистировал потом и автору победного гола Зубрусу.

После второго периода Саша дал интервью на английском вашингтонской кабельной телекомпании: «На этот матч приехал мой агент из Торонто, и я пообещал забить в первой игре. Очень рад, что мечта сбылась».

Владелец «Вашингтон» Тед Леонсис смотрел матч в ложе с родителями Овечкина. После игры Тед дождался, когда Саша раздаст интервью, и крепко обнял со словами:

– Какой первый гол! Бомба, бомба!

– А мне в третьем периоде дали по лицу – в зуб, – сообщил Овечкин с улыбкой.

– Что?! – испугался Леонсис. – Тебе выбили зуб?

– Нет-нет, не выбили! Все окей! – успокоил Ови.

Саша посетовал, что не сделал хет-трик: в конце матча шайба «была на ребре», но при развороте ускакала в сторону. Насчет игры в меньшинстве Овечкин сказал, что в «Динамо» этого не доверяли, разве что на десять секунд, когда шайба в чужой зоне, но Хэнлон окружил доверием, и Саша не мог отказать, когда тренер спросил о готовности сыграть 4-на-5.

После матча с «Коламбусом» Овечкин вернулся домой в 11 вечера и сразу уснул, проспав до половины первого дня. На следующий день у него поинтересовались: не обидно ли, что после его дебюта акцент на телевидении делается на ассисте Кросби в игре с «Нью-Джерси» (1:5).

Саша ответил, что ему все равно, потому что в первый выходной в статусе энхаэловца он смотрел не североамериканское ТВ, а сериал на DVD – «Родственный обмен» с Кристиной Орбакайте в главной роли.

https://www.sports.ru/hockey/blogs/3311401.html

Осенью 2019-го мы начали масштабный сериал с рассказом о легендах, которых Овечкин обходит в снайперской гонке. Спустя 5 с половиной лет пришло время последней серии.

***

22 марта 1994-го. Курт Кобейн и Айртон Сенна еще живы, Солженицын еще в Вермонте, владелец «Кингс» еще на свободе, а Гретцки еще не единолично лучший снайпер в истории НХЛ, но уже сравнялся с Горди Хоу и говорит отцу накануне игры с «Ванкувером»:

– Хоу – величайший игрок на свете. Мне так стыдно побить его рекорд.

– Ты спятил? – осведомился Уолтер Гретцки. – Не смей так думать. Когда покорят твой рекорд, прояви к этому человеку такое же уважение, как Горди – к тебе. Он тобой гордится.

В сезоне-1993/94 финансовые проблемы вынудили владельца «Лос-Анджелеса» Брюса Макнолла выставить на продажу не только «Кингс», но и дом.

В феврале 1994-го он развелся, в марте от сердечного приступа умер их с Уэйном друг и бизнес-партнер, актер Джон Кэнди, и на таком фоне Гретцки приблизился к снайперскому рекорду Горди Хоу.

Голова Макнолла кружилась от забот. Он не знал, что подарить Уэйну, и обратился за советом к Джанет. Подумав минуту, жена Гретцки предложила: «Как насчет Rolls-Royce Corniche?»

Макнолл закончил тот год в тюрьме и сидел за мошенничество до 2001-го, а Гретцки навещал его и запрещал «Кингс» выводить 99-й номер из обращения, пока Брюс не сможет присутствовать на церемонии.

Все это будет позже, а 23 марта 1994-го Макнолл смотрел игру с «Ванкувером» в компании Курта Расселла и рассказал потом в мемуарах: «Когда Уэйн забросил рекордную шайбу, Курт так радовался, что хотел перепрыгнуть через стекло и выскочить на лед».

Игру остановили, и Уэйн, приняв поздравления, подарил Макноллу свою игровую майку. Подарок от Брюса – за $300 тысяч – преподнесли на следующей игре. Уэйн не проявил к Corniche особого интереса, и машину водила жена.

https://www.sports.ru/hockey/blogs/3312897.html

Когда младшую дочь Лусио - Валентину - попросили охарактеризовать папу одним словом, она без раздумий ответила: «Скучный!» Лусио признал, что немного сварлив и требует от детей идеальной дисциплины: в одно время просыпаться, есть и ложиться спать.

Человек с такими принципами, казалось, создан для игры в центре защиты немецкой команды и в целом для жизни в Германии, но не все так просто.

В «Баварии» Лусио полюбил Октоберфест, особенно аттракцион с питьем пива из шланга, но немецкие зимы ненавидел: старшая дочь Виктория лихо освоила лыжи, а он двигался как пастор Шлаг у швейцарской границы и понял, что скорее получит травму, чем научится.

Одновременно с Лусио в Бундеслиге трудились другие заметные бразильцы (Диего, Налдо, Жилберто, Жозуэ, Минейро), но не суперзвезды уровня Кака и Роналдиньо. Лусио объяснял это климатом и культурой Германии: бразильцам ближе Италия с Испанией.

Когда спросили, может ли он как капитан сборной повлиять на Кака с Роналдиньо и заманить в Мюнхен, Лусио ответил, что им легче убедить его покинуть Германию, чем ему их – перебраться в Бундеслигу.

Француз Валерьен Исмаэль, защитник «Баварии» 2005 – 2007, добавил: со стороны Лусио кажется интровертом, которому интересны только семья и общение с Богом, но внутри клуба его узнали и другим.

В Кицбюэле на излете 2005-го игроков «Баварии» пригласили на спонсорский ужин. В какой-то момент Лусио вышел из-за стола – все знали, что он не любит такие мероприятия. Вскоре раздался смех – все увидели, что Лусио, словно ребенок, катится на заднице со снежной горки. Его примеру, вспоминал Исмаэль, тут же последовали одноклубники.

В конце пятого баварского сезона, весной 2009-го, Лусио говорил, что семье уже комфортно в Германии, сын играет в детской команде «Баварии» (футболисткой – защитницей – стала и старшая дочь), и – хотя через год истекал контракт – уезжать неохота.

Через пару месяцев, на Кубке Конфедераций-2009 он прочел в новостях, что не нужен новому тренеру «Баварии» Луи ван Галу, и по отсутствию опровержения от руководства понял: информация верна. По разговорам с Ривалдо он давно знал, что Ван Гал недолюбливает бразильских игроков, так что не слишком удивился, но огорчился.

В финале Кубка конфедераций Лусио забил с подачи Элано победный мяч американцам и через две с половиной недели перешел в «Интер», где по размеру зарплаты (€4,5 млн в год) делил третье место с Майконом, уступая Виейра и Это’О.

Следующей весной всю неделю перед финалом ЛЧ Лусио провел в напряжении. В голове не укладывалось: почему из десятков участников попалась именно «Бавария». Партнеры подхлестывали: «Пришло время отомстить!»

Глаза Лусио налились кровью, и Моуринью успокоил: «Мы знаем, как с тобой обошлись в «Баварии», но прошу: не волнуйся. Не думай, что решишь игру в одиночку». Лусио рассказал, что перед финалом Моуринью обратил внимание игроков, сколько «Бавария» пропускает после быстрых атак, и призвал пользоваться этим, скорее переводя мяч вперед.

После первого тайма вели 1:0, но, по словам Матерацци, Моуринью был не так уж доволен игрой Лусио и в перерыве пригрозил: «Я убью тебя, если еще раз сыграешь безрассудно».

Второй тайм бразилец провел аккуратнее и после финального свистка, наобнимавшись с одноклубниками, взял на руки младшую дочь и услышал, как фанаты «Баварии» скандируют его имя. Лусио подошел к их трибуне, взял баварский шарф и поцеловал.

https://www.sports.ru/football/blogs/3313932.html

Французские клубы дважды выигрывали еврокубок.

Последний раз - ПСЖ в 1996-м: взяли Кубок Кубков с президентом-телеведущим, который перед финалом просил теннисиста Янника Ноа вправить игрока мозги.

Тот же президент через полгода договаривался в Чечне об интервью с генералом Лебедем, а спустя еще шесть месяцев вышел в ЛЧ с помощью африканского колдуна.

Подробности - в тексте о ПСЖ девяностых.

https://www.sports.ru/football/blogs/3314506.html

После вылета СКА его 19-летний лучший бомбардир Иван Демидов улетел в Монреаль, подписав с «Канадиенс» контракт до конца сезона-2026/27.

В Питере пятый номер прошлогоднего драфта играл четыре года, до этого два – в Подольске, а с пяти до четырнадцати выступал дома, у тренера Дмитрия Терехова. Я съездил к Терехову в Дмитров и расспросил о его первом звездном воспитаннике и о том, почему Демидов так долго оставался в родном городе, отказывая топ-клубам.

https://www.sports.ru/hockey/blogs/3314978.html

После увольнения из «Спартака» Эмери вернулся в родной город, как всегда делал после жестоких поражений (например, 3:6 от «Реала», когда признался, что будет отсыпаться три дня), и первым делом зашел в ресторан Kailuze. Шеф-повар Елена Салданья приготовила его любимое блюдо – отварной хек с чесноком, петрушкой и оливковым маслом.

«Когда солнце выглядывает после дождя – это замечательно. Оно подчеркивает красоту моря и гор, которые окружают нас в Фуэнтеррабии», – говорил Унаи Эмери о родном крае в кулинарном шоу «No es para Pais Sosos». Его дедушка играл левого защитника в местной команде «Реал Унион». Антонио Эмери был невысок, 170 см, его называли Птичкой, но, когда заболел первый вратарь Мугуруса, Антонио занял его место и достиг с командой финала Кубка Испании 1924 года, где обыграл мадридский «Реал» 1:0.

На пути Антонио Эмери в сборную Испании встал тогдашний закон (помешало то, что его отец – француз), но он и так вошел в историю: через пять лет после кубкового финала пропустил первый мяч первого чемпионата Испании – от Хосе Прата из «Эспаньола», который других голов в том году и не забивал. Сын Антонио тоже стал вратарем, а внук – левым полузащитником.

Тренер Унаи в молодежке «Реал Сосьедада» Микель Этчарри вспоминал, что Эмери был слишком хрупок – кожа да кости: «Я каждый раз боялся, что Унаи сломают пополам, но однажды выпустил его на второй тайм товарищеской игры с «Фиорентиной» и он забил, – рассказал Этчарри в интервью баскскому телевидению ETB SAT. – Я так хорошо это запомнил, потому что больше за мою команду он не забивал».

В мае 1996-го новый тренер «Реал Сосьедада» Хавьер Ирурета выпустил Эмери вместо де Педро (еще раньше Валерий Карпин заменил травмированного Альгуасиля) в матче с «Альбасете» при счете 4:1, Эмери забил пятый гол своей команды, выиграли 8:1, румын Крайовяну, сделавший хет-трик, взял мяч на память, но в раздевалке пристал Унаи: «Пожалуйста, подари его мне».

Словно знал, что тот гол останется для него единственным в Ла Лиге. Через несколько недель Эмери покинул «Реал Сосьедад», из-за хронической травмы колена проиграв конкуренцию Хави де Педро, будущему левому вингеру сборной Испании.

В 1988-м «Интер» финишировал пятым, и тренера Трапаттони – на фоне прогрессивного «Милана» Сакки – забомбили упреками в архаичном футболе. Джованни не сдался и уже посреди сезона-87/88 призвал президента Пеллегрини усилить состав. Список желанных игроков возглавил Лотар Маттеус. 

Его контракт с «Баварией» истек, что усложняло задачу: подписать лидера немецкой сборной мечтали почти все богатые клубы. Но только Трапаттони додумался уговаривать не самого Лотара, а его жену Сильвию. Он очаровал ее перспективой жизни в столице моды, как Остап Эллочку – позолоченным ситечком, и почувствовал, что Лотар тоже клюнул. 

Правда, через несколько недель Маттеус продлил контракт с «Баварией». «Черт возьми, а они умны», – сказал Трапаттони президенту «Интера». – «Что ты имеешь в виду?» – спросил Пеллегрини. – «Теперь нам придется отдать за Маттеуса гораздо больше, и боюсь, что он и «Бавария» поделят то, что мы переплатим. Неприятно, но так часто бывает».

В итоге и правда переплатили, но взяли еще и флангового защитника Андреаса Бреме. Тот поругался с тренером «Баварии» Хайнкесом и собирался в «Сампдорию», но по просьбе Лотара встретился с Пеллегрини и выбрал «Интер». 

Андреаса пылко рекомендовал Трапу тренер сборной ФРГ Франц Беккенбауэр: «Даже не знаю, правша он или левша. Хорошо навешивает обеими ногами. Его секрет в том, что правой он бьет точно, а левой – сильно». 

Восхищенный высокоточными подачами Андреса, защитник Бергоми называл его «нашим потайным плеймейкером». 

Явный же плеймейкер - Маттеус - воевал за влияние в команде с вратарем Дзенгой, который считал «Интер» своим домом (говорил: «Я фанат, спустившийся с трибуны к воротам») и, по словам Трапа, завидовал популярности Лотара. Но ради успехов «Интера» тренер мирился и с темпераментом Дзенги, и с заскоками Маттеуса. 

«Я терпел даже то, что после тренировок он мотался в Швейцарию к любовнице, – говорил Трап своему биографу Бруно Лонги. – Эти поездки отвлекали и утомляли Лотара, но, чтобы сохранить его для команды, я шел на компромисс. Маттеус не выносил запреты и нуждался в постоянной похвале – тогда он выкладывался на сто процентов.

Однажды мы вели в счете, соперник давил, требовалась осторожность, но Лотар не слушал меня и оставался в атаке. В перерыве я наорал на него, а он начал заикаться и заплакал. Потом снял майку и заявил: «Я больше не играю». Как ребенок! 

Он настолько горд, что публичная критика оскорбила его. Тогда я вывел команду из раздевалки и сказал ему тет-а-тет: «Прости меня, ты лучший в мире. Без тебя мы ничего не выиграем». И он вернулся на поле». 

В Кубке УЕФА-88/89 «Интер» оступился уже в 1/8 финала, проиграв бывшему клубу Маттеусу и Бреме, «Баварии». Зато в Серии А давили всех подряд, лидировали с ноября и – через четыре дня после триумфа «Милана» в Кубке чемпионов – обеспечили себе долгожданный, первый за девять лет титул. Немыслимый без двух немцев.

В «ПСЖ» Артета перешел 18-летним. Не потеряться в Париже помог опытный защитник, которого Микель называл позже вторым отцом - Маурисио Почеттино.

«Он был основным игроком сборной Аргентины, а я ребенком, который недавно покинул академию «Барсы», - вспоминал Артета. - Мы два месяца жили вместе. Он с семьей и я. Маурисио защищал меня, заботился, давал советы. Я научился у него, как лидер должен относиться к новичкам, и много лет спустя так же опекал в «Арсенале» 19-летнего Эктора Бельерина».

Еще один урок Артета получил в «ПСЖ» от Роналдиньо.

«Перед каждой игрой Ронни напоминал мне, как нам повезло заниматься любимым делом на таком высоком уровне, - говорил Микель. - Вот как Роналдиньо относился к футболу: «Я играю в своем стиле, на своей волне и это делает меня счастливым. При любом другом раскладе я несчастлив».

В Париже Артета подружился и с другими игроками - Хайнце, Окочей, Анелька. «Нам предоставили полную свободу - если вечером ты хотел погулять, то запросто мог сделать это, - вспоминал Артета. - В «ПСЖ» было мало строгости и контроля».

Длилось это полтора года: в трансфер аренда не переросла. Переплатив за парней вроде Кристанваля и Жеованни, «Барса» потребовала за Артету слишком много для «ПСЖ» начала нулевых (8 млн евро), и Микель отправился в Глазго.

Признавался: «Рейнджерс» предложили зарплату, от которой невозможно было отказаться. Но главное: Шотландия была идеальным мостиком в АПЛ.

Со стороны кажется, что «Тоттенхэм» и в девяностые не добрался до вершин, но это как посмотреть: тогдашние два с половиной (Суперкубок-1991 поделили с «Арсеналом») титула – это больше, чем за первую четверть следующего века.

К тому же в последние 25 лет игрок «шпор» только раз стал лучшим в Англии по опросу журналистов (Бэйл в 2013-м), а в девяностые – трижды. У «МЮ» в тот период две награды, у «Арсенала» с «Челси» – по одной. 

Причем премировали разных людей и в разные эпохи – Линекера (1992), Клинсманна (1995) и Жинола (1999), хотя «Тоттенхэм» не финишировал выше седьмого места.

https://www.sports.ru/football/blogs/3314737.html