Минута за минутой, час к часу и день за днем сменялись недели в бурной реке жизни. Люди умирали и рождались, в то время как Исаак размышлял над тем, кто он и для чего пришёл в этот бренный мир, наполненный злобой и страданиями. Конечно, даже в самом Ветхом Завете говорится о том, как прекрасен был мир и как Бог считал, что все земля, вода, твердь, всякая птица да скотина есть хорошо, но жестокие реалии не показывали чудес со страниц книг.
Вместо этого каждый день Исаак видел, как его любимый человек буквально сходил с ума. За эти полтора месяца совместного проживания он слишком сильно привязался к этому блондину, поэтому наблюдать то, как его клетки мозга разрушаются наряду с его адекватностью было невыносимо. С каждым днём Дьюи теряет столь важное серое вещество, без которого бы не смог жить.. Но можно ли это назвать жизнью? Жалкое существование за счёт другого, будто бы он не человек, а обычный паразит, что крепко вцепился в печенки и больше не отпустит, пока не умрёт вместе со своим дорогим хозяином.
И сейчас студент был похож на жалкое животнок, не способное на что-то, кроме податливых стонов во время того, как за ним ухаживали. В последнее время он перестал говорить, но постоянно лез к старшему, обнимая его за руки. Ему казалось, что сейчас рядом с ним дорогая мама, которая всегда любила его и оберегала, но она никогда не была кем-то излишне нежным. Дьюи жил посреди упрёков родителей, хоть и достаточно хорошо по меркам общества. Не изменить того факта, что ласка была чужда ему, но в то же время так желанна..
Исаак в свою очередь не противился касаниям сожителя, ведь понимал, что именно он довел студента до такого состояния, посему и должен вытащить из него, как бы это ни было тяжело. Все же варщик был человеком слова и никогда не предавал близких ему людей.
Сейчас пара сидела на старом диване в их небольшой уютной гостинной: комната выглядела, как смесь чего-то советского вперемешку с новым ремонтом. Тёплый ковёр, что навеивал приятные воспоминания о юности, когда ты был совсем малышом, переплетался с минималистичными белыми полосками из дсп, на которых красовались разные книги: от Аристотеля и Сократа до Марка Твена и Агаты Кристи.
По включенному старенькому телевизору шла реклама каких-то таблеток, но внимание парней было сосредоточенно друг на друге. Было так приятно просто застыть во мгновении, когда ты полностью в распоряжении своего партнёра.
Дьюи сидел боком между чужих колен, нежно обнимая шею, которая была покрыта шрамами. Не хотелось даже думать о том, из-за чего они могли появиться.
— Тепло.. — эхом донёсся до ушей Исаака хриплый голос его подопечного, но ответа не последовало.
По щекам лишь тихо прокатилась слеза и медленно стекла по щитинистому подбородку на мягкие волосы студента. Исаак впервые был на грани срыва, когда хотелось просто уйти в небытие, но в то же время он безумно привязался к этому парню и просто не смог позволить себе оставить это тельце на произвол судьбы.
Сильные руки легли на светлую кожицу впавших ключиц. Пальцы мягко нащупали слегка выпирающие родинки и стали нежно их гладить, то поднимаясь, то спускаясь ниже. Сам Исаак тихонько наклонил голову и оставил нежный поцелуй на осветленных волосах, которые давно стали редкими и ломкими, больше напоминавшими потрепанную игрушку, а не человеческий кожный покров. И тело младшего отзывалось. Исхудавшие руки ещё сильнее обхватили шею старшего, пока студент нежно целовал чужие уста, словно вкушает самый сильный наркотик, что может быть в его мерзкой жизни.
И Исаак отвечал. Отвечал в своей манере — нежно, заботливо, так, будто с Дьюи что-то произойдёт от любого неверного и невыверенного до идеала движения. В последнее время эти касания приобрели иной характер, чем обычно представлял себе старший, прежде как вступить в некое подобие отношений со своим бывшим покупателем.

Это было странно, так необычно, да и чуждо для завсегдатого заучки, что спустя года пронёс свою детскую твердолобую установку: "любовь для слабых, сильные ценят познание себя и науку в совокупности со своими умениями, а не глупыми чувствами, что лишь туманят воображение"
Или.. Он и вправду стал слабым

я здесь, все хорошо. давай отдохнем.