÷÷÷
У нас была одна страна,
хотя уже случались трения.
В душе цвели стихотворения
Василия Бородина. 
Он взял и выпал из окна,
разбил свой мозг, орешек знания. 
О нём писали все издания.
В тот день закончилась весна.
Стояли стулья во дворе
музея третьего Толстого. 
Не ради водки, ради слова
сошлись мы, как на корабле.
Там поминали мы певца,
нескладного, как всё московское:
Амелин-младший и Тишковская,
и хлеб ломался, как маца. 
О чём я говорил тогда?
Как с ним едва не познакомился?
Читала лесбиянка-скромница
стихи про снег и холода.
Как нынче это далеко!
В мозгу летают беспилотники.
Вокруг другие соработники 
в другой словесной мастерской.
Среди грохочущих стволов
не разобрать живого голоса.
Я помню Михаила Гронаса. 
Теперь он точно за хохлов. 
Теперь мне точно всё равно.
Мы мчались по донецкой трассе,
а в небесах, быть может, Вася
слагал своё "Бородино".

О Первом концерте Новой поэзии в журнале "Персонал страны" написала Светлана Розналевич

https://m.vk.com/@journalpersonastrany-pervyi-koncert-novoi-poezii

Какой он все-таки был талантливый!
Вот поэзия. А не про "вялые сиси".


Я жизнью своей рискую,
С гранатой на танк выхожу
За мирную жизнь городскую,
За все, чем я так дорожу.
Я помню страны позывные,
Они раздавались везде —
На пункты идти призывные, Отечество наше в беде.
Живыми вернуться просили. Живыми вернутся не все.
Вагоны идут по России,
По травам ее, по росе.
И брат расставался с сестрою, Покинув детей и жену,
Я юностью связан с войною,
И я ненавижу войну.
Я понял, я знаю, как важно.
Веслом на закате грести,
Сирени душистой и влажной
Невесте своей принести.
Пусть пчелы летают — не пули
И дети родятся не зря,
Пусть будет работа в июле
И отпуск в конце января.
За лесом гремит канонада,
А завтра нам снова шагать.
Не надо, не надо, не надо,
Не надо меня забывать.
Я видел и радость и горе,
И я расскажу молодым,
Как дым от пожарища горек
И сладок Отечества дым.

Геннадий Шпаликов

Новая песня на мои стихи!

Замечательный Алексей Шварц сделал песню на мой текст «Четверо».

Ну и Николая Степановича надо вспомнить ко Дню России, без него никак! ))

Николай Гумилев

Наступление

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня.
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого, что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели
Ослепительны и легки.
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий.
Это медь ударяет в медь.
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.

Словно молоты громовые
Или волны гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить Победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.

1914 год.

РУССКИЙ КИЕВ

Не святы мы и, в общем, не такие...
Зато попали в гнусный переплёт.
Но знаешь, брат, есть прежний русский Киев,
Он жив ещё, он молится и ждёт.

Ему кричат, мол, братьям ты не нужен,
И вслед плюёт, оскалясь, укрохам.
А он встаёт, оболган, безоружен,
Лицо умоет и шагает в храм.

И, шапку сняв, там ставит молча свечи, 
Пока ломает двери стая псов.
Сейчас ворвутся, чтобы гнать, калечить, 
Но Киев русский умереть готов.

За что? За эти старые иконки,
За радость ту, что в сердце разлита,
За День Победы, голос в хоре звонкий, 
А в сущности, за Господа Христа.

Святых Печерских о защите просит
Поруганный, но вечный Киев-град:
— Услышьте нас, Антоний, Феодосий!
И ты услышь, российский брат-солдат.

Не верь, солдат, продажным подпевалам,
Что здесь царит эсэсовская гнусь.
Да, мы в плену, но в киевских кварталах
Невидимо живёт Святая Русь.

Приди! Очищен от бесовской мути,
Восстанет город, Господом храним.
Вернутся Чкалов, Пушкин и Ватутин,
Воскреснет Русский Иерусалим.

Наш путь непрост, но места нет для грусти:
Единый Бог, и мы — один народ.
И не был Киев никогда нерусским,
Он верой жив, он молится и ждёт.

Ян Таксюр

***

Украинский писатель и поэт Ян Таксюр в результате обмена военнопленными вчера прибыл в Россию, вызволенный, наконец-то, из украинской тюрьмы. Слава Богу.

👆👆👆

Я не верю в русский Киев. Его нет. И этот город, как многие другие, стоящие на окраине бывшей Российской империи, находится уже долгие годы под оккупацией. Там живут чужие люди. Либо захватчики, либо Иуды, либо смирившиеся и с теми, и с теми, и значит, что тоже - чужие.

Есть Русский Пен-Центр, который проводит планомерную работу, выполняет уставные задачи, защищает авторов и мобилизует общество. Недавно он выступил с осуждением террористического акта, направленного против Захара Прилепина. Захар получил серьезные ранения, а его верный боевой друг - Александр Шубин - погиб. 

https://penrus.ru/2023/05/11/zayavlenie-russkogo-pen-centra/

Есть ещё один как бы Русский Пен-центр (по большому счету даже не центр, а сайт от него), в котором состоят люди публично стыдящиеся того, что они русские. Понятно, что не совсем русские, и не только по национальному признаку (он давно размыт), но и по своему мировозрению (мироощущению, воспринимайте, как хотите). Люди, лишённые чести и совести, в трёх словах. 

Не понимаю, как можно ненавидеть всё русское и в тоже время прятаться под вывеской "Русский"? Для меня это какой-то извертлявый поворот мозга, по другому и не скажешь. Вот список членов этого сайта, который выдаёт себя за русский ПЕН-центр, где на пару приличных человек два десятка подлецов и негодяев, пытающихся делать погоду:

http://penrussia.org/new/topic/sostavpusskogopena

Вообще, крайне интересна судьба стихотворения, которое сегодня звучит в ролике Минобороны. В этой истории практически отражена история страны и восприятия слова "русский" да и вообще русского народа как властью, так и представителями культуры.

Стихотворение, как рассказывает сам автор, Николай Каргашин, было написано в 1994 году, через полгода после расстрела Белого Дома, и под впечатлением от этих событий.

"Тогда вообще выйти на сцену и заявить "я — русский! Спасибо, Господи" было очень смело, потому что тут же летели всякие нехорошие высказывания в твой адрес.

Я в первый раз прочитал это стихотворение в Центральном доме литераторов, на совещании молодых писателей, и уже тогда были высказывания, что это фашизм".

Однако, стихи ушли в народ. Их учили в школах, его включили в документальный фильм о Евгении Родионове, автор читал его на стадионе, где было 20 тысяч человек - Михаил Евдокимов позвал автора на фестиваль "Земляки" на Алтае.

А в 2020 году стихотворение включили в школьную программу. И как верно вспоминают коллеги, это вызвало коллективные корчи и беснования всей либеральной тусовочки. В том числе и тех людей, что кормились из государственного кармана (впрочем, ничего нового).

Коллективный крик о том, что в школе теперь будут учить ФАШИСТСКОЕ стихотворение стоял такой, что становилось даже удивительно, как авторы этого крика вообще могут в России жить. В окружении русских.

Впрочем, стоит помнить, что у нас не только либеральная тусовочка отказывала русским в праве на идентичность. Иные чиновники весьма высокого также полагали, что русских не существует, а есть только многонациональные
россияне. Автору же в комментариях неполживая общественность, писала, что его надо расстрелять, за его фашизм и ксенофобию.

То есть, давайте ещё раз.
3 года назад, стихотворение со словами "я русский" вызывало корчи и крики про фашизм. Государство исправно платило крикунам за то, что они якобы формировали якобы же культурную повестку, русофобия же считалась обязательным приложением к рукопожатному и безусловно, культурному человеку на гособеспечении.

Но полтора года военной операции все серьезно изменили. Теперь вот так: я русский, меня у меня не отнять.

Так, глядишь, и русофобов из всех вузов уволим, и, страшно сказать, наведем порядок в миграционной сфере и даже примем закон о репатриации русских.

Надо понимать, что дальше линии Суровикинга, ни один хохох или поляк, негр или афроамериканец, не пройдет. А всё, что до неё. Ну, как вам сказать. Говорили же вам, что до последнего хохла положат. Они и полягут. А дальше мы будем воевать до последнего поляка.

 ***    

Со мной никогда ничего не случится.
Я скукой проверен, печалью испытан.
Смотри, как меня подпирает отчизна:
и справа, и слева могильные плиты.

И снизу, и сверху сплошная солома,
венки от подруги, от жён и детишек.
Я виделся им вымирающим словом,
и был я, как есть, покаяния тише.

И всякие мысли сжимал до глаголов,
и было глаголам отказано в действе.
Июньское небо, февральское горло,
апрельская зрелость и –
вечное детство.

Стою себе такой, никого не  трогаю. В моей истории было то, что я вытаскивал из огня и прикрывал собой детей и женщин Донбасса. 

Ко мне подходит женщина и предлагает купить платочек, на котором роза Донбасса, но при этом она говорит, что вырученные деньги на русскую армию не пойдут. Деньги будут направлены в фонд детей Донбасса. 

Русскую армия мы кладём за детей Донбасса и платочки мы продаем тоже в фонд детей Донбасса. Не дохуя ли образовалось детей Донбасса за счёт России? 

На линии соприкосновения в полтора тысяч километров стоит сотни народов и сотни тысяч людей. Но никто из них не стоит за Донбасс. Все стоят за Россию.  И только один Донбасс стоит за Донбасс. 

Вы там аккуратнее. Вас восемь лет по-тихому прикрывали, чтобы укрорейх не вырезал, теперь по громкому прикрывает полмиллиона человек разных народов со всей России. 

Нет никакого Донбасса, есть только одна неделимая Россия. И если этого не будет, то не будет ничего. 

Анонс в День России!

Дорогие друзья, приглашаем вас 16 июня в 19:00 к нам на поэтический вечер!

У нас в гостях одна из авторов антологии "Воскресшие на Третьей мировой" и участник поэтического концерта в ЦДЛ,
Света Литвак!

РОССИЯ НАЧИНАЕТСЯ ЗДЕСЬ

Будут стихи и презентация картины "Русский мир".

За шарманкой Слава Картинкин.

Регистрация: https://cheka.timepad.ru/event/2465354/

Большая Лубянка, 24/15, стр. 3.

Странная вещь, чувствую опасность от одного человека, который никогда не желал мне зла и вероятнее всего никогда не пожелает (это не точно).

Больно делал, но по всей видимости не специально (и это не точно).

Чувствую опасность и веду себя так, чтобы этот человек сам ко мне не приближался.

То есть, я знаю, что если этот человек проявит желание, то я впущу его в свой мир. Поэтому делаю всё возможное, чтобы этого желания у него не возникло.

Будто я какой-то безобидный тигровый мотылёк или мелкий птиц с ярким оперением, которое отпугивает хищников.

Самое страшное, что я не могу контролировать ни чувство опасности, ни манеру поведения, когда этот человек начинает приближаться ко мне, и все его заверения о том, что он слова обо мне плохого не скажет, кажутся полной дичью.

Никак не могу найти инструмент внутри себя, который помог бы не реагировать на человека так, как реагируется, или хотя бы не думать о нём и о том, что я могу повести себя неадекватно, если он приблизится.

Да, нужно добавить, что раньше этого чувства не было, а нашему знакомству уже скоро год. Страх появился пару месяцев назад. Внезапно. До сих пор не разобрался, какой поступок или какие слова дали ему толчок.

Только предзаказ!

Книги закончились. Все обязательства по запросам выполнил. Готовлю допечатку. Предполагаю, что она случится ближе к осени. Лето не то время, когда люди думают о книгах. Тираж допечатки будет зависеть от количества запрашиваемых книг.

Инициатива «Книги для библиотек» желает вам никогда не забывать о том, что земля круглая, и куда бы мы ни пошли, всё равно возвращаемся к исходной точке, а это значит, что скоро увидимся.

:)

Сообщение закрепляю и даю ссылку на то, как делать заявку на книг. Пожалуйста, не пишите на указанный адрес по двадцать писем. Достаточно одной заявки по форме. Иначе я начинаю путаться.

Если вдруг возникают попутные вопросы, стучитесь в личку социальных сетей. Я всё просматриваю и никого без внимания не оставляю.

https://news.1rj.ru/str/dm_artis/1657

По образу подобию учителя истории
Слепила бабу снежную в посёлке школота.
У них работа спорилась, они друг с другом спорили,
И двор был, как вселенная, в которой суета.

Учительница гневалась, но баба-то ей нравилась.
Пришла с работы оттепель — и бабы след простыл.
Весна за эту оттепель дождём потом проставилась,
И у забора ветхого оттаял ржавый ЗиЛ.

Одно и то же облако по небу плыло лодочкой,
И пацаны на великах гоняли взад-вперёд.
А как июль наметился своей вишнёвой мордочкой,
По сонной главной улице ударил миномёт.

Учительницу ранило, а пацаны отправились
На этих самых великах в волшебную страну.
Свистели мины, падали, им очень это нравилось —
Они с рожденья самого боятся тишину.

Для бравых миномётчиков то дело было маленьким —
У них давно по ордену, их семьи очень ждут.
А неприцельно жахнули — так там одни москалики
И, значит, орки новые из них не подрастут.

А приключилось это всё в две тысячи пятнадцатом
И пацанам тем было бы сегодня двадцать лет.
По киевскому телику галдят: "у нас нет нациков!"
Да только баба снежная не верит в это, нет.

Её слепила заново по образу подобию
Учителя истории другая школота.
Стоит бабёнка снежная у детского надгробия,
И по соседней улице работает арта