👆
Сил куда-либо ездить нет, да и не люблю особого внимания к собственной персоне, которое сейчас неминуемо, поэтому тихо работаю дома, готовлюсь к нескольким поездкам по военным и мирным делам. Вторая половина ноября расписана по минутам. Потом выдохну.

Низкий поклон Наталье за то, что дала возможность присутствовать там, где отсутствую.

(228-я запись)
14 сентября, 11:17

Слышу электронный лай собаки. Это сигнал ротации у немцев. Смена на постах. Они выходят убивать русских под собачий лай.

Во второй половине дня, пока ещё не стемнело, ползу на свой участок войны в одиночку. На той стороне стены меня ждут. Там сидит мой немец, которого я никогда в глаза не видел. Он меня тоже никогда не видел. Если бы мы увидели друг друга, кто-то из нас был бы уже мёртв.

Немец сидит на возвышенности. Чтобы увидеть меня, ему необходимо подойти ближе к спуску и высунуть голову. Он этого не делает, потому что боится. Чтобы мне увидеть немца, нужно выйти из-за стены и подняться вверх на возвышенность, где он сидит. Я этого не делаю, потому что не дурак.

Не хватает угла обзора. Траектория полёта пули каждого из нас проходит над головой противника. Его выстрел - сверху вниз - надо моей, а мой - снизу вверх - над его.

Мой немец знает во сколько я прихожу. Он приветствует меня короткой очередью. Я ему отвечаю. После приветствия начинается наша война. Он пытается понять, в каком именно месте я нахожусь, и если уж не убить рикошетом или бетонными брызгами, то хотя бы напугать. В ответ я бью по возвышенности, за которой он прячется. Наша перестрелка похожа на разговор. Он задаёт тему, я подхватываю.

Не знаю, как он выглядит, но знаю, что он чувствует. Это понятно по характеру стрельбы. Знаю, когда он спокоен, когда нервничает, когда злится. Я умею нервировать. Он понимает это и нервничает ещё сильнее.

Вот он надменно стреляет, дескать, лови, русская свинья! Выстрел звонкий. Пуля попадает в железобетонное перекрытие. Я инстинктивно пригибаюсь и даю ответную очередь: "Отсоси!" Он повторяет. С каждым новым выстрелом отрезок тишины уменьшается. "На, на, на-на, на-на-на, - стреляет он, - посолю тебя и высушу, буду хрустеть тобой, как сухариком под кружку баварского пива!" "Трах-тах-тах", - смеюсь в ответ. Он не унимается: "Мои дети будут есть твоё сало!" "Чувак, у меня нет сала, я худой, как плющ!" "А если найду?" "Ищи!"

Мы ползаем по разные стороны бетонной стены, стреляем в сторону друг друга, меняем позиции, опять стреляем. В это время парни, которые на отдыхе, пьют чай, смотрят фильмы по телефону, играются. Кто-то готовит дрова, кто-то идёт за водой. На нашу войну никто не обращает внимания. Наша война больше напоминает детскую игру нежели кровопролитный бой.

Наконец мне надоедает возня. Я присаживаюсь на кусок трубы, лежащий на полу, закуриваю. Он стреляет, я не отвечаю. "Ты где?" - стреляет, один раз, другой. Я молчу. Немец начинает беситься. Чувствую, как дрожит автомат у него в руках. Выстрелы неровные. То в одно место пальнет, то в другое. Не отвечаю. Моё время заканчивается. Меня меняют. Пара-тройка часов на сон, еду, туалет и я возвращаюсь к нему.

Стемнело. Вечером работаю с Пианистом. Пианист в нашей войне не участвует. Сидит в укрытии, за мешками с песком, курит, пьёт чай с баранками или спит.

Немец начинает. Он грозится повесить меня, четвертовать и колесовать. Он обещает вырезать всю мою родню, отыметь всех моих женщин и продать на органы всех моих детей. Я только смеюсь в ответ. Смех его пугает. Поэтому я всегда смеюсь. А Пианист похрапывает.

В пять утра светает. Слышу электронный лай собак. Моего оппонента, разгоряченного, злого, с капающей изо рта слюной, меняют. Он уходить не хочет, доплевывает последний магазин, матерится и замолкает. "До вечера, дурилка" - стреляю вдогонку, снова закуриваю, бужу Пианиста и жду конца смены.
#дневник_добровольца

Не надо ныть. Встал и пошёл, чтобы взять своё. Пусть попробуют не отдать.

Берëшь и говоришь:

"Это моё. Это моя страна. Это мой народ. Это моя армия. Это мои женщины и дети. Это мой мир".

Своё не просят. Своё берут.

Докатились до того, что дети Отечества лакейски поджимают хвосты и виноватятся перед теми, кто испокон веку считал Россию чужой страной, бензоколонкой, кормушкой, да и просто мальчиком для битья.

https://news.1rj.ru/str/zdravye_smysly/3952

(122-я запись)
10 августа, раннее утро

У нас есть свой Ленин и свой Сталин. Парни с позывными. На первой учебной базе кто-то хотел назваться Путиным, но тамошние командиры позывной не одобрили.

Ленин и Сталин не похожи на своих прототипов. Если постараться, то можно, конечно, найти близкие еле улавливаемые черты во внешности или свойстве характера. Если очень и очень постараться.

Ленин небольшого росточка. Худощавый, но жилистый. Движения быстрые. Глаз с надменной хитрецой. С удивлением смотрел на него, когда грузили тяжёлые снаряды. Ленин с лёгкостью поднимал их. Ни от каких работ не отлынивает. На Дракона пошёл в первых рядах. Обязателен, собран. Красноречия не хватает. Этим проигрывает реальному Ленину.

В первый день, когда только приехали на основную базу, Фома-два забыл свой автомат на летней кухне. Ленин так распереживался, что потом часа два чуть ли не слёзно просил боевого товарища лучше относиться к своему оружию. "Ну, пожалуйста, не делай так больше, ну, пожалуйста…"

Реальный Ленин блеснул бы ораторским искусством и выдал бы хорошо отточенную речь, услышав которую, Фома-два никогда бы не выпустил из рук оружие. Он бы в обнимку с автоматом в баню бегал.

Сава жалуется на Сталина, что тот ходит и твердит одно и то же: "Надо на штурм, надо на штурм…" Сава не хочет на штурм. Они у нас по большей части без огневой поддержки и слишком сильно напоминают мясные. Да и пользы от них мало.

Берём опорник и по нему начинают работать вражеские миномёты. Поэтому приходится оставлять забранные позиции, чтобы сохранить жизни. Закрепиться без больших потерь невозможно. У нациков свои опорники пристреляны. Даже если в одиночку зайдешь и там будет с дюжина хохлов, то лучше не задерживаться. Нацикам всё равно, что в опорниках ещё есть немного своих. Они за одного русского с десяток хохлов могут положить. Известно ведь, до кого последнего воюем.

Хохлы закончатся, будем воевать до последнего поляка. Потом до последнего фина. А там, глядишь, страны Балтии подтянутся и будем воевать до последнего прибалта. Война долгая. Дураков, которых бессовестный запад гонит под русскую мясорубку, много.

Сава жалуется, Сталин не унимается. Реальный Сталин меньше бы уговаривал, а создал бы условия (политинтриги, кадровые перестановки, идеология) в подразделении, при которых сложно было бы не пойти на штурм.

Сталин среднего роста, взгляд цепкий. Собираемся на промзону. Я повесил за спину небольшой кожаный рюкзак, в который помещается бутылка воды и пара сникерсов. Специально брал с собой на войну. Для штурмов удобный. Не мешает. Сталин увидел рюкзак и тут же по-своему оценил: "Хорошая мородерка!"

Мородерками называют рюкзаки для мелких трофеев. Первый и единственный трофей, который решился прихватить с собой, это книга стихотворений Блока. Больше я ни к чему в силу характера (не мной положено, не мной будет взято) никогда не притрагивался.
#дневник_добровольца

Вы же понимаете, что после подобных сообщений на запрещённом ресурсе, ни один здоровый русский человек дома не усидит.

Натянет отцовские сапоги, дедов шлем и прадедову кольчугу, возьмёт в руки булаву али меч пудовый и пойдёт крошить нечисть позорную.
:)

ОТПУСК

Заходил на работу, ну как там, дескать,
Не застал начальства, лишь эта, в кадрах,
Позавидовала, что две сотни трескать
Каждый месяц - отличный семье приварок.

Позвонил знакомым - не взяли трубок,
При делах, при детях, и так понятна
Эта жизнь при жёнах и при подругах,
Что куда там суслику до бурьяна.

Посидел в кафешке. Был джин заборист,
Аж ресница хрустнула соляная.
А домой не сунулся. Ночью поезд,
Да и что там, дома. Воспоминанья.

Не заплачешь на людях, вечно хмурых,
По мечте несбывшейся и заветной.
Уезжая, забычковал окурок,
Обещая вернуться уже с победой.

Не знаю ни одного парня, который получил боевые выплаты. В добровольческих формированиях полно пятисотых именно из-за этой проблемы.

Зарплаты одинаковые у тех, кто сидит на задах далеко от линии соприкосновения, пожирая положенные пайки, и у тех, кто воюет - в прямом смысле этого слова. Ежедневно, ежечасно. Порой без еды и воды, на подножном корме, потому что доставить необходимые продукты на передок не всегда получается.

Про другие отряды и подразделения сказать ничего не могу. Но наш командир подавал необходимые сводки и знал, кто из парней и где находится.

Проблемы возникают на уровне частей, к которым парни приписаны. Части стоят глубоко в тылу. Там, получая сводки с линии соприкосновения, рисуют, вернее, не рисуют цифры о боевых выходах в личных делах бойцов.

Ходят слухи о том, что деньги за боевые доблестных воинов распределяются между тыловыми / штабными крысами. Поэтому Минобороны отчитывается о том, что такие выплаты какбэ есть, да только идут они в другие карманы.

По себе скажу. За себя. Зная, что, допустим, какой-нибудь N весь контракт отсидел в располаге банщиком и капнула ему такая же зарплата, которая капнула мне, становится неловко. Ощущаю себя лохом безмозглым, которого на пустом месте развели. Я такой не один. Мы все такие. И с этим хорошо бы чего-то сделать.

https://news.1rj.ru/str/akashevarova/6765

👆👆👆
В дополнение к предыдущему.

На первом контракте была ещё более чудовищная ситуация.

19 декабря мы уже были за ленточкой. А первый боевой выход у парней 23-го декабря. Я тогда не выходил, поэтому высказываюсь не за себя, а за своих товарищей.

Так вот, к 23-му нам ещё даже оружие не привезли. Поэтому парней вооружали и одевали, выпрашивая автоматы и броники у тех, кто на долгосрочном контракте сидел, прибыл до нас и к тому времени уже получил оружие с обмундированием.

Но и это не предел.

Когда Минобороны начислили первую зарплату, мы увидели, что наш контракт идёт не с 19-го декабря, а с 26-го.

Так у нас украли неделю. Плюс боевой выход парней. Может, не по злому умыслу, конечно, а по разгильдяйству. Но ведь украли. И с этим тоже надо что-то делать. Проблем хватает, в общем.

#Артис #душа_и_вера

(251-я запись)
21 сентября, 10:20

Переживаю за Сердце дракона. Зетовцы вышли. Остались штрафники и наше подразделение. В своих уверен. Штрафники вызывают сомнение. Неорганизованная кучка парней, разрозненная, не умеющая жить и работать в составе одной команды.

Зетовцы привыкли существовать в общности людей с чётко распределёнными обязанностями. Так называемые блатные, которые на войне тащат груз командиров, не похожи на киношных блатных, бегающих с заточками и поигрывающих четками. Это смелые парни, взявшие на себя ответственность за "мужиков", заботящиеся о них, организующие быт, пространство, ведение боевых действий и берущие на себя выполнение самых опасных задач.

У штрафников этого нет. Каждый сам за себя. Давинчи рассказал по возвращению. Остался, говорит, у меня сникерс. Положил его на общий стол. Ну, говорит, думаю, парни, как это было принято раньше, разрежут на десяток частей и съедят каждый по кусочку. Смотрю, продолжает, подскакивает к столу один из штрафников, хватает сникерс, разворачивает и запихивает его целиком себе в рот. Я, говорит, даже остолбенел от такого поворота. Слов не было, чтобы вслух оценить ситуацию. В этом поступке суть штрафников.

На первом круге в период затишья парни пытались сформировать нечто похожее на общность людей живущих по лагерным законам, с которыми были знакомы по фильмам. Выстраивали иерархию, искали козлов отпущения, поигрывали пальцами и прочее. Понты, одним словом, детские понты. В мужском коллективе случаются подобные глупости.

В представлении обывателя крутой лишь тот, кто меньше всего делает и больше всего командует, при том, что умеет перекладывать ответственность за дурное командование на людей, которые входят в обойму его подчинения. Манера разговоров походила на штампованные разводки, когда каждый пытался выставить дураком своего собеседника. Результатом были интриги, мелочность, склоки, бабские сплетни за спиной. Ничего хорошего из этого не вышло.

Если первые два месяца мы ещё походили на единую команду, то за последний месяц рассыпались. Да и сам я чуть было не потерял веру в людей, пришедших защищать Отечество. Вылезла вся грязь, которая таилась глубоко внутри. Хорошо ещё, что третий - последний месяц контракта, когда это происходило, мы сидели на задах и, по сути, не участвовали в прямых столкновениях с немцами.

Зетовцы идеальные воины. Сплоченные одной причиной выхода на тропу войны - свобода. При том, что любви к Отечеству в них не меньше моего. Они умеют самоорганизовываться и распределяться по тем способностям и возможностям - душевным и физическим, которыми обладает каждый из них. Слабого никогда не пошлют вперёд. Про мобиков ничего не скажу. С ними почти не сталкивался ни на первом круге, ни на втором.

С добриками - с нами - есть проблемы. Мы по разным причинам на войне, оттого бываем разобщены. Кто-то пошёл из-за денег, кто-то от скуки, кто-то был ведом чувством долга и любовью к Отечеству, а кто-то заблудился в дебрях жизни так, что видел войну, как единственную возможность выхода из них. Такие сливаются в единое целое только в момент смертельной опасности. Но в случае послабления, разряженной ситуации, не таящей в себе ничего сложного и страшного, рассыпаются.

Кубань вышел на дракона.
#дневник_добровольца

(258-я запись)
23 сентября, 06:27

Вечером переселили в наш домик Бабая (дембель) и Князя (мой поток). Освободили жильё для пополнения. Бабай и Князь работали на окопах. На мой взгляд, самый сложный участок. Для понимания сложности: до позиций немцев 50-100 метров. Группа роет окопы, блиндажи, оборудует огневые точки для пулемётчиков и штурмовиков, а так же пробивает путь для "ног" и для захода на наши позиции парней из обороны. Туда отправляют, как правило, залётчиков, чтобы дурь из головы выбить. Бабай и Князь залетчиками не были. Просто карта легла так. Работали на окопах вместе с Ахмедом. Бабай - старший группы.

У Князя после сорока пяти дней на окопах варикоз. Начальная стадия. Отвезли в госпиталь. Он пробыл там пару дней. Говорит, что врачи ничего не делали. Спросили, дескать, как себя чувствуешь. Ответил, что хорошо. На этом лечение закончилось. Командир переведёт его в комендантский взвод. Князь в полицаи не хочет. Но тут уже деваться некуда. Есть опасность тромба. На постах на базе месяц простоит, а по возвращению на большую землю полечится.

Князю тридцать пять. Трое детей. Физически хорошо сложен. Черты лица резкие. Скуластый. Вспыльчивый.

Вспыльчивость - основная черта характера наших парней. Этим отличаюсь от них. С виду совершенно спокоен. Хотя, Ковбой тоже достаточно спокоен, даже немного флегматичен, и Смайл, кстати, все свои негативные эмоции превращает в улыбку.

Князь поругался на Ахмеда. Рассказал, что тот рыл лисьи норы в песке, поэтому его при бомбежках засыпало, а Князю приходилось откапывать. Ахмед такой Ахмед. Пастух, не воин. Но то, что он здесь - на войне, и то, что в момент опасности он добровольно пошёл защищать Отечество, - делает его большим героем. Правда, Князю этого не объяснить, потому что вместо того, чтобы рыть окопы, ему частенько приходилось откапывать Ахмеда.

Когда отправлял сообщения с общего телефона Петру Лундстрему, Аничке и Аруте, барышня Князя бесконечно звонила и писала: "Не молчи, ответь, не молчи!" Видимо, не знала, что телефон общий. Пришлось ответить за Князя. Сказал, что он жив-здоров, в строю, чтобы не волновалась. Потом рассказал об этом Князю. Сходи, говорю, напиши ей. Князь отмахнулся, дескать, надоела. Женщины даже на войне могут добить своей заботой. Смеюсь. По-доброму смеюсь. С поклоном и уважением к нашим заботливым женщинам.

Зашёл в домик к парням. Там теперь по углам вещи, рюкзаки, сумки, чемоданы. Говорю Бабаю: "Никогда не видел в доме столько вещей!" "А фигли, - отвечает, - дембель заехал…"
#дневник_добровольца

Мы воюем и за то, чтобы бабушка шла.

https://news.1rj.ru/str/dmitrii_vodennikov/647
Никогда не постил у себя Дмитрия Воденникова, но всегда его читал. Ловите.

Завтра в "Бункере на Лубянке" выступает Елена Безрукова - человек очень интересный и обаятельный.
У нас на федеральном уровне литература из состава культуры выведена, а на Алтае иначе, там министр культуры - ещё и поэт. Или поэт - министр культуры. И мне кажется, что Алтайскому краю повезло.
Весной прошлого года Елена очень помогла мне, когда я оказался в Барнауле и Бийске. Рекомендую прийти и послушать её, познакомиться с ней, вы останетесь навсегда очарованы.

(348-я запись)
31 октября, обед

Мы вчетвером в медроте. Я, Прочерк, Шакай, Ибрагим. В начале седьмого утра звучит команда: «Дембеля с вещами на выход». У меня с Прочерком последний день контракта. Мы с госпиталя, без вещей и без оружия. Они в расположении. Вышли.

На территорию медроты заехало несколько КАМАЗов, в которых сидели парни нашего потока. Парни выскочили из машин. Счастливые. Обнялся со всеми. Ко мне подошел Кубань и крепко пожал руку со словами:

– У меня получилось. Я справился.

На лице гордая улыбка, спина прямая.

– Я тебя всё время теряю, – ворчал Ахмед, по-детски жмуря глаза, которые наполнились слезами.

Еще раз поблагодарил Луну, который прибежал вытаскивать меня подраненного из Кишки дракона.

Сто раз обнял Смайла.

Обменялся с Китайцем телефонами, попросил его не пить без меня.

Мы с Прочерком ехать со всеми не могли, потому что нужно было сначала попасть в расположение, забрать вещи и оружие. Госпиталь смазал финал.

Парней застроили, пожелали им хорошей дороги до дома. Прозвучала команда: «К машине!» Парни загрузились и поехали. Долго смотрел им вслед. Перекрестил.

– Я – Прочерк... – сказал Прочерк. – Даже дембельнуться со всеми не могу. Будто лишний. – Посмотрел на меня и добавил: – И тебя заразил своим прочерком...

Через полчаса приехала за нами машина. Шакай с Ибрагимом остались – молодые, а мы поехали в расположение.

В располаге собрали вещи, взяли у старшины своё оружие. Старшина, смеясь рассказал, что Костек обналичил зарплату и сумку с деньгами оставил в домике. Сумма приличная. На радостях, что с войны возвращается, забыл обо всем на свете.

Машин свободных не было. Командир отряда повез нас и сумку с деньгами Костека на своем личном «Патриоте» догонять колонну.

(349-я запись)
31 октября, вечер

В Ростове-на-Дону. У батюшки, о. Сергия Красникова. Почти год назад он благословлял меня на путь ратный. Было честью и долгом при возвращение с войны приехать к нему в Храм всех Святых, в Земле Русской Просиявших, и преклонить колени.

Расскажу о дороге, которую мы проехали.

С командиром отряда долетели до города, в котором сдали оружие, быстро. Но колонну всё равно не догнали. В городе поймали Костека, вспомнившего, что оставил деньги в располаге. Ему передали, что командир отряда едет и везёт его сумку, поэтому он отстал от колонны, сидел и ждал нас.

Сначала командир отряда хотел докинуть нас до автостанции, где бы мы, пересев на рейсовый автобус, переехали границу, но махнул рукой:

– Вы будете первыми солдатами, которых я лично на своей машине довезу до самой границы и провожу.

Всю дорогу пытался найти какие-то слова благодарности, но язык плохо работал. То ненужный пафос пер, то начинал мямлить. В конце концов просто ладонью легко постучал себя по груди и произнес:

– Мне вот здесь хорошо, командир.

У командира три брата воюют на той стороне. Не по своей воле. Сам на войне с апреля двадцать второго. Украинец. Отработал два контракта штурмовиком. На третий позвали командиром отряда. Он лучший. Лучший командир, которых я встречал на этой войне.

Перейдя границу – таможенный контроль, обернулся. Он стоял и смотрел на нас. До последнего. Проконтролировал наш переход – мой, Костека и Прочерка. Я сжал руку в кулак, приложил ее к груди и наклонил голову. Попрощался с командиром. Он кивнул в ответ.

Взяли такси, на котором доехали до Ростова-на-Дону. Я пошел в храм, Костек на вокзал, чтобы поездом доехать до Махачкалы, а Прочерк, созвонившись с Сургутом, который снял на сутки квартиру, пошел к нему.

(350-я запись, последняя)
1 ноября, день

С утра позвонил Прочерку, узнать, как у них дела. Трубку никто не снял. Напились, подумал, куролесят или спят после шикарно проведённой ночи.

Днем позвонил Сургут.

– Прочерк двести, я повез его домой...
– Напился, что ли, Сургут? Прочерк тоже пьяный, он спит?
– Прочерк двести. Сердце остановилось.

Через несколько дней Сургут похоронит Прочерка дома, в Тамбове, с флагом и салютом, как настоящего воина, коим он был за ленточкой. А сейчас я первый раз, за всё время, которое был на войне, заплакал, не скрывая, не пряча слёз.
#дневник_добровольца

20 ЛЕТ СО ДНЯ КОНЧИНЫ ЮРИЯ КУЗНЕЦОВА

ПРЕДЧУВСТВИЕ

Всё опасней в Москве, всё несчастней в глуши,
Всюду рыщет нечистая сила.
В морду первому встречному дал от души,
И заныла рука, и заныла.

Всё грозней небеса, всё темней облака.
Ой, скаженная будет погода!
К перемене погоды заныла рука,
А душа — к перемене народа.

1998

Вы только посмотрите, как она контролирует зал! Екатерина Мечетина... Наш человек!

https://news.1rj.ru/str/ekaterinamechetina/514

6 августа, утро раннее

Вышел во двор. Курю, пью кофе. Проснулся Малыш. Сел рядом с книжкой. Книжка о загробной жизни. Открыл, читает. Переводит взгляд на меня:

- Мне нравится, что я начал читать. Это, как его, развивает мышление. Раньше, как его, читал взахлёб, а потом перестал. Сейчас уже третья или, как его, четвёртая книжка. Диалог ещё развивает.

Кивнул ему. Сколько сам книжек прочитал, а разговариваю с трудом. Бе да ме. Вслух фразы строить не умею. У меня разговоры в голове происходят. Редко озвучиваю.

- После последнего бз, - продолжил Малыш, - плохо отхожу. Тело, как его, ломит.

Снова кивнул в знак согласия. Я вчера начал приседаниями заниматься. Ноги подтянуть и дыхалку привести в порядок. Пока не очень. После пятидесятого приседания задыхаюсь.

Утром и вечером хорошо себя чувствую. Жары нет. Днём превращаюсь в варёную муху. Солнце не радостно обжигает. Чистого воздуха мало. Дышать нечем.

Два дня назад вогом задело нашего снайпера. Эвакуация не понадобилась. Лёгкий. Осколки по ногам. Вроде сам выбрался, как мне сказали.

Для моей психофизики снайпером работать - самое то. Абсолютное одиночество. Быть незаметным - люблю больше всего на свете. Зрение подвело. Плохо вижу. Иначе пошёл бы в снайперы.

Зрение - моё слабое место. В детстве много читал. Испортил. Коммуналка. Семья в одной комнате. Ночью выключается свет и спим. Когда спать не хотелось, брал фонарик, залезал под одеяло и читал. Был ещё случай, когда во дворе играли в хоккей, и мне шайбой в глаз попало. Тоже сказалось. Но я никому никогда не говорил, что плохо вижу.

После восьмого класса пошёл поступать в цирковое училище на отделение клоунады. Хотел стать клоуном. Таким, как Енгибаров. Или лучше. Тоньше и мощнее. Мне кажется, я был бы великим клоуном. Не взяли из-за проблем со зрением. Всему виной книжки, или хоккей, в который играют настоящие мужчины. Смеюсь.
#дневник_добровольца

Тот случай, когда не понимаю, как воспринимать стихотворение. Либо это нечто гениальное, либо пустая графомания.

Некоторые тексты возьмёшь, прочитаешь пару первых строчек и становится понятно: автор одарён или, напротив, обделён дарованием.

А есть вот такие.

https://news.1rj.ru/str/nmir1925/4041