Сеанс разоблачения, устроенный пранкерами Вованом и Лексусом в книжном варьете, полном нарядной публики, при всем его шумном успехе и шокирующем эффекте, не открыл ничего нового.

Любой, кто имел и имеет отношение к гуманитарной сфере, в деталях был знаком с системой взглядов «прогрессивной творческой интеллигенции».

Они говорили это всегда - в кулуарах, на вечеринках, в постах, в статьях, в книгах. Быков, Акунин, Глуховский, Латынина, Шульман и так далее (привожу по принципу «я - писатель») - всего лишь публичные спикеры определенной страты. Да, так вышло, что они доминируют в культуре.

Простой набор взглядов «русню - ненавидим, страна - омерзительна, власть - преступна, история - позорна, народ - раб, платить - и каяться, патриот равно быдло, бездарность и вообще тебе голоса не давали» они транслировали не только в эфир, но и в свои книги, пьесы, фильмы, лекции.

Мы годами жили и даже пытались работать в этой среде, как теперь принято говорить, «токсичной». Да что там - радиоактивной. И поэтому теперь только качать головой - открылся секрет Полишинеля.

Годы и десятилетия лицами российской культуры были деятели, разделяющие этот суповой набор взглядов. Исключения только подтверждали правило.

Да и исключения ли?
Глыбы. Выдающиеся деятели искусства и культуры, которые создали свои работы еще в СССР и имеющие собственный вес - только такие люди могли идти поперек и делать свое дело, не завися от мнения сообщества. Как Никита Сергеевич Михалков. Да и то - скольким он заплатил за свое право говорить прямо. Они ж его проклинают каждый день, за правду.

И если говорить о благодарности, то я лично благодарна Владимиру Владимировичу Путину за то, что он столкнул этот замшелый, острый, тяжкий камень с горы.

Да, еще только начало, но историки потом напишут, зафиксируют момент.

И еще - стали видны другие яркие, талантливые люди. Совершенно не обязательно, чтобы они каждую секунду говорили о патриотизме. Но их работы наполнены любовью к стране и людям. Это мгновенно чувствуется.

А скольких еще замечательных профессионалов в культуре мы узнаем.

Стоило только приостановить продажи книг говорливых русофобских попугаев, как стало ясно - речь о бизнесе, в том числе. О нише продаж. Русофобы пылесосили спрос. Где-то прочла, что в год у Акунина продалось 259 тысяч экземпляров книг!А обычные тиражи нынче - 300, 500, 1000, 2000 экз.

Это была и есть огромная фабрика по производству контента под маркой «Акунин». Помимо войны с Россией, русскими и Путиным, эти люди воюют и за свое место в пищевой цепочке. Их крики о диктатуре, которая «запретила книги» - не более чем маркетинговый инструмент. Не вернуть продажи, так крутануть спрос на свои издания, которые будут продавать напрямую или через западных контрагентов. Все той же аудитории, считающей их светочами. Их политическая борьба одновременно создавала им лояльную покупательскую среду. А побочный эффект для нас - орусофобленные русские люди, замороченные их кумирами до степени политической и социальной невменяемости. («Я работаю в библиотеке, я жду, когда они придут сжигать ваши книги»)

Так вот - когда эти фабрики политпропаганды, русофобии и распространения буквенной продукции, написанной литрабами, остановятся, и появится просвет, мы увидим новых талантливых писателей. И читатели появятся. И тиражи.

Правда, для этого еще много придется сделать. Книжный рынок нужно будет бережно лечить и восстанавливать.

Когда-нибудь кто-нибудь напишет книгу об Игоре Караулове с названием "Человек, которого не существует".

Посмотрел, сколько у нас книг, названия которых начинаются со слов: "Человек, который..." Оказывается, излюбленный речевой оборот.

Самая известная, понятно, книга В. Гюго "Человек, который смеётся". Дальше увлекательно:

Человек, который принял жену за шляпу
Человек, который любил цветы
Человек, который хотел быть счастливым
Человек, который хотел выпить море
Человек, который приносит счастье
Человек, который был четвергом
Человек, который видел всё

и т.д.

Игорь Караулов:

«Меня — не существует вообще. За редкими исключениями… Я вот поддерживаю государство, потому что другого у нас нет, но, будучи простолюдином, не жду от него ничего хорошего. Я для него просто не существую и не надобен ему ни в каком виде. Я-то как раз никогда не считал себя незаменимым и удивлялся тому, что и я где-то для чего-то оказываюсь нужен, хотя, в принципе, и без меня в мире весьма неплохо».

https://news.1rj.ru/str/newteater/1427

Да, тяжело, и тяжело надолго. Если кто-то говорит, что у солдат всё есть, ура - мы побеждаем, можете расслабиться, тот нагло врет, или работает на другую сторону.

У простого солдата проблем не меньше, чем было в самом начале - два года назад. Но это не значит, что вам нужно сейчас кинуться и слать деньги кому ни попадя.

Запомните раз и навсегда.

Помогаете только тем, кого знаете лично. Через тех, кого знаете лично. С теми, кого знаете лично. Вокруг гуманитарки полно недобросовестных людей.

https://news.1rj.ru/str/harry_homolsky/5338

Недальновидным продюсерам хорошо бы задуматься, в кого они вкладывают свои кровные. Раскручивать подлецов и негодяев - сомнительная выгода. Война долгая, и с каждым днем правила войны ужесточаются. Вкладываясь в предательство, надеясь перепродать его в три дорога, рискуете влететь, и не только на деньги.

https://news.1rj.ru/str/zakharprilepin/20623

Перечитывая стихи Александра Кушнера, захотелось поделиться сегодня с друзьями именно этими:

***

Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.

Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время — это испытанье.
Не завидуй никому.

Крепко тесное объятье.
Время — кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас — его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.

1976 год


***

Едкий дымок мандариновой корки.
Колкий снежок. Деревянные горки.
Все это видел я тысячу раз.
Что же так туго натянуты нервы?
Сердце колотится, слезы у глаз.
В тысячный — скучно, но в тысяча первый…

Весело вытереть пальцы перчаткой.
Весело с долькой стоять кисло-сладкой.
Все же на долю досталось и мне
Счастья, и горя, и снега, и смеха.
Годы прошли — не упало в цене.
О, поднялось на ветру, вроде меха!

1975 год

Двадцать третий к завершению.

Сегодня ровно год со дня первого прыжка за ленточку и без малого полгода, как прыгнул за ленточку второй раз. Открыл в себе много нового, доселе неведомого. Научился держать удар и перезагружать мозг без помощи алкоголя. Навыки в условиях гражданской жизни ни на что негодные, но пусть будут.

Убедился в том, что готовность умереть – спасает жизнь. Что нет ничего хуже предательства и в том, что смерть не так страшна, как её малюют. Страшнее оставаться живым, когда близкие по духу погибают. Нет, не страшнее. Ответственнее. Будто принимаешь на себя обязательство жить так, чтобы даже тень от присущих тебе пороков, не падала на них. Ответственности не люблю. От того испытываю тяжесть. Надеюсь, смирение даст мне сил справиться с ней. Где бы только найти его.

Сила человеческого духа способна переиграть физическую мощь. На раз. Увидел своими глазами. Маленькие тщедушные парни в момент смертельной опасности давали сто очков вперед показательно крепким и здоровым. Падение человека способно обернуться причиной его взлета. Если у бездны нету дна, то и небо бесконечно. Падение и взлет – два естественных для человека существования. Дело за проблемой выбора. Люди не ползают. Либо опускаются, либо поднимаются. Я сейчас говорю о метафизическом понимании этих действий.

Любовь – самое важное человеческое чувство. Она не терпит компромиссов, половинчатости или какой-то частичности. Люди не умеющие безоговорочно любить достойны сожаления. Это касается не только любви между мужчиной и женщиной, между детьми и родителями. Не только любви к ближнему или дальнему. Вы никогда не полюбите мир, не полюбив при этом войну. Это я понял. Но пока ещё не придумал, что с этим пониманием делать. Наверное, просто жить.

Вернувшись с войны первый раз – полгода назад – поймал внутри себя раздражение, увидев безмятежность отдельно взятого мирняка. Сейчас этого раздражения нет. Люди, которые делают вид, что ничего не происходит, лишают себя смысла жизни. Окунаются в пустоту. Мы на разных уровнях. Чтобы вернуть раздражение к ним, надо спуститься вниз. Но я там уже был. Ничего нового не увижу.

Где-то между ними и мной болтаются в воздухе, так называемые, борцы с режимом, пытаясь наполнить себя смыслом жизни. С одной стороны, пусть борются. Любое сопротивление работает на укрепление режима. А с другой, закручивание гаек в первую очередь отражается на простом человеке. Не потому ли он с такой яростью дает отпор фиктивным борцам? Так что, гордость за простого человека появилась. После победы русского оружия, борцы с режимом примкнут к первым, окунутся в пустоту и будут делать вид, что ничего не происходило. Но мы будем помнить. Каждого. Прошедший год принёс уверенности в этом.

Что ещё дал мне две тысячи двадцать третий? Две книги стихотворений. «Позднее сиротство» и «Он шагает по войне». Книгу прозы «Дневник добровольца». А ещё... начало работы над книжкой для детей. Надеюсь, получится.

#ВасильевСергей

Сергей Евгеньевич Васильев

Дымятся декабря сырые потроха,
И слышно, как снегирь кликушествует где-то.
И если плоть твоя укутана в меха,
Душа, наоборот, разута и раздета.
И более – слепа. И ей поводырём –
Бессмертье. И душа спешит хлебнуть земного
И в богословский спор вступить со снегирём,
Чтоб, проиграв его, вернуться в тело снова.

"оставивший мозг в стаканчике для челюсти"
ахха, это прекрасно :))

https://news.1rj.ru/str/zakharprilepin/20638

Айвовое варенье

Что спешить, гадать да маяться,
и на что судьбе пенять? –
Будет снова баня в пятницу,
без тебя ли, без меня.

Суета с годами лечится.
Я в окно сижу гляжу.
У покоя шторы клетчаты
и плетёный абажур.

В темноте огни рассыпчаты
и над крышами дымы.
Сигареткой в небо тычешь ты.
Снег, деревня... Вот и мы

доросли до откровения,
до молчанья с тишиной
и айвового варенья
из розеточки резной.


© Полина Орынянская, 2020

Александр Александрович СИГИДА — донбасский поэт и фронтовик, позывной "Захар". Александр Сигида (сын) ещё известен и как переводчик (в совершенстве владеет французским, испанским, немецким, английским языками), окончил Луганский национальный педагогический институт. Его произведения опубликованы в журналах и альманахах, вошли в антологию донбасской поэзии "Великий Блокпост". Александр Сигида — лауреат нескольких литературных премий.

ЕГО СЛОВАРИ

Листая карты, хроники морей,
я обращаюсь к вам, конкистадорам;
и к вам, бритоголовым Мальдодорам,
владельцам специальных словарей.
Уставы, схемы, карточки огня...
таблицы и углы орудий горных;
истории вождей народов чёрных —
теперь они на полке у меня.
И да поможет вам Отец Побед,
с его слугою, чернокрылым Хуги;
на западе, на севере, на юге
или в краю Авест или Ригвед.
И да поможет вам Владимир Даль —
суровый викинг, воин и датчанин;
мы с бедностью простимся и с печалью,
и, закаляясь, обратимся в сталь.


ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ

"Карфаген, тёмный, как Азия и порочный, словно империализм..."

Я хочу быть белым сахибом,
Форма хаки и пробковый шлем
Любоваться Нила изгибом,
В вечном поиске новых поэм

Столько лет, за пятнадцать рупий,
Прозябал я, словно сипай.
Грязь в окопах и много трупов,
А ещё надоевший сухпай.

Погоди, вот настанет время,
Вот закончим мы СВО,
Человека белого бремя
Ляжет на спину ясно кого.

Предстоит разобраться с Магрибом.
Оживает Большая Игра.
И я буду белым сахибом,
Как в фильме Четыре Пера.

Потому, что немногие живы,
И уже слишком много слов.
И давно сравнения лживы
Между нашей войной и ВОВ.
2022 год

Меня глубоко огорчает человеческий дрейф, когда вижу, как высокоодаренные деятели культуры и искусства начинают вести себя, как площадные паяцы. Вы не поверите, но то, что происходит с Жераром Депардье, доставляет мне физическую боль. Мы сами не идеалы, конечно, я понимаю, что актёры испытывают колоссальные нагрузки, но все-таки многолетнее шатание Жерара полностью вписано в гибель современной Франции. Его трагедия и разрушение Франции силами глобалистов идут рука об руку.
Депардье - это великий актёр. Для меня он прежде всего тот, что сыграл Дантона в ленте А. Вайды.
Да, человеческий размах Жерара тоже колоссален и именно поэтому его так тянуло к России.
У меня в Ереване было 15 минут упоительного общения с Депардье, пусть в рамках пресс- конференции фестиваля "Карот" в 2010 году, куда меня пригласил Мецо Игитян. Событие это описано и тот, кто хочет прочитать, ищите "Жерар Депардье со сломанной ногой летит в Ереван". Тут кратко напишу о том, что тогда я зашла в зал Парламента, битком набитый народом, с камерами и диктофонами. И меня пропустили за первый стол по просьбе Мецо. Жерар и Мецо с переводчиком сидели в президиуме аккурат под гербом с изображением орла и льва, и это смотрелось очень державно и кинематографично, как кадр из ленты «Дантон», снятый в Законодательном собрании молодой Французской республики.
Жерар был в ударе, с покрасневшим от сентябрьского солнца лицом, огромный, как будто занимавший уж точно половину этого пространства так, что журналистская толпа подобострастно жалась к задней стене, во всяком случае так казалось.
И потом, люди шептались, что сломанная нога у Жерара на жаре стала преть под лангетой, и он ее сорвал. Вся эта встреча с Депардье имела исключительно исторический характер. Депардье был мил и отвечал на вопросы армянских журналистов, говорил о том, что намеревается снять фильм про геноцид. И так время текло рывками, потому что ему было не просто обнадеживать армян своей погруженностью в армянскую тему, хотя он и дружил с армянами там, у себя в Париже. И я снова стала опасаться, что не успею задать ему свой вопрос.
Мецо остановил поток словоблудия, и я спросила господина Депардье о Парижских сезонах.
И тут Жерар, как будто облегченно внутренне вздохнув, так как мало что знал об армянском искусстве и истории, заговорил о русском художественном модернизме, Дягилеве и чем-то еще. Он отвечал на мой вопрос пятнадцать минут и хозяева площадки, почти с ненавистью смотрели на меня, потому что именно ко мне обращался Депардье вот уже четверть часа. Охотно верилось, что он, простолюдин, блестяще образован и эрудирован, что в свое время легко парировал в эпистолярном жанре аристократу Пьеру Ришару, вместе с ним издав книгу.
И тут пресс-конференция подошла к концу. И Депардье предложил всем журналистам сфотографироваться вместе с ним, но я не встала в этот кадр. Не потому что меня охватила великодержавная спесь, а потому что мой отец с детства мне внушал отвращение к фотографиям в семейном альбоме, где стоят совершенно незнакомые люди. Я не сделала исключения даже для Жерара Депардье.

Есть вещи, которые бывают лишними. Благодарю АСПИР, что ничего подобного не произошло. Воевал за его существование, в том числе, не для того, чтобы в какой-то момент оказаться в качестве свадебного генерала на мероприятии для галочки.

А вот к преподаванию и рецензированию вернусь. Рано или поздно. Как бы ни пытались меня отменить, или сделать вид, что не знают о моём существовании. Семинары поэзии, которые проводил, были одними из лучших. Молодые поэты подтвердят. Поэтому возвращение очевидно. Как победа русского оружия.
:)
https://news.1rj.ru/str/karaulovnews/4810

Георгий Иванов

ЗИМНИЕ ПРАЗДНИКИ
Георгию Адамовичу

    …у Спаса, у Евфимия —
    Звонят колокола... М. Кузмин

1.
 СОЧЕЛЬНИК

Вечер гаснет морозный и мирный,
Все темнее хрусталь синевы.
Скоро с ладаном, златом и смирной
Выйдут встретить Младенца волхвы.

Обойдут задремавшую землю
С тихим пением три короля,
И, напеву священному внемля,
Кровь и ужас забудет земля.

И в окопах усталые люди
На мгновенье поверят мечте
О нетленном и благостном чуде,
О сошедшем на землю Христе.

Может быть, замолчит канонада
В эту ночь и притихнет война.
Словно в кущах Господнего сада
Очарует сердца тишина.

Ясным миром, нетленной любовью
Над смятенной повеет землей,
И поля, окропленные кровью,
Легкий снег запушит белизной!
 
2.
РОЖДЕСТВО В СКИТУ

Ушла уже за ельники,
Светлее янтаря,
Морозного сочельника
Холодная заря.
Встречаем мы, отшельники,
Рождение Царя.

Белы снега привольные
Над мерзлою травой,
И руки богомольные
Со свечкой восковой.
С небесным звоном — дольние
Сливают голос свой.

О всех, кто в море плавает,
Сражается в бою,
О всех, кто лег со славою
За родину свою, —
Смиренно-величавую
Молитву пропою.
 
Пусть враг во тьме находится
И меч иступит свой,
А наше войско — водится
Господнею рукой.
Погибших, Богородица,
Спаси и упокой.
 
Победная и грозная,
Да будет рать свята…
Поем — а небо звездное
Сияет — даль чиста.
Спокойна ночь морозная, —
Христова красота!

3.
    М. Кузмину

Благословенные морозы
Крещенские, настали вы.
На окнах — ледяные розы
И крепче стали — лед Невы.
 
Свистят полозья… Синий голубь
Взлетает, чтобы снова сесть,
И светится на солнце прорубь,
Как полированная жесть.
  
Пушинки легкие, не тая,
Мелькают в ясной вышине, —
Какая бодрость золотая
И жизнь и счастие во мне!
 
Все пережитое в июле
Припоминается опять.
О, в день такой под вражьи пули,
Наверное, блаженство встать!
 
И слышать их полет смертельный,
И видеть солнце над собой,
Простор вдыхая беспредельный,
Морозный, дивно голубой.

НИКОЛАЙ ТРЯПКИН родился на Николу зимнего 105 лет назад. Крупен, самобытен. Забыт всеми. Кроме тех, кто стихи забывать не умеет.

* * * 
Развалилась моя вселенная,
Разомкнулась моя орбита.
И теперь она – не вселенная,
А пельменная Джона Смита.
 
И не звездною путь-дорожкою
Пролетает моя потешка,
А под чьей-то голодной ложкою –
Заблудившаяся пельмешка.

Николай Тряпкин

Стою, молюсь и жду трамвая
На склоне гаснущего дня.
Война. Декабрь. Передовая
В трёх километрах от меня.

Я слышу, как грохочут пушки,
Перебивая автомат,
«Урал» завёлся на опушке,
Увозит в госпиталь ребят.

И если звуки долетают
Ко мне морозною зимой,
На том конце войны, я знаю,
Услышат тоже голос мой!

Донецк за вами, дорогие! 
Свою тревогу не тая,
За вами мама и Россия,
Большая дружная семья.

Вы все - герои, вы - элита,
Вы новой истины исток,
В вас вера крепче монолита,
Всё потому, что с вами Бог!

Вы промедлений не хотите,
И только грязь покроет лёд,
Вы сразу в битву полетите,
Да будет светел ваш полёт...

Стою, молюсь и жду трамвая
На склоне гаснущего дня.
Война. Декабрь. Передовая
В трёх километрах от меня.

©Инна Кучерова
https://stihi.ru/2022/12/01/3260

Поручик Александр Куприн (1914 г.).

Это вам не нынешние писатели-нетвойнисты. Да и какие они писатели...

Последний шанс приобрести две книги стихотворений "Он шагает по войне" и "Позднее сиротство". Остались последние экземпляры.

Заполняю конверты, пишу добрые слова читателю, пакую и, начиная со вторника, отправляю книги по всем поступившим запросам.

О том, как сделать запрос, можно прочитать здесь.

Завтра (- Правда, завтра? - Скорее всего, завтра!) вывешу объявление о том, как приобрести книгу "Дневник Добровольца".