____

За этот десяток, по истечении двух
Последних, самых калёных лет боевых,
Из нас, поперечных, так и не вышибли дух,
А мы, отряхнувшись, дали врагу под дых.

И вот он, заматеревший в огне солдат, —
Что волны Азовского моря его желваки —
Блуждают, вольно о том, о сём говорят,
Что грянет — не понимают лишь дураки.

А павшие братья, с верой наперевес,
Вернулись бойцами в самый адский окоп,
И каждый из них для главной битвы воскрес,
И держит в руках священного гнева сноп.

#стихи

#Новиков

Денис Новиков. Чукоккала

Голое тело, бесполое, полое, грязное
В мусорный ящик не влезло — и брошено около.
Это соседи, отъезд своей дочери празднуя,
Выперли с площади куклу по кличке Чукоккала.
Имя собачье её раздражало хозяина.
Ладно бы Катенька, Машенька, Лизонька, Наденька…
Нет ведь, Чукоккалой, словно какого татарина,
Дочка звала её с самого детского садика.
Выросла дочка. У мужа теперь в Лианозове.
Взять позабыла подругу счастливого времени
В дом, где супруг её прежде играл паровозами
И представлялся вождём могиканского племени.
Голая кукла Чукоккала мёрзнет на лестнице.
Завтра исчезнет под влажной рукою уборщицы.
Если старуха с шестого — так та перекрестится.
А молодая с девятого — и не поморщится.

÷÷÷
Пролюбил зарядное устройство 
в забайкальском городе Чите, 
и с тех пор сильнее беспокойство:
вдруг чего забуду в суете?

Полдесятка шапок трикотажных 
я оставил в аэропортах. 
Мелочей неважных или важных
возрастает убыль на счетах.

А на фронте счёт иным потерям, 
и не человек ведёт его. 
От того, в какие цифры верим,
не зависит ровно ничего.

Не к кому подкатывать с вопросом,
весь вопрос теперь, как выстрел, сжат.
Сколько их погибло под Авдосом, 
не ответит гвардии сержант. 

Оборвал рассказ на половине,
не позвал ни друга, ни врача.
Сколько же мы братьев пролюбили,
а любовь всё так же горяча.

Все свои, все наши, все родные, 
от какой бы пули ни легли.
Все меняют формулу России 
и вошли в состав её земли.

***

«Стоит над горою…»
К. Ваншенкин

Cлышишь, Алеша,
как снег воронешат,
как облака плывут?
Плачут и виснут
над зеркалом Вислы.

Каменный твой уют
небо не тронет,
Неман утонет,
Вислу из берегов
ты пронесешь в левой ладони
на головы врагов.

Что же шагай, как прежде, на Запад,
он со спины покат.
Скачущих губ рисунок не задан,
рыжий его закат.

Нарва и Шипка, и не ошибкой
Прага и Будапешт,
где золотая (знойная) юркая рыбка -
средоточье надежд,

корень вещей,
и зуд помещений -
внукам твоим - огни.
в зобу у рыбки - игла Кащея
ты ее надломи.

Чтобы, все мнимое сделав явным,
стала весна права,
чтобы растаял снег окаянный,
заговорила трава.

Глину меси, вращай сапогами,
ратный свершая труд:
павшие в землю - станут богами,
мерзлый наст прорастут.

Тебе сегодня стреляют в спину
Ларс, Юрмала, Крит,
и не смолкает в степях Украины
тройка (три раза) крик.

«Дневник добровольца» Дмитрия Артиса — история человека, ушедшего добровольцем на СВО, настоящего чернорабочего воинского дела, который увидел и записал пережитое. Помимо всего прочего, эта книга еще и самоучитель того, как выжить во время ожесточенных боевых действий.
«Дюжина выверенных портретов, если вам интересно узнать, кто воюет на этой войне. Две дюжины точно подслушанных диалогов, если вам интересно узнать, о чем думают и говорят на этой войне. Россыпь мелких наблюдений. А все вместе — история», — так сказал о «Дневнике добровольца» Захар Прилепин. Уже доступна в предзаказе в Читай-городе https://www.chitai-gorod.ru/product/dnevnik-dobrovolca-3031689?productShelf=&shelfIndex=0&productIndex=0 и на Лабиринте https://www.chitai-gorod.ru/product/dnevnik-dobrovolca-3031689?productShelf=&shelfIndex=0&productIndex=0 . Книгу ждем на следующей неделе. Как привезем из типографии появится и на других площадках. На ВБ и на ОЗОН.

Новиковский мотив. Стихи над эпиграфом

Ване (искренне, как самому себе...)


Был слаб мой молебен —
просил, да Бог не дал ума.
А солнце на небе —
почти что на рынке хурма:

по форме, по цвету —
по воле невидимых сил.
Сожми сигарету
зубами, губу прикусив,

и, дым выдыхая,
случайно подумай о том,
какая плохая
случилась зима за окном.

Зима ли? Неужто?
А выглядит — дивертисмент.
смотри, простудушный,
сгорает вдали континент —

в масштабах вселенной
что дачный искрится камин;
неприкосновенно
уходит в отставку Кабмин;

и кто-то кому-то
ракетой грозит, паразит;
а после — наутро —
сказали, и вирус грозит.

Как проигрыш в споре
снег выпал в конце февраля,
и я в разговоре
обсценное высказал "бля".

Снег сыпал, снег падал,
как будто бы что причитал,
но всё, что мне надо,
во взгляде твоём я читал.

Растаят сугробы,
отмёрзнет гольяновский пруд,
познаем мы оба,
что дружба — значительный труд,

ведь вряд ли найдётся
хоть что-то сложнее на пядь:
лишь друг обернётся
всё с первого взгляда понять —

про солнце на рынке,
зависшую в небе хурму,
про мысль о блондинке,
ушедшей Бог знает к кому,

о чайке, невесть как
над горо-летающей-дом,
о доброй невесте,
женою вошедшей в твой дом;

я пустопорожно
смотрел в заоконную даль,
а ты, всё что можно,
во взгляде моём угадал —

про этот фальшивый,
навязанный мне оптимизм,
про этих паршивых
и сизых пернатых без виз.

Великою силой
сквозняк дым табачный качал,
и я, братец милый,
про это легко б умолчал,

но выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.

(2020)

Прозаик, киносценарист Мршавко Штапич написал рецензию на новую книгу Анны Долгаревой «За рекой Смородиной»:

«Погибшие растворяются в природе, в среде, в мире. И покуда пропагандисты с обеих сторон могут кричать про «удобрения», которыми становятся солдаты, Аничка видит, как они превращаются в сад, в степь, становятся частью пейзажа как естественного божественного откровения. Сад и яблоня, кстати, постоянные символы у Долгаревой, постоянные настолько, что это, наверное, требует отдельного изучения, но я склонен трактовать яблоню и сад именно как божественное откровение и как раз в силу незыблемости этого символа, потому как неизменность — черта божественная.

Нужно сказать, что такой же символической мощью у Долгаревой обладает река — и имен ей много: Ингулец, Донец, Смородина, Стикс. Функции реки многообразны, главенствует мотив перехода, и это никогда не форсирование, не атака, но перемена фазы, этап, иногда река и сама — смерть, разделяющая две жизни. Тут самое важное в таком коротком формате указать, что «за рекой Смородиной» находится лирическая героиня. Аничка тут не соврет: стольких мертвых она проводила до этой реки, что уже и сама частью на том берегу. Это не пафос, это скорбь дает такую возможность».

Книгу можно купить на сайте издательства «Питер», в «Лабиринте», на «Озоне» и т.д.

В сортире... Россия заждалась ключевой фразы. Мочить в сортире... Пока тыл не вычистим, успехи на фронте будут не так заметны. Необходимо тотальное уничтожение подонков в тылу. Отлавливать и головой в унитаз. Чтобы захлёбывались в собственных испражнениях. Не ждать, когда свалят. Не просить уехать. Не гнать. Мочить здесь.

Кронштадт. Музей военно-морской славы. Новый. Масштабы впечатляют. Выставочные экспозиции готовятся.

Наконец-то прибыли книги😊 Наша Буся не очень хотела сниматься, но пришлось😁
Завтра праздник пройдёт не зря. Почитаю с удовольствием ❤️