Остаётся только присоединиться к словам Даниила и добавить, что "Дневник добровольца" так же вышел в издательстве "Яуза".

Плюс ко всему именно в Яузе поддержали идею Романа Новикова с раскраской, которую мы со Светланой Боженко реализовали, и она буквально через неделю начнет заполнять книжные (и не только) магазины страны.

Но и это еще не всё.

Идею повести для детей и подростков "Как настоящий солдат" подал сам Павел, а я всего лишь сел и написал её. Повесть выйдет отдельной книгой к осени. Сейчас с ней работают лучшие молодые художники-иоллюстраторы. Будет красиво.

С днем рождения, Павел!

Как можно участвовать в мероприятии, проводимом "минцЫфры", при этом протестуя против министерства?! Это заранее подготовленный вопрос "из зала" на нашем круглом столе на Красной площади задала симпатичная (мне такие нравятся) девушка, а заранее подготовленный мужчина в заднем ряду громко и одобрительно захлопал, тщетно провоцируя зал. Отвечаю... Во-первых, мы не против минцифры. Прекрасное министерство с огромными, важными и весьма амбициозными задачами. Им наша литература нахрен не сдалась. Если книгоиздательство еще можно как-то урегулировать, то этих внерыночных писателей точно никак. Ибо это не про деньги точно, про смыслы и вообще на уровне даже не идеологии, а метафизики. У минцифры горизонт планирования года 4, тогда как литература оперирует минимум поколениями. Во-вторых, мы на Красной площади потому что мы заставили на себя обратить внимание и мимо нас пройти невозможно. Если нам отказать в проведении круглого стола в рамках фестиваля на Красной площади, будут очень быстро приняты организационные решения, и те, кто все равно будет уволен, но через год, окажутся "за бортом" уже через неделю. И, наконец, в-третьих, мы в своем праве. Мы не за себя и свои интересы, мы взяли на себя функции несуществующего профсоюза писателей и несуществующего министерства литературы. И мы хотим для читателя доступа к русской современной литературе, а для авторов доступа к читателю.

У прекрасного художника, генерального продюсера фестиваля RT.Док: "Время героев" и просто красивого человека Екатерины Яковлевой день рождения!

Низкий поклон вам, Екатерина, за всё, что вы делаете. От меня и моих братьев.

Красная площадь.
Презентация книги
"Дневник добровольца".

Сказали, что людей было больше, чем у Дарьи Донцовой. Несмотря на ранний час. Так что, не все так плохо с читающей и мыслящей Россией.

Россия - мощь.
К Захару.
Тоже был в Мавзолее в 1983-м году. Правды ради скажу, что очередь к Ленину была больше и плотнее, и стояли мы с мамой не меньше четырёх часов. Погода отвратительная. Дождик накрапывал. Но мы почему-то всё равно стояли. Не помню, какой у нас был интерес в этом. Мне, как пацаненку, в оружейную палату хотелось.

Ну, а пока Дмитрий Артис презентует "Дневник добровольца" на Красной площади, мы напоминаем, что самый простой способ познакомиться с его творчеством это Квадраты Артиса, магниты на память. Здесь: https://ozon.ru/t/l4dl73R

Вчера на Красной площади спросили, кого из современных авторов люблю читать? Угадайте, чьё имя назвал. Нет, не Игоря Караулова. Правда, Игоря Караулова я тоже читаю. Но это другое. :)

Андрей, с днём рождения!

Да, мы такие, Пётр! Бедные. Безгонорарные. :) Полутона в текстах. А на лице либо беспросветное горе, либо безудержное веселье. То в землю уходим, то в небо. Посерединке не получается.

Вино из самоваров.

Патриотичненько.

Не буду говорить, что пока парни насмерть стоят, в тылу придурки наглухо сидят. Без меня скажут монархисты с коммунистами.

Просто пожму плечами. Потому что парни вернутся. Обязательно. И всех наглухо сидевших вспомнят поименно.

Обращение русского солдата. Короткий, но яркий ролик

«Мне как солдату хочется ощутить только одно: что за мной, за моей спиной стоит моя родина, стоит мой народ, который действительно за меня. За который я сейчас сражаюсь, за который погибли мои товарищи боевые. Мне хочется ощутить за своей спиной свою могучую родину».

А. Д.

На перегоне метро «Динамо» - метро «Белорусская»
встретились два поэта: русский и русская.

Шума не поднимая, звёзд из себя не корча,
молча зашли в вагон. И ехали молча.

Встреча была случайной, времени было мало.
Он запутался в мыслях. Она устала.

В две минуты, что длилась эта дорога,
из монологов не склеилось диалога.

Этого и не нужно. И так всё ясно:
он восхищается ею. Она согласна...

Надо ли нагнетать? Все и так на взводе.
Главное, вот — прощается, вот — выходит.

Классно так встретились. Здорово помолчали.
А Слова хватит того, что было в начале.

10.10.2022

#стихи_2022

Разговоры о технике стихосложения мне нравятся.

Я считаю, что двадцать строк - это много. Достаточно двенадцати.

Не стоит загонять строки в один столбик, как это делает Караулов. Читать неудобно.

Лучше разбить на три кирпичика. Поможет с композицией. Начало, середина, конец. По четыре строки на одну строфу.

Восемь обычных рифм для двадцатистрочного стихотворения найти в два раза тяжелее, чем четыре для двенадцатистрочного. Не усложняйте себе задачу.

Одна хорошая рифма. Одна в стиле лианозовской школы имени Демидова. Четыре обычных.

Ни в коем случае лианозовскую рифму не ставьте в конец. Подумают, что выдохлись. В начало тоже не надо. Отобьет желание читать. Пусть она будет в середине. Как нечто необязательное. Что все равно никто не читает.

Если аудитория ваших стихотворений профессиональная, хорошую рифму ставьте в самое начало. Профессиональная аудитория больше одного четверостишия не читает. О вас пойдет молва, как об авторе оригинальных рифм.

Если вы рассчитываете на любителя поэзии (обычного читателя) , то оригинальную рифму убирайте в самый конец.

На оригинальной рифме читатель спотыкается. А спотыкаться читатель не любит. Тем более, в самом начале. Если уж хотите уронить его, то роняйте в конце.

Вчера начала читать «Дневник добровольца», и не остановилась, пока не дочитала. Обычно такой эффект бывает, когда читаешь приключенческий роман… или большое глубокое по своему содержанию письмо от очень близкого человека. Прерваться невозможно, ведь это очень личный разговор. Здесь и сейчас. После такой книги уже не воспринимаешь автора как постороннего человека. Он очень родной. Он поделился самым сокровенным.
Даниил Туленков на презентации сказал, что сейчас еще только закладывается база для настоящей литературы о СВО. Я поняла, что он хотел этим сказать. Но для меня «Дневник добровольца» - это уже про это. Дневник – это не то, от чего будут отталкиваться. Это то, на что будут равняться. Спасибо, Дмитрий.

В России не просто нормальный читатель, Герман. Он отличный. И все хорошее, что делается сейчас в литературе, во многом благодаря ему.

Не кричим в пустоту: "Дайте денег!" Делаем проекты, подаем заявки. В один фонд, в другой. Не прошло? Снова проекты, снова заявки, фонды. Под лежачий на диване камень вода не течет, даже если он говорящий и пишущий. Это так работает. Никак иначе. Если вы не сделаете заявку на благое дело, то деньги уйдут тем, кто затевает недоброе. Мои поздравления хозяйке Бункера на Лубянке!

Сегодня Калуга. Красивый город.

Когда-то подумывал, а не бросить ли мне всё, перебраться в Калугу. Сидеть вечерами в уютном дворике, кормить голубей и наслаждаться внутренним покоем. Только закончилось тем, что собрал рюкзак и уехал на войну. Покой остался где-то в далёких мечтах.

В три часа дня вместе с братьями и сестрами почитаем стихи на Театральной площади. Игорь Караулов, Мария Ватутина, Екатерина Годвер и я. Влада Маленко не будет. Загружен работой. Обещался приехать в Калугу осенью.

По завершению поэтической программы поговорим о новой прозе. А заодно расскажу о "Дневнике добровольца". О том, как он получился и зачем. У сцены поставят микрофон. Можно будет задавать вопросы.

Формат "площадной". Пока ещё не знаю, как строить встречу с читателями в таком формате. Всё-таки разговор серьезный, требует камерности. Но попробуем. Всегда что-то в первый раз.

Книги с собой. С собой не только "Дневник...", но и книги стихов. "Он шагает по войне" и "Позднее сиротство".

До встречи. Обнимемся в Калуге.

Не готовятся, а убивают. Руки по локоть в крови. В нашей с вами крови. Им говоришь, что вы множите смерти. Они посмеиваются, дескать, нет, мы же наоборот - за мир во всем мире, и с маниакальной настойчивостью втыкают один за другим ножи в спину русского солдата, мирного жителя Донбасса, в спины детей приграничных городов.

Говорят, что за мир во всем мире, и забывают добавлять: "Без России..." Только не будет мира без России. Единственный, кто сейчас несёт будущее на эту гребаную планету, простой русский солдат. Защищая свою страну, защищает весь мир. Спасая свою страну, спасает весь мир.

Алексей Колобродов. Юрий Бондарев: накануне столетия. — «Сибирские огни», Новосибирск, 2024, № 3.

«Напомним, однако, что у „лейтенантской прозы” своя и особенная хронология: первые ее незаурядные образцы увидели свет в конце 1950-х — начале и середине 1960-х; после окончания Великой Отечественной прошло от дюжины („Батальоны просят огня” Юрия Бондарева и „Южнее главного удара” Григория Бакланова, 1957) до двух десятков лет („На войне как на войне” Виктора Курочкина, 1965)».

«Юрий Бондарев первым из своей генерации, после „Батальонов” и „Последних залпов” — „лейтенантская проза” еще только оформляется в перспективное направление, — решается преодолеть инерцию чистой баталистики, замахнуться на Льва нашего Николаевича (большинство русских писателей XX века будут отнесены к толстовскому корню, но Бондарев — среди первых), в рамках многослойной эпопеи не только с войной, но и миром — в обоих смыслах. Я веду речь о своеобразной дилогии Бондарева из романов „Тишина” (1962) и „Двое” (1964), объединенных не столько персонажами и общим мерцающим сюжетом их судеб, сколько историко-эмоциональным антуражем — напряженной, сгущенной атмосферой послевоенной жизни. И здесь надо говорить в первую очередь об экзистенциальном переживании; когда стирается граница между реальным и сновидческим, и это становится сильной метафорой очередных „страшных лет России”».

«В семидесятые и доперестроечные восьмидесятые статусный и благополучный Бондарев выбирал, скорее, не тему и метод, а модель взаимодействия художника и времени. Где-то рядом работал над „московскими повестями” Юрий Трифонов, сам по себе становившийся явлением; строил циклопическую „Пирамиду” патриарх Леонид Леонов... Юрий Васильевич, создавая романную трилогию — „Берег” (1975), „Выбор” (1981), „Игра” (1985), — надо полагать, видел себя именно в этом ряду. Однако, мне кажется, уместней другая аналогия — с Василием Аксеновым, которого, как и других фрондирующих шестидесятников, Бондарев, скорее всего, всерьез в литературе и не воспринимал».

ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2024, № 5: https://nm1925.ru/articles/2024/5-2024/periodika-5-2024/