А. Д.

На перегоне метро «Динамо» - метро «Белорусская»
встретились два поэта: русский и русская.

Шума не поднимая, звёзд из себя не корча,
молча зашли в вагон. И ехали молча.

Встреча была случайной, времени было мало.
Он запутался в мыслях. Она устала.

В две минуты, что длилась эта дорога,
из монологов не склеилось диалога.

Этого и не нужно. И так всё ясно:
он восхищается ею. Она согласна...

Надо ли нагнетать? Все и так на взводе.
Главное, вот — прощается, вот — выходит.

Классно так встретились. Здорово помолчали.
А Слова хватит того, что было в начале.

10.10.2022

#стихи_2022

Разговоры о технике стихосложения мне нравятся.

Я считаю, что двадцать строк - это много. Достаточно двенадцати.

Не стоит загонять строки в один столбик, как это делает Караулов. Читать неудобно.

Лучше разбить на три кирпичика. Поможет с композицией. Начало, середина, конец. По четыре строки на одну строфу.

Восемь обычных рифм для двадцатистрочного стихотворения найти в два раза тяжелее, чем четыре для двенадцатистрочного. Не усложняйте себе задачу.

Одна хорошая рифма. Одна в стиле лианозовской школы имени Демидова. Четыре обычных.

Ни в коем случае лианозовскую рифму не ставьте в конец. Подумают, что выдохлись. В начало тоже не надо. Отобьет желание читать. Пусть она будет в середине. Как нечто необязательное. Что все равно никто не читает.

Если аудитория ваших стихотворений профессиональная, хорошую рифму ставьте в самое начало. Профессиональная аудитория больше одного четверостишия не читает. О вас пойдет молва, как об авторе оригинальных рифм.

Если вы рассчитываете на любителя поэзии (обычного читателя) , то оригинальную рифму убирайте в самый конец.

На оригинальной рифме читатель спотыкается. А спотыкаться читатель не любит. Тем более, в самом начале. Если уж хотите уронить его, то роняйте в конце.

Вчера начала читать «Дневник добровольца», и не остановилась, пока не дочитала. Обычно такой эффект бывает, когда читаешь приключенческий роман… или большое глубокое по своему содержанию письмо от очень близкого человека. Прерваться невозможно, ведь это очень личный разговор. Здесь и сейчас. После такой книги уже не воспринимаешь автора как постороннего человека. Он очень родной. Он поделился самым сокровенным.
Даниил Туленков на презентации сказал, что сейчас еще только закладывается база для настоящей литературы о СВО. Я поняла, что он хотел этим сказать. Но для меня «Дневник добровольца» - это уже про это. Дневник – это не то, от чего будут отталкиваться. Это то, на что будут равняться. Спасибо, Дмитрий.

В России не просто нормальный читатель, Герман. Он отличный. И все хорошее, что делается сейчас в литературе, во многом благодаря ему.

Не кричим в пустоту: "Дайте денег!" Делаем проекты, подаем заявки. В один фонд, в другой. Не прошло? Снова проекты, снова заявки, фонды. Под лежачий на диване камень вода не течет, даже если он говорящий и пишущий. Это так работает. Никак иначе. Если вы не сделаете заявку на благое дело, то деньги уйдут тем, кто затевает недоброе. Мои поздравления хозяйке Бункера на Лубянке!

Сегодня Калуга. Красивый город.

Когда-то подумывал, а не бросить ли мне всё, перебраться в Калугу. Сидеть вечерами в уютном дворике, кормить голубей и наслаждаться внутренним покоем. Только закончилось тем, что собрал рюкзак и уехал на войну. Покой остался где-то в далёких мечтах.

В три часа дня вместе с братьями и сестрами почитаем стихи на Театральной площади. Игорь Караулов, Мария Ватутина, Екатерина Годвер и я. Влада Маленко не будет. Загружен работой. Обещался приехать в Калугу осенью.

По завершению поэтической программы поговорим о новой прозе. А заодно расскажу о "Дневнике добровольца". О том, как он получился и зачем. У сцены поставят микрофон. Можно будет задавать вопросы.

Формат "площадной". Пока ещё не знаю, как строить встречу с читателями в таком формате. Всё-таки разговор серьезный, требует камерности. Но попробуем. Всегда что-то в первый раз.

Книги с собой. С собой не только "Дневник...", но и книги стихов. "Он шагает по войне" и "Позднее сиротство".

До встречи. Обнимемся в Калуге.

Не готовятся, а убивают. Руки по локоть в крови. В нашей с вами крови. Им говоришь, что вы множите смерти. Они посмеиваются, дескать, нет, мы же наоборот - за мир во всем мире, и с маниакальной настойчивостью втыкают один за другим ножи в спину русского солдата, мирного жителя Донбасса, в спины детей приграничных городов.

Говорят, что за мир во всем мире, и забывают добавлять: "Без России..." Только не будет мира без России. Единственный, кто сейчас несёт будущее на эту гребаную планету, простой русский солдат. Защищая свою страну, защищает весь мир. Спасая свою страну, спасает весь мир.

Алексей Колобродов. Юрий Бондарев: накануне столетия. — «Сибирские огни», Новосибирск, 2024, № 3.

«Напомним, однако, что у „лейтенантской прозы” своя и особенная хронология: первые ее незаурядные образцы увидели свет в конце 1950-х — начале и середине 1960-х; после окончания Великой Отечественной прошло от дюжины („Батальоны просят огня” Юрия Бондарева и „Южнее главного удара” Григория Бакланова, 1957) до двух десятков лет („На войне как на войне” Виктора Курочкина, 1965)».

«Юрий Бондарев первым из своей генерации, после „Батальонов” и „Последних залпов” — „лейтенантская проза” еще только оформляется в перспективное направление, — решается преодолеть инерцию чистой баталистики, замахнуться на Льва нашего Николаевича (большинство русских писателей XX века будут отнесены к толстовскому корню, но Бондарев — среди первых), в рамках многослойной эпопеи не только с войной, но и миром — в обоих смыслах. Я веду речь о своеобразной дилогии Бондарева из романов „Тишина” (1962) и „Двое” (1964), объединенных не столько персонажами и общим мерцающим сюжетом их судеб, сколько историко-эмоциональным антуражем — напряженной, сгущенной атмосферой послевоенной жизни. И здесь надо говорить в первую очередь об экзистенциальном переживании; когда стирается граница между реальным и сновидческим, и это становится сильной метафорой очередных „страшных лет России”».

«В семидесятые и доперестроечные восьмидесятые статусный и благополучный Бондарев выбирал, скорее, не тему и метод, а модель взаимодействия художника и времени. Где-то рядом работал над „московскими повестями” Юрий Трифонов, сам по себе становившийся явлением; строил циклопическую „Пирамиду” патриарх Леонид Леонов... Юрий Васильевич, создавая романную трилогию — „Берег” (1975), „Выбор” (1981), „Игра” (1985), — надо полагать, видел себя именно в этом ряду. Однако, мне кажется, уместней другая аналогия — с Василием Аксеновым, которого, как и других фрондирующих шестидесятников, Бондарев, скорее всего, всерьез в литературе и не воспринимал».

ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2024, № 5: https://nm1925.ru/articles/2024/5-2024/periodika-5-2024/

Какие молодцы работники Калужской администрации! На День России пригласили замечательных русских поэтов, которые прочитают стихи о русской весне, о русском солдате, о Родине. К слову, Дмитрий Артис и сам русский солдат, воевал, был ранен. Вот так должны осваиваться бюджетные средства на культурные мероприятия к памятным датам и государственным праздникам. С Днем России вас, дорогие друзья.

Мой позывной - Вожак!
https://news.1rj.ru/str/mvatutina/5547

Разошлось по сети в качестве пособия для начинающих авторов. Видел на пабликах с такими названиями, как "Школа поэтов", "Молодой литератор" и др.. Смеялся.

***

Не скулишь
и не пишешь прошений,
просто служишь Отчизне своей.
Здесь на каждую сажень траншеи
по десятку великих людей.

Нервно курит
столичная роскошь,
где под вечер, шагая с крыльца,
обязательно локтем порвешься
о фарфоровый бок подлеца.

Хорошо здесь.
Окопная копоть
петербургского снега белей.
Только свистнешь, увидишь укропа
в обоссатом от страха белье.

Натянув
керамический панцирь,
за бабахом услышишь бабах.
Здесь великие мысли роятся
у великих людей в головах.

Бедолага
с жетоном на шее,
рядом с теми, кто лучше и злей,
не скулишь и не пишешь прошений,
просто служишь Отчизне своей.

Если честно, я был шокирован тем, как работает с внешним пространством Игорь Караулов.

Ему удалось внешнюю музыку, бит настраивающегося ансамбля, подчинить себе. Создалось впечатление, будто ему подыгрывают.

Игорь иногда размахивает рукой, пытаясь удержать ритм. Сегодня он был статичен. Ритм отбивали настраивающиеся Лампасы.

Даже знакомые тексты звучали, как открытие.

Ещё надо отметить выступление Кати Годвер. Я в ней не сомневался. Теперь в ней никто не сомневается. Отличная работа.

Вы не открытие, Олег. Вы тот, кто предал открытие.

Это не переход, а констатация после твоего наезда на воюющих парней, что они как были в заднице, так там и останутся.

Если ты думаешь, что у тебя все на мази и за парней некому заступиться, то ты глубоко заблуждаешься.

***

Две тысячи двадцать четвертый.
Россия. Санкт-Петербург.
Средняя школа. Шестой класс.
Предмет «Обществознание».

Родители пожаловались на то,
что учительница травмировала детей,
показав на одном из уроков фильм
о немецких концентрационных лагерях
в период Второй мировой.
Великой Отечественной.

Теперь учительница осторожна.
Она ведь любит свою работу.
Не потерять бы...

Тема нового урока:
«Защитники Отечества».
Надо написать сочинение,
рассказать своими словами
об истории подвига,
какого-нибудь такого...

Учительница поясняет,
в скобочках поясняет,
что можно рассказать
об учёном или спортсмене.

В скобочках уточнение.
Важное уточнение.
Вслух не произносится,
но является ключом
для правильного понимания
школьного задания.

Вслух не произносится,
только она произносит –
какого-нибудь такого –
в скобочках поясняет,
подчеркивая, говорит,
что можно... чего боится.

Инфантилизм – это вирус.
Передается капельным
через мозг от родителей к детям,
от детей к учителям.

Зарази страну инфантилизмом
и делай с ней, что хочешь.
Она сама для себя построит
концентрационные лагеря
из уважения к немцу.

Кап-кап. Кап-кап. Кап-кап.
Вода камень пробьёт,
а голову и подавно.
Не так страшно.
Живут же люди
с пробитыми головами,
не помня прошлого,
не замечая настоящего,
не имея будущего.

Живут же люди,
да только те здравствуют,
у кого с иммунной системой
всё хорошо.

Да здравствует
девочка-шестиклассница,
которая в две тысячи
двадцать четвертом
выведет в заголовок
школьного сочинения
последние слова
настоящего защитника Отечества:
«Встречайте, суки, папу!»

Из Нашего современника, 2024, 5

Вячеслав КУПРИЯНОВ

***
Приходит учить Иуда,
Что нет ни добра, ни зла,
Что движет миры не чудо,
А точная власть числа.

Явление Бога-Слова
Вовсе не благодать,
Для жадного и скупого –
Лишь повод – его продать,

И каждый раз подороже,
Так частный ваш интерес,
Число всесильное множа,
Работает на прогресс.

Вечно идёт на смену
Тому, чему нет цены,
То, что имеет цену.
Все мелочи учтены.

И всё утвердит в итоге
от имени цифр и сект
стоящий у вас на пороге
искусственный интеллект!