Один из главных аргументов, которым прикрываются ответственные чиновники, говоря о невозможности передачи литературы из ведения Минцифры в Минкульт, является падение тиражей бумажной книги и ставка на электронную.

Об этом, в частности, говорится в ответе заместителя министра цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ Бэллы Черкесовой на запрос депутата Госдумы Дмитрия Кузнецова.

В ответе отмечается: «На фоне падения показателей традиционного книгоиздания самым динамично развивающимся сегментом книжного рынка России является именно рынок электронных книг, объем которого в 2023 г., по данным АСКР, достиг отметки в 12,57 млрд руб., что почти на 20% больше, чем в 2022 г. Очевидно, что рост электронного книжного рынка в России будет наблюдаться и в дальнейшем.
С учётом сложившихся реалий очевидно, что именно электронная книга, особенно в отдалённых регионах, может «компенсировать» нехватку бумажной, а её агрегаторы – обеспечить «покрытие» нашей страны книжными ресурсами по примеру «покрытия» территории страны телевизионным сигналом и сетью «Интернет».
Количество литературных, научных и образовательных текстов (включая оцифрованные источники), содержащихся в Интернете, уже превышает количество книг, издаваемых в бумажном виде. Чтение литературных произведений, а также освоение человеком научного и профессионального знания все больше происходит посредством электронных устройств. Чтение с экрана является сегодня одним из основных способов освоения письменной информации и одной из основных форм развития цифровой грамотности человека.
С учетом вышеизложенного, передача полномочий по реализации государственной политики в области книгоиздания и литературной деятельности из Минцифры России в ведение Минкультуры России представляется излишней».

«Союз 24 февраля» не согласен с такими выводами. Электронная книга – производное от бумажной. Основные проблемы, в том числе, падение тиражей бумажной книги, связаны с весьма печальными особенностями организации литературной деятельности в России. Например, с монополизмом на рынке книгоиздания и книгораспространения, а также отсутствием должного внимания государства к литературной деятельности.

Минцифры аргументирует желание не допустить воссоединение литературы с остальными отраслями культуры результатами своей целенаправленной политики по удушению бумажной книги, попутно игнорируя творческий компонент литературной отрасли и привычно сводя её к производству и бизнесу.

«Союз 24 февраля» отмечает, что, например, наличие электронной записи в поликлинику не является поводом передачи здравоохранения в Минцифру. Это же касается и кинематографа, который пишется на электронные носители и представлен публике на интернет-платформах.

Напомним, ранее патриотическое литературное движение «Союз 24 февраля» опубликовало открытое письмо премьер-министру России Михаилу Мишустину, а также спикеру Госдумы Вячеславу Володину. В нем российские литераторы настаивали на переводе книжной индустрии и литературы из ведения Минцифры России в Министерство культуры.

Фрагмент будущей книги Евгения Журавли "На линии соприкосновения".

Фрагмент для понимания, до какого сумасшествия киевский режим доводит людей перед заходом наших доблестных.

Людей убивают, грабят, при этом говорят, мол, придут русские и вы поймете, какие мы милосердные.

Русские приходят...

В Симферополе понадобятся два комплекта военной формы. Покупать нет возможности. Если есть у кого-то возможность помочь, напишите. Познакомлю с режиссёром. Сам на съемках не буду. Работаю в это время на Байкале.

Дома. В отпуске. С друзьями. Читаю стихи. Скоро возвращаться обратно.

Их по-человечески просишь: "Не ссыте, пожалуйста, в лифте!" Они всё равно ссут. Хватаешь за шкирку, тыкаешь носом в их собственное, так начинают пищать: "Не распускайте руки! Напишем на вас заявление в полицию!" Сплюнешь: "Тьфу, блин...", и обратишься к властям: "Разберитесь, пожалуйста... Из дома не выйти, везде нассано..." Разбираются. Медленно, потихонечку, но разбираются. И на том спасибо.

Надеюсь, история о том, как на государственные деньги из наших детей растят подорасню (вернее так: на наши деньги из наших детей делают пидорасню), не повторится.

Дорогой Пётр, либеральная гопота присвоила себе звание "интеллигенция". Поэтому отношение к слову изменилось.

Мы уже привыкли к тому, что нынешний интеллигент бьёт исподтишка, интригует, сталкивает людей друг с другом, оставаясь в стороне и подленько хихикая над сцепившимися. В понимании простого человека нет никого более мерзкого и склизкого, чем тот, который называет себя интеллигентом.

Самое показательное изменение самого понятия «интеллигент» можно заметить, сравнив прекрасный текст Алексея Дидурова к песне «Интеллигент» из фильма «Не бойся я с тобой!» с тем, что имеем сейчас. Процитирую.

Интеллигент у нас в округе редкий вид,
Берег бы шкуру - он под пули норовит,
Мог долго жить - умрет в рассвете лет,
А жаль, прекрасный человек - интеллигент.
Но он противник лучше не бывает,
Ты упадешь, а он не добивает,
Ударишь в спину и не ждешь ответ,
Интеллигенту от себя спасенья нет.

Хорошо, что ты поднял тему интеллигенции. Необходимо возвращать словам их истинное значение. Ты спрашиваешь:

Но вот скажите: а Высоцкий и Шульженко – это советская/русская интеллигенция или нет? Как будто хочется сказать, что нет.

Как будто хочется сказать, что нет. Только надо говорить "да, интеллигенция".

Интеллигент – это не подленький очкарик из библиотеки Паустовского, который втихаря гадит, упиваясь своей безнаказанностью. Хотя именно он и называет себя таковым, а нас с тобой зетанутым быдлом.

Мне тут написали после шума, который мы подняли в связи с запретом представить в библиотеке Паустовского новую книгу гражданской лирики Романа Сорокина, дескать, чего ты с очкариками воюешь.

Да на руках этих очкариков крови больше, чем в самом прожжённом азовце (запрещены) с передовой.

Это они подзуживают слабохарактерных на совершение преступлений, выставляют на обозрение врага наши слабые места, говорят о своей избранности, вседозволенности и безнаказанности, провоцируют общество на предательство, сеют панику, вдалбливают в головы обывателей мысли о превосходстве подлости над совестью.

Это они с маниакальной последовательностью работают на уничтожение людей, оставаясь при этом в стороне, или, как они называют, над схваткой.

Только подобные поступки к проявлению интеллигентности – в истинном значении слова – не имеют никакого отношения.

#стихибезповода

АННА АХМАТОВА

***
И в памяти черной, пошарив, найдешь
До самого локтя перчатки,
И ночь Петербурга. И в сумраке лож
Тот запах и душный и сладкий.
И ветер с залива. А там, между строк,
Минуя и ахи и охи,
Тебе улыбнется презрительно Блок —
Трагический тенор эпохи.

1960

Елена Погорелая в "Вопросах литературы" отжигает.

Прочитала стихотворение Долгаревой, пишет она, три раза. Первый раз понравилось. Второй раз не очень. Третий раз не понравилось совсем. А вот взяла стихотворение Васи Пупкина, три раза прочитала и все три раза понравилось!

Стихи Долгаревой, продолжает, схожи по интонации со стихами Ивановой, Петровой и Сидоровой. Только Иванова, Петрова и Сидорова вышли замуж за Рабоновича, взяли его фамилию и стали писать лучше. А Долгарева как писала плохо, так и продолжает плохо писать!

У Данте, не унимается Елена Погорелая, тридцатилетние – это прожившие половину жизни, никак не меньше, а в стихотворении Долгаревой тридцатилетние мечтают повзрослеть, значит, возраст героя упоминается ею всего лишь для эмоциональной окраски!

(Скажите об этом авторам, которые участвуют в конкурсах для молодых поэтов, регламентированный тридцати пятилетием).

Долгарева, заключает Елена, пишет исключительно для тех, кто называет её Аничкой, а вот для тех, кто её так не называет, она отказывается писать!

Хохотал. Спасибо.

...Союз 24 февраля, который кто-то назвал напастью, но, считаю, для сюжета, который должен быть в литпроцессе, союз этот закономерен.

Вообще подобных объединений, союзов должно быть, по-моему, больше. Нужны споры одних объединений и союзов друг с другом и внутри себя. Так рождаются новые смыслы, формы, обретают художественность темы, которые есть в жизни, но не ложатся на бумагу в монашеском уединении.
(...)
Когда-то на нас с Шаргуновым очень злились за утверждение: писательство не частное дело. По-моему, теперь оно действительно перестаёт быть частным делом. От этого лично мне не по себе. Чувствую, мы накануне больших событий в литературе. Да и, судя по всему, не только в ней. Ну и, как это часто случается, трагедии и сломы порождают великие произведения. Хороших произведений немало, великих давно не появлялось. Кто-то из нынешних тридцатилетних, верю, их создаст.

Роман Сенчин
____
В Орехово-Зуево, приехавшая на фестиваль поэзии молодая писательница, спросила кого из современных авторов я бы рекомендовал к прочтению. Назвал дежурный набор поэтов.

Она покрутила головой, дескать, нет, я стихи не люблю, скажите, кого из прозаиков почитать. Назвал Захара Прилепина и Романа Сенчина. Они разные, говорю, как земля и небо, причем совершенно непонятно, кто из них больше земля, а кто небо, но я с удовольствием читаю одного и другого.

Отношение к прозе Захара Прилепина за последние двадцать лет изменилось. От явного отторжения до детского удивления (это когда читаешь с открытым ртом).

Отторжение возникло на рубеже десятых, когда прочитал у Игоря Панина интервью с ним. Захар признавался, что никогда не испытывал депрессии. Мне, как человеку пишущему и страдающему, казался фальшивым другой пишущий, но не страдающий. Да, сейчас смешно звучит. Но именно так было.

Только на войне до конца разобрался с проблемой возникновения отторжения, за время службы не испытав ни одного приступа депрессии.

Прилепин всегда на войне, на драйве. Потому даже легкая меланхолия не свойственна. Хотя вот в последнем романе про собак и людей, она кое-где проскальзывает. Кстати, да. Но прям очень тоненько.

Отношение к прозе Романа Сенчина за всю жизнь ни разу не поменялось. И после его нападок на детей Отечества относился положительно ровно, считая нападки блажью и поиском своего места в новейшей истории.

С Сергеем Шаргуновым получилось сложнее. С его прозой. Впрочем, я с ней мало знаком. Роман "1993" поначалу виделся "прикольным", ну, то есть, ржачно узнаваемым, но со временем начал воспринимать его как набор штампов о девяностых.

114 лет назад родился Александр Твардовский!

Создатель великой «Книги про бойца» («Василия Тёркина»).

О ВОЙНЕ

— Разрешите доложить
Коротко и просто:
Я большой охотник жить
Лет до девяноста.

А война — про всё забудь
И пенять не вправе.
Собирался в дальний путь,
Дан приказ: «Отставить!»

Грянул год, пришёл черёд,
Нынче мы в ответе
За Россию, за народ
И за всё на свете.

От Ивана до Фомы,
Мёртвые ль, живые,
Все мы вместе — это мы,
Тот народ, Россия.

И поскольку это мы,
То скажу вам, братцы,
Нам из этой кутерьмы
Некуда податься.

Тут не скажешь: я — не я,
Ничего не знаю,
Не докажешь, что твоя
Нынче хата с краю.

Не велик тебе расчёт
Думать в одиночку.
Бомба — дура. Попадёт
Сдуру прямо в точку.

На войне себя забудь,
Помни честь, однако,
Рвись до дела — грудь на грудь,
Драка — значит, драка.

И признать не премину,
Дам свою оценку,
Тут не то, что в старину, —
Стенкою на стенку.

Тут не то, что на кулак:
Поглядим, чей дюже, —
Я сказал бы даже так:
Тут гораздо хуже...

Ну, да что о том судить, —
Ясно всё до точки.
Надо, братцы, немца бить,
Не давать отсрочки.

Раз война — про всё забудь
И пенять не вправе,
Собирался в долгий путь,
Дан приказ: «Отставить!»

Сколько жил — на том конец,
От хлопот свободен.
И тогда ты — тот боец,
Что для боя годен.

И пойдёшь в огонь любой,
Выполнишь задачу.
И глядишь — ещё живой
Будешь сам в придачу.

А застигнет смертный час,
Значит, номер вышел.
В рифму что-нибудь про нас
После нас напишут.

Пусть приврут хоть во сто крат,
Мы к тому готовы,
Лишь бы дети, говорят,
Были бы здоровы...

1941—1945

Журнальная версия "Дневника добровольца" в июньском номере "Москвы".


Полную версию можно скачать (электронный формат) или приобрести (бумажный формат) здесь.

Аудиокнига здесь.

***

Девочки постарели,
вроде ещё вчера –
розовые бретели,
тонкие свитера,

пышные без помады
бантики на губах,
и перед ними падал
даже слепой впотьмах.

Туфли на босу ногу,
на голове берет,
мчались через дорогу
только на красный свет.

Прятались за деревья,
звали гулять к реке,
похоть будили в древнем
выцветшем старике.

Сколько их было юных
вмиг поседевших от
горя в конце июня,
в тот сорок первый год…

когда старые добрые друзья смотрят на тебя, как на деревянного истукана )

Есть поэты, которые к каждому стихотворению подходят как к гире или штанге, и между строк у них чувствуется пыхтящая гордость взятым весом и пульсирует норовящий развязаться пупок.
А есть соловьи, которые, подобно митькам, никого не хотят победить и просто ловят кайф от своего пения.
Этим последним можно позавидовать, так как здесь талант не только поэтический, но и человеческий.

Это прекрасно. Впрочем, в "я на море, не могу говорить..." еле уловимое: "Я - Крэпасць, я - Крэпасць..." Ничего не слышно из-за взрывов. Всё рано прекрасно. Как два мира, которые в моменте сходятся и расходятся.

Сегодня в Иркутске

Полевая почта, Радио России
В программе с 22 минуты в рубрике "Портрет героя" читаю отрывок из "Дневника добровольца" о Смайле и Ахмеде.

Впервые на Радио России песня с посвящением Киту (Никите Никитину). Группа "Тристан". Он лежит на поле боя.