Информационно-аналитическая служба "Русская народная линия" опубликовала интервью наших постоянных авторов (поэтов прозаиков, публицистов): с Дмитрием Филипповым беседовал Сергей Арутюнов. Напомним, что впервые это интервью опубликовал наш интернет-журнал 29 июня (https://vk.com/wall-217951071_11030), и оно за 4 дня набрало 6 тыс. просмотров и более 640 лайков.
А завтра в нашем журнале будет опубликовано следующее интервью с поэтом-воином. На этот раз Сергей Арутюнов побеседует с Дмитрием Артисом.
https://ruskline.ru/analitika/2024/07/02/moi_pozyvnoi__vozhak

ДМИТРИЙ АРТИС: «ВЫБОР ПОЭТА ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ЧЕСТЬЮ И СОВЕСТЬЮ»

О русском поэте Дмитрии Артисе говорили и писали задолго до начала Специальной военной операции. Книги, выступления – всё это в его жизни было многократно, однако его выбор пойти добровольцем в спецназ «Ахмат» (подразделение Росгвардии) многие восприняли так изумлённо, будто бы вообще не читали его стихов и совсем не понимали, о чём они.
Не будем прояснять очевидного, а зададим ему, вернувшемуся после двух контрактов и ранения, несколько не слишком очевидных вопросов.

- Дмитрий, надеюсь, что и твой сборник документальной прозы «Дневник добровольца», и твою стихотворную книгу «Он шагает по войне» многие уже прочли, и поэтому, если ты не против, позволь задать несколько вопросов о «втором» фронте Специальной военной операции - духовном. Как ты его воспринимаешь? Достаточно ли на нём и добровольцев (о мобилизованных спрашивать странно)?

- Мой близкий друг о. Сергий Красников, настоятель Храма Всех Святых в земле Российской просиявших в Ростове-на-Дону, на этот вопрос ответил бы лучше. Потому что больше видит и больше знает.

Я могу ответить только за себя: нахожусь ли я на духовном фронте СВО? Мой ответ краткосложен: да.

Единственное, что можно добавить: не так часто, как мог бы и как нужно. Но я работаю над собой.

- Те, кто создавал для нас прекрасный миф о Западе-друге и Западе-герое ещё при социализме, уже тогда были теми, кто с удовольствием выпил бы шампанское за смерть Захара Прилепина, или имели в виду что-то другое?

- Во второй половине восьмидесятых у меня был старший товарищ. В нашем кругу его называли «Америка» за поклонение западному миру. Мне кажется, он был настолько одурманен впихиваемым «Радио Свобода» мифом о прекрасной сказке про жвачку и кока-колу, про джинсы и кроссовки, про бизнесменов и киллеров, что с удовольствием выпил бы шампанского за смерть любого сына Отечества.

Но судьба распорядилась иначе. В начале девяностых он застрелился из того пистолета, который засветился на одном из первых в истории новейшей России заказных убийств. Тот случай воспринимается мной, как предвестник нынешней эпохи. Говорящие, что выпьют шампанское за чью-то смерть, начинают обряд подготовки к самоубийству.

- Генезис предательства страны, сражающейся армии, ненависти и презрения к «низшим» (быдлосам, путиноидам, ватникам), «обманутым пропагандой» - как они заводятся в душе? при каких условиях? Это результат следования по пути наименьшего сопротивления, стадности, чего-то ещё?

- Эстетика предательства начала раскручиваться с середины восьмидесятых, когда болтовня стала цениться выше поступков. В действительности, наверное, раньше, с периода хрущёвской оттепели. Но тогда меня ещё не было. Я сейчас говорю о своём осознанном понимании происходящего.

Так вот, для меня предательство, как самоцель якобы продвинутого населения, начало развитие с середины восьмидесятых. Пик пришелся на конец нулевых-десятые.

Помню литературного как бы приятеля, Царство ему Небесное, который оправдывал предательство за печенюшку, рассказанное Аркадием Гайдаром в повести-сказке про Мальчиша-Кибальчиша. Помню как бы поэтическую книжку ещё одного литературного как бы приятеля, который с началом СВО сбежал в Израиль. Книжка называлась «Поражение Марса», а послесловие к ней, написанное женщиной, именующей себя через местоимение «оно» – «Эстетика предательства». Подобных историй на моей памяти много. Предательство повсеместно идеализировалось. Слабые поддались. Мир (для них) перевернулся с ног на голову. Предавая за какие-то плюшки родных и близких, детей и родителей, предавая землю свою, думали, что совершают высоконравственный поступок, а на самом деле падали в бездну, откуда не возвращаются.

На мой взгляд, проблема не в стадности, а в сбитых ориентирах, в подмене понятий, в зомбированности пары десятков «громких дураков». Здравомыслящих людей в России куда больше.