Но есть ещё одна кучка живших или живущих в России людей, для которых она просто бензоколонка, чужая страна. Их поступки предательством не назовешь. Они изначально работали на дядюшку Сэма, Зёму Рабиновича или Шпрехена Зедойча. Спецоперация выявила подобных людей. Для них наша страна – это чужая Родина, которую необходимо уничтожить, чтобы обогатить свою.

- С какого момента ты осознал себя поэтом, и что для тебя сегодня это понятие? Условие быть со своим народом для поэта - обязательное или желательное? Модно ли говорить о том, что именно страна даёт поэту язык, и силу спортсмену, и все мы находимся в посланье, и исповедуем именно язык страны, а не отвлеченную от нее речь с такой-то национальной лексикой и фразеологией?

- Вспоминаю себя ребёнком. Думаю, что считал себя поэтом уже до того, как научился читать, писать и складывать из слов рифмованные строчки. Для поэта сочинительство не является основным занятием. Это, скорее, следствие.

Я видел на войне парней, которые с трудом говорили на русском, были даже такие, которые грамоту не знали, но я воспринимал их настоящими поэтами.

- Ты, как и я, вступил в жизнь московского поэтического сообщества в первой половине нулевых. Каким оно было тогда и как менялось до сегодняшнего дня? На что опиралось?

- Да какое там сообщество? Сборище молодых никому ненужных людей, которым показывали пальцем, кому необходимо понравиться, а кого предать, чтобы где-то напечататься. На сегодняшний день круг моих близких друзей из поэтического сообщества изрядно проредился. Воздух очистился. Я с теми, кто за печенюшку не изменяет себе, не предает ближнего.

- Людям извне поэтического сообщества почти невозможно постичь его прихотливую динамическую графику. Что, по твоему мнению, определяет выбор поэта, с кем ему быть, какие внутренние установки?

- Выбор поэта определяется честью и совестью. Еще отвагой. Способностью к самопожертвованию. Либо отсутствием всего вышеупомянутого мной. Но это выбор не только поэта. Это выбор человека. В школе учительница по литературе говорила мне о том, насколько неправдоподобно высказывание Горького о слове «человек», которое «звучит гордо». Человек, говорила она, самое отвратительное существо на земле. Он подличает, предает, убивает, обманывает. Гордиться нечем, в общем. Но ведь можно жить так, чтобы гордиться. Можно ведь?

- Насколько наша культура вообще сегодня способна реагировать на происходящее? Она так долго уговаривала себя презирать свой народ и свою же власть, «быть выше», а если и гнаться, то за коммерческим успехом, что адекватность ее лично у меня вызывает огромные сомнения. Как ей очнуться?

- Не привык отвечать за всю нашу культуру. Мне бы не иметь проблем со своей совестью. Она у меня опасная дама. Сейчас я живу с ней в ладу. Ну, бывают косяки, конечно. Смеюсь. Но, повторюсь, я старательно работаю над собой. Только бы хватило сил.

- Может ли когда-нибудь прекратиться бесконечное предательство элитами? Достаточно ли для этого истощить финансовые потоки, насыщающие неприкосновенных русофобов, или потребуются кардинально противоположные элиты, и в том числе в искусстве?

- Сергей, сложные вопросы задаёшь. Я простой человек. Не мыслитель и не политик. Если бы я знал, что нужно сделать для того, чтобы остановить предательство, или, назовем происходящее с отдельными людьми более широким словом, «подлость», то я бы уже давно сделал и остановил.

- Веришь ли ты в малейшую возможность внутреннего преображения России перед лицом не столько экзистенциальной угрозы всему нашему существования?

- Да, иначе бы умер. Смысла не вижу в жизни без веры.

- Как бы ты сформулировал идею, могущую собрать вокруг себя абсолютное большинство русских людей? Очевидно, с безграничным потреблением что-то не заладилось. Нужна ли нам снова глобальная цель, мирового лидерство?