Прекрасная Ани о двоякости. О хорошем в плохом и о плохом в хорошем.

Очень сильный текст Антона Беликова.

Кто не в курсе, Антон — художник, галерист, филосов, который добровольцем ушёл на фронт.
Вот его проект "После иконы".

#война
#общество

Не гори моя рукопись. Не гори.
Не исчезни русскость моя и память.
Идут Смерти лютые косари,
Чтоб мою страну от меня избавить.

Сквозь кустарник прут, не щадя копытц,
Сквозь поток зарниц, не жалея клювов.
Слышишь лязг их гусениц, треск их птиц,
Иноземный шёпот их сластолюбов.

Где стояли по берегам реки
Землепашцы наших родов соседских,
Перерыли пришлые чужаки
Чернозем до прошлых костей немецких.

В нашу землю вонзаются их резцы,
Выгрызают мякоть из чресел ветхих.
И лежат по обочинам погранцы,
И печеных яблок не счесть на ветках.

Но трубить не торопится Левитан
В репродуктор сиплый "urbi et orbi".
Я шепчу "Вставай", я кричу "Восстань",
Наступило время войны и скорби.

Да, очнись же, царь, оглядись, плотва,
Голоси на флюгере драный кочет.
Отступать-то некуда: Курск-Москва -
Шесть часов пути. И везде грохочет.

Гидромет глумится, суля наднях
Персеид полет в августовской сини.
Да во двор - никак: враг уже в сенях
У России.

Добрая (недобрая) часть минобороны в тюрьме за воровство, а мы вынуждены заступаться за полевых командиров, которые сказали о том, что добрая (недобрая) часть минобороны в тюрьме за воровство. Смешно, право слово. Хотя... скорее, грустно.

Возвращение


1.

Хорошо ли вам, покойно,
други милые? Не спится?
Пелось весело, разбойно,
расшивало ваши лица

Чигирином, Конотопом.
Як ся маєте, друзяки?
Москалям не лижем жопу,
а Европе — только сраку?

Как на кладбище, братуха?
Как в Ирландии, Катюха?
Как в Германии, сеструха?
Это пруха чи непруха?

Дочка будет ненавидеть?
Папка снюхался с шалавой?
Похуй бджолы, — мне не видеть
ничего, шо стало с мамой,

Тетей Катей, бабой Галей,
захлебнитесь, суки, ядом.
Мне, руснявому, не надо
ни Германий, ни Италий.

Мне не надобно ни метра
вами брошенной земли.
В песне мертвого поэта
возвращались корабли, —

У святителя Николы
не прошу домой вернуться,
на фасаде мертвой школы
до бендеровца коснуться.

Казино, джек-пот и шлюхи,
уркаганы и марухи,
дядя пес и тетя тварь,
по знаменам киноварь

Вьется росписью жестокой,
шелестит камыш с осокой.
Вова Нарбут без руки
задувает огоньки.


2.

В катакомбах свету мало, —
Ты скрываться не устала?
Ты, что ждешь еще, верна,
Целомудренна, нежна,

Молчалива, как молитва,
Рассекающая бритвой
Боль подпольной тишины,
Навевающая сны

О трагическом финале,
О бестрепетной судьбине,
Нас с тобой не повенчали,
На краснеющей перине

Нам с тобой не оказаться,
Птица нежная, простая,
Открывающая святцы,
Безутешная, святая,

Мы не встретимся с тобою,
Ты не вспомнишь обо мне,
Шевеля немой губою
В мертворожденном огне,

Убаюкивая сына,
Нерожденного Илью.
Золотая Августина,
Не бросай меня, молю.

Пусть во сне тебе приснится
Золотая колесница,
На которой возвратится,
Тот, кто видит ваши лица.

Тот, кого никто не ждет,
Тот, кого никто не вспомнит,
Кто во тьме угасших комнат
Свечи мёртвые зажжёт.

Диванная фашня забралась под плинтус в запрещенной сети и печатает буквы о том, что занимается исследованием зет-поэзии. Комики.

Игорь Караулов: "Что касается «Союза 24 февраля» – мы группа активистов. Мы такая штурмовая группа. Что у нас получится – я пока не знаю. Но мы любую тему, актуальную для нашей литературы, стараемся отрабатывать с тем или иным успехом."

Если кто умеет держать удар, так это Александр Пелевин. Поучиться можно.

Аккуратно, мат! 18+

Видео недели, наверное)

Вот так, с одной руки, не целясь, от бедра с калаша попасть в ФПВ – с ума сойти)

÷÷÷
Они похоронены где-то под Суджей, 
и русская плачет над ними ветла. 
А правда, хорош черепаховый супчик?
А правда, отменные перепела?
Пока особняк генерала Мазепы 
весельем гудит и звенит хрусталём, 
взлетают и падают наши укрепы 
и враг через балки идёт напролом. 
Они похоронены? Свалены в кучу, 
над ними глумится наёмный поляк. 
Над ними плывут чернозёмные тучи 
и нагло висит неприятельский флаг.
И все эти дни с генералом Иудой 
пирует лихой генерал Валтасар. 
И все эти дни, уповая на чудо,
мы ждём, что рассеется этот кошмар. 
И новые жизни кладутся в копилку:
победа придёт, несмотря ни на что.
И вновь сомелье преподносит бутылку 
какого-то очередного шато. 

Говорят, было хорошо. Говорят, можно будет повторить.
А пока поблагодарю Ивана за площадку и дар дипломата; коллег и товарищей - за информационную поддержку; слушателей - за внимание и понимание!
В программе звучали стихотворения разных лет и - как дань уважения - произведения близких мне по духу товарищей: А. Долгаревой, А. Пелевина, Д. Артиса, И. Караулова, Д.Мурзина, М. Ватутиной.
За видео благодарю прекрасных Оль, Соловьёву и Корнееву! Остальных - просто благодарю, потому что был рад видеть!)
Видео 🔞❗️❗️❗️

***

Какие маршалы, такой, блин, и Берлин,
Чего хихикать-то о взятии Нью-Йорка?
И лишь поэты рубят правду-матку, блин,
Бичуя нравы и прорехи видя зорко.

Прорехи обороны всё ясней,
Хотя, пардон, возможно, дыры наступленья.
Вошь украинскую, в окоп укрывшись с ней.
Бурятский вшивец прет без сожаленья.

Слеза поэтки с рюмки первача,
Упав на теплого молочного младенца,
Взовьется в небо фейерверком, как "свеча",
Рассыпав блики по медалям ополченца.

О рукопись моя, о не гори!
Не рвись струна моя! - кругом вопят поэты.
На Патриках гуляют до зари
Ворьё и жулики. А Воланда всё нету.

Зачем-то дурные стихи под именем Мережковского тиснули.

____

Вот человек
босой, идущий полем.
Ему сказали,
поле под контролем.
Ему сказали,
полю можно верить:
крадущиеся
бешеные звери
сюда не доберутся.
Золотится
наивная сурепка и душица.
И ласковая ложь —
не во спасение,
и воскресенье,
но не воскресение.

Подсолнухам
всегда ли хватит духа
прислушаться,
хотя бы краем уха?
Босые, в разнотравной
стороне
идём широким полем,
по войне.

#стихи

БЕЗГРАНИЧНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ
Когда накатывает черное отчаяние и сознание полного бессилия, я всегда вспоминаю эти стихи. За них в 1963 г. юноша из Забайкалья по имени Геннадий Головатый получил премию "Комсомолки". Гена страдал прогрессивной спинальной амиотрофией — у него практически не действовали мышцы.
Я много общалась с Головатым. Этот феноменальный человек, живший буквально единым духом, недвижимый, заработал себе пенсию, исколесил всю страну, дважды женился по страстной любви, растил детей. Младшего назвал Силой - как самое известное свое творение. Так на Руси звали купцов, гнувших двумя пальцами пятаки. Гена Головатый не мог удержать в руке телефонную трубку, но обладал безграничными возможностями.

СИЛА
Слепые не могут смотреть гневно.
Немые не могут кричать яростно.
Безрукие не могут держать оружие.
Безногие не могут идти вперед.

Но — немые могут смотреть гневно.
Но — слепые могут кричать яростно.
Но — безногие могут держать оружие.
Но — безрукие могут идти вперед.

Геннадий Головатый

Позвонившие представились сотрудниками Администрации Президента. Номера донецкие +7 (949)... Ехал в машине, отсюда плохая слышимость плюс протяжно звенящий шум в ушах, как следствие безграничной любви к Отечеству. Говорили что-то о пробелах в трудовой биографии. Послал куда подальше. М. спросила, кто звонил. Ответил, что немцы. Посмотри на меня, делай, как я. Не повторяй известных ошибок. В разговоры ни с кем не вступай. Будешь нужен, за тобой подъедут.

Константин Комаров в небольшом эссе "Зачем "Зачем поэзия"" о книге больших эссе Владимира Козлова "Зачем поэзия":

...используемая Козловым метафора поэзии как лаборатории по выведению нового типа человека неизбежно заставляет вспомнить Гомункулуса из гетевского «Фауста». Само слово «выведение» подразумевает определенную искусственность и неполноценность полученного результата, в то время как поэзия зиждется на основах органики и естественности, «искусственное оплодотворение» здесь вряд ли возможно.

Второе эссе называется «Поэзия как полная противоположность идеологии». Сегодня, когда в так называемой «актуальной поэзии» (да и не только в ней) поэтическое сплошь и рядом подменяется политическим, внятно проговорить их сущностную полярность, конечно, не лишне. Однако яростно защищать поэзию от идеологии, как это пытается делать Козлов, все равно довольно странно, ибо поэзия сама с этим прекрасно справляется, как справлялась всегда. Да и «агитационная» поэзия бывает разная: недаром Мандельштам говорил о «Нигде кроме, как в Моссельпроме», что Маяковский «не поэзию опускает до масс, а массы поднимает до поэзии». Настоящая «агитка» требует гораздо большей виртуозности и мастерства, чем типовое лирическое нытье комнатной температуры.

Я бы не сказал, что нынешняя известная идеологическая поляризация российского общества оказала какое-то ощутимое влияние собственно на поэзию (не путать с литпроцессом). Кто был поэтом до СВО, тот поэтом и остался (изменив порой тематико-мотивное наполнение стихов, но и только), кто не был — так и не стал, ибо поэтом, как мы уже выяснили, человека не делают внеположенные ему события.

Художник выбирает независимость, спору нет, «тайная свобода» (Блок) — его основная ценность и спасительный воздух. Но эту независимость вовсе не обязательно реализовывать в форме апологии эскапизма. Становление художника не подразумевает автоматически аннигиляцию им в себе гражданина: кто кем «быть обязан» (вспоминая хрестоматийного Некрасова) и в какой степени — каждый опять же «выбирает для себя». Державин, Некрасов, Маяковский вполне реализовали свою поэтическую независимость в рамках поэзии, которую принято называть гражданской. В поэме «Владимир Ильич Ленин» Маяковский в первую и главную очередь выражает именно человеческое восхищение Лениным, а уже во вторую — свою идейную солидарность с коммунистической идеологией. Именно это проводит мощный водораздел между поэмой Маяковского и тоннами заслуженно забытых ныне холуйских и выхолощенных славословий пролетарскому вождю.

Теперь об «ответственности художника». Художник «говорит всё», заявляет Козлов. Да, но «всё» можно (и нужно) сказать через частности. «Идеологическое» в этом смысле — материал для поэзии, не хуже и не лучше любого другого, и в этом качестве не может быть отвергнут. Тютчевское «всё во мне, и я во всём» — это ведь не только о поэте во вселенной и вселенной в поэте. Это и о наличествующей социокультурной и политической реальности, в которой Тютчев, будучи дипломатом самого высокого ранга, разбирался отлично. И дорог он нам не только своим космизмом, но и своей философией истории — философией, выраженной через художественные образы. Расширяя и универсализируя призвание художника, Козлов на деле его сужает и обедняет. Отвернувшийся от «идеологии» Блок не был бы тем Блоком, которого мы знаем и любим, и не факт, что написал бы поэму «Двенадцать». Мандельштам не был бы Мандельштамом не только без «Мы живем, под собою не чуя страны», но и без «Оды» Сталину. «Всё» художника — это знаменитое «всё» Александра Введенского, которого тоже вне его эпохи и трагической судьбы обэриутства рассматривать невозможно. Таким образом, позиция Козлова вновь обнаруживает уязвимое, наивное и попросту опасное прекраснодушие...

«Союз 24 февраля»: Что нам делать с толстыми журналами?

Наши предложения.

https://telegra.ph/Soyuz-24-fevralya-CHto-nam-delat-s-tolstymi-zhurnalami-08-13

Хоть кол на голове теши, но пошлость у него все равно там, где человек встаёт в полный рост, а не там, где трусливо отсиживается в кустах.

Пошлость у него там, где человек преодолевает себя, а не там, где в почтенном возрасте обсасывает свои подростковые травмы.

Пошлость у него там, где человек без оглядки идет на смерть ради своих высоких идеалов, а не там, где селится в крайней хате, занимаясь бесконечной демагогией.