***

Какие маршалы, такой, блин, и Берлин,
Чего хихикать-то о взятии Нью-Йорка?
И лишь поэты рубят правду-матку, блин,
Бичуя нравы и прорехи видя зорко.

Прорехи обороны всё ясней,
Хотя, пардон, возможно, дыры наступленья.
Вошь украинскую, в окоп укрывшись с ней.
Бурятский вшивец прет без сожаленья.

Слеза поэтки с рюмки первача,
Упав на теплого молочного младенца,
Взовьется в небо фейерверком, как "свеча",
Рассыпав блики по медалям ополченца.

О рукопись моя, о не гори!
Не рвись струна моя! - кругом вопят поэты.
На Патриках гуляют до зари
Ворьё и жулики. А Воланда всё нету.

Зачем-то дурные стихи под именем Мережковского тиснули.

____

Вот человек
босой, идущий полем.
Ему сказали,
поле под контролем.
Ему сказали,
полю можно верить:
крадущиеся
бешеные звери
сюда не доберутся.
Золотится
наивная сурепка и душица.
И ласковая ложь —
не во спасение,
и воскресенье,
но не воскресение.

Подсолнухам
всегда ли хватит духа
прислушаться,
хотя бы краем уха?
Босые, в разнотравной
стороне
идём широким полем,
по войне.

#стихи

БЕЗГРАНИЧНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ
Когда накатывает черное отчаяние и сознание полного бессилия, я всегда вспоминаю эти стихи. За них в 1963 г. юноша из Забайкалья по имени Геннадий Головатый получил премию "Комсомолки". Гена страдал прогрессивной спинальной амиотрофией — у него практически не действовали мышцы.
Я много общалась с Головатым. Этот феноменальный человек, живший буквально единым духом, недвижимый, заработал себе пенсию, исколесил всю страну, дважды женился по страстной любви, растил детей. Младшего назвал Силой - как самое известное свое творение. Так на Руси звали купцов, гнувших двумя пальцами пятаки. Гена Головатый не мог удержать в руке телефонную трубку, но обладал безграничными возможностями.

СИЛА
Слепые не могут смотреть гневно.
Немые не могут кричать яростно.
Безрукие не могут держать оружие.
Безногие не могут идти вперед.

Но — немые могут смотреть гневно.
Но — слепые могут кричать яростно.
Но — безногие могут держать оружие.
Но — безрукие могут идти вперед.

Геннадий Головатый

Позвонившие представились сотрудниками Администрации Президента. Номера донецкие +7 (949)... Ехал в машине, отсюда плохая слышимость плюс протяжно звенящий шум в ушах, как следствие безграничной любви к Отечеству. Говорили что-то о пробелах в трудовой биографии. Послал куда подальше. М. спросила, кто звонил. Ответил, что немцы. Посмотри на меня, делай, как я. Не повторяй известных ошибок. В разговоры ни с кем не вступай. Будешь нужен, за тобой подъедут.

Константин Комаров в небольшом эссе "Зачем "Зачем поэзия"" о книге больших эссе Владимира Козлова "Зачем поэзия":

...используемая Козловым метафора поэзии как лаборатории по выведению нового типа человека неизбежно заставляет вспомнить Гомункулуса из гетевского «Фауста». Само слово «выведение» подразумевает определенную искусственность и неполноценность полученного результата, в то время как поэзия зиждется на основах органики и естественности, «искусственное оплодотворение» здесь вряд ли возможно.

Второе эссе называется «Поэзия как полная противоположность идеологии». Сегодня, когда в так называемой «актуальной поэзии» (да и не только в ней) поэтическое сплошь и рядом подменяется политическим, внятно проговорить их сущностную полярность, конечно, не лишне. Однако яростно защищать поэзию от идеологии, как это пытается делать Козлов, все равно довольно странно, ибо поэзия сама с этим прекрасно справляется, как справлялась всегда. Да и «агитационная» поэзия бывает разная: недаром Мандельштам говорил о «Нигде кроме, как в Моссельпроме», что Маяковский «не поэзию опускает до масс, а массы поднимает до поэзии». Настоящая «агитка» требует гораздо большей виртуозности и мастерства, чем типовое лирическое нытье комнатной температуры.

Я бы не сказал, что нынешняя известная идеологическая поляризация российского общества оказала какое-то ощутимое влияние собственно на поэзию (не путать с литпроцессом). Кто был поэтом до СВО, тот поэтом и остался (изменив порой тематико-мотивное наполнение стихов, но и только), кто не был — так и не стал, ибо поэтом, как мы уже выяснили, человека не делают внеположенные ему события.

Художник выбирает независимость, спору нет, «тайная свобода» (Блок) — его основная ценность и спасительный воздух. Но эту независимость вовсе не обязательно реализовывать в форме апологии эскапизма. Становление художника не подразумевает автоматически аннигиляцию им в себе гражданина: кто кем «быть обязан» (вспоминая хрестоматийного Некрасова) и в какой степени — каждый опять же «выбирает для себя». Державин, Некрасов, Маяковский вполне реализовали свою поэтическую независимость в рамках поэзии, которую принято называть гражданской. В поэме «Владимир Ильич Ленин» Маяковский в первую и главную очередь выражает именно человеческое восхищение Лениным, а уже во вторую — свою идейную солидарность с коммунистической идеологией. Именно это проводит мощный водораздел между поэмой Маяковского и тоннами заслуженно забытых ныне холуйских и выхолощенных славословий пролетарскому вождю.

Теперь об «ответственности художника». Художник «говорит всё», заявляет Козлов. Да, но «всё» можно (и нужно) сказать через частности. «Идеологическое» в этом смысле — материал для поэзии, не хуже и не лучше любого другого, и в этом качестве не может быть отвергнут. Тютчевское «всё во мне, и я во всём» — это ведь не только о поэте во вселенной и вселенной в поэте. Это и о наличествующей социокультурной и политической реальности, в которой Тютчев, будучи дипломатом самого высокого ранга, разбирался отлично. И дорог он нам не только своим космизмом, но и своей философией истории — философией, выраженной через художественные образы. Расширяя и универсализируя призвание художника, Козлов на деле его сужает и обедняет. Отвернувшийся от «идеологии» Блок не был бы тем Блоком, которого мы знаем и любим, и не факт, что написал бы поэму «Двенадцать». Мандельштам не был бы Мандельштамом не только без «Мы живем, под собою не чуя страны», но и без «Оды» Сталину. «Всё» художника — это знаменитое «всё» Александра Введенского, которого тоже вне его эпохи и трагической судьбы обэриутства рассматривать невозможно. Таким образом, позиция Козлова вновь обнаруживает уязвимое, наивное и попросту опасное прекраснодушие...

«Союз 24 февраля»: Что нам делать с толстыми журналами?

Наши предложения.

https://telegra.ph/Soyuz-24-fevralya-CHto-nam-delat-s-tolstymi-zhurnalami-08-13

Хоть кол на голове теши, но пошлость у него все равно там, где человек встаёт в полный рост, а не там, где трусливо отсиживается в кустах.

Пошлость у него там, где человек преодолевает себя, а не там, где в почтенном возрасте обсасывает свои подростковые травмы.

Пошлость у него там, где человек без оглядки идет на смерть ради своих высоких идеалов, а не там, где селится в крайней хате, занимаясь бесконечной демагогией.

Благослови, Господи, долины и реки,
Благослови гладиолусы и полынь,
Прими, что есть хорошего в человеке,
А иное отринь.

Тяжелы грехи наши, и год за годом
Не становится слаще водка и крепче сон.
Если и очищаемся - только медом
С начальных времён.

Рядом война, но все равно встречаем рассветы,
Провожаем закаты, воздвигаем стены вранья.
Не оставляй нас Господи, глядя на это,
Услади
Горькия люди Твоя.

«Пушкинский полк»:
Игорь Панин

В дни, когда враг вторгся на древние русские земли под Курском, жгёт наши приграничные посёлки и города, и угрожает нашим национальным святыням в Рыльске и Курской-Коренной пустыни – Главное военно-политическое управление Вооруженных сил РФ, Союз писателей России и Администрация городского округа Долгопрудный МО продолжает всероссийский поэтический проект «Пушкинский полк».

Лучшие стихи лучших современных поэтов – участников СВО и волонтёров Победы, работников агитбригад и участников литературных десантов на передовую, тружеников тыла - в исполнении авторов в проекте:
«Пушкинский полк».

Враг будет разбит!
Победа будет за нами!

Журнал ГВПУ ВС РФ "Политрук"
и
Медиацентр "Долгопрудный" представляют:

Кавалер Медали Ордена
За заслуги перед Отечеством II степени
Игорь Панин.

#Политрук
#медиацентр_Долгопрудный
#Пушкинский_полк

https://rutube.ru/video/private/28105bd2d70409ec02cf2f19da5ad305/?p=GisbQnzrbl76JnudGYUbFQ

https://vk.com/wall-197672342_3934

Новый цикл.
КАК Я ОБМАНУЛ ЭТО ЛЕТО

***
Время замедляется,
время, как кофта-цветок, распускается,
так шепотом, шорохом, опытом начинает считать:
мне тебя этим словом, жалобными словами
ни обнять, ни огладить, 
ни опытными руками 
словно петельку не поддеть, 
снова в складочку не собрать. 

https://snob.ru/literature/kak-ia-obmanul-eto-leto-tsikl-stikhotvorenii-dmitriia-vodennikova/

Когда мы сожрём всех (а мы сожрём), то всё равно не насытимся. Чувство голода помогает работать, что не скажешь об унынии, которым грешат сегодняшние посты дорогих мне людей.

А если серьёзно, то ничего не изменится. Никогда. Но если вы сложите ручки, то вас не будет, и не будет того, что вы любите. Можно, конечно, плюнуть на борьбу, растереть ногой по полу самолюбие и перейти к описанию хоботка муравьеда, ради признания в среде законченных подлецов и негодяев. Но оно того не стоит.

Семён Пегов
КАЖДОМУ

Как при нашествии горят монастыри,
Смешалось всё — шахиды, крестоносцы,
Фальшивые и древние погосты,
И мытари, и мцыри, и цари…
И рыцари, идущие на зов,
И глас земли расслышавшие вещий,
И хохот хлама — яростней и хлеще
Картавых идолов, оплёванных божков,
Разорванных случайностью орбит,
Изысканных и чёрных обелисков
Того, что стало безнадёжно близким,
Что мы должны на сердце зарубить, —
«Пространство сужено, но всем нам суждено
Растаять в языке родном и русском,
Гореть под Суджею, куражиться под Курском —
Своей войны вертеть веретено».
И в этой мельнице и трус, и балабол,
И тот, кто грозно может супить брови,
Способны совершить внезапный подвиг —
Продлить веков трагический помол,
В порыве прикрепить себя к плеяде,
Свою судьбу в истории рассеять,
Где каждому бойцу по Илиаде
И каждому отцу — по Одиссее.

Не вижу среди стоящих на коленях редколлегии журнала "Знамя". В полном составе.

Ничего-ничего, построим домик. Если уже не можешь воевать (это я себе), то хотя бы строй.

Режиссёру фильма "Как настоящий солдат" прекрасной Анжелике нужна помощь городов. Помощь человеческая. Не финансовая.

Финансовая тоже нужна. Если честно. Но ещё не хватает человеческой.

Михаил Тарковский:

"Высота нашей литературы и кино сильно раздражала определенные круги и была фактически отменена. Дорвавшаяся до денег и власти «культурная элита» заявила: Пушкин, Достоевский, Толстой — это все, конечно, прекрасно, но сейчас другое время… А время у нас на Руси всегда одно. И то, что является предметом нашей любви и верности, незыблемо: любовь к Родине, любовь к близким, бесстрашие в их защите, соборность, способность служить и жертвовать собой. Как Василий Макарович служил Родине — при всей многогранности, это было в нем первично. Все великие русские художники были того же подвижнического склада — в любой момент могли отложить перо или камеру и взять в руки автомат".

https://portal-kultura.ru/articles/books/363775-pisatel-mikhail-tarkovskiy-bunin-esenin-shukshin-prilipayut-k-russkoy-dushe-kak-rubashka/