Стихотворение дня

в каждом шкафу, как водится, есть скелет
в каждой саванне бродит ручной жираф
смерть насекомого на лобовом стекле
вытянешь руку на ощупь жара, жара

времени вехи стерлись в расплаве дней
в зыбком пространстве пекла и черти врозь
те, с кем стояли когда-то спина к спине
ныне проходят мимо, глядя насквозь

боже, не дай сподобиться добрых дел
разом пришьют до кучи девчат, деньжат
не отыми последний земной удел
просто позволь мне, боже, бежать, бежать

просто смотреть в окно, как уходят вдаль
тяжким бетонным галопом опоры ЛЭП
и, замерев на вдохе, вдавить педаль
чуя за пашней дом и вино, и хлеб

боги играют в кости в тени аллей
мухи сосут из трупов медвяный сок
просто валить вперед до скончанья лет
так, чтоб у них к гортани язык присох

Сергей Трунев

Нельзя так женщин обижать. Особенно поэтесс.

Мне кажется, у того концертного зала в Томске, который ломит за аренду, большие проблемы с пожарной безопасностью.

Не знаю, о каком советском следе говорит Андрей. Это всего лишь вырванный кусок истории, на котором трудно уместить опыт всей Отечественной литературы.

Мне кажется, о поэзии лучше рассуждать подкладываю кальку религии, а не политического строя. Язычество, атеизм, единобожие.

Если смотреть с этой стороны, то советского следа - атеизма - будет гораздо меньше, чем того же язычества или единобожия.

А структура литературного текста - темы, лексика, композиция, технический инструментарий - в постоянном развитии. С каждым витком истории богаче.

В текстах девятнадцатого века нет двадцатого. Но в текстах двадцатого - он есть. А в текстах двадцать первого есть и девятнадцатый и двадцатый. И непонятно, какого из них больше.

К предыдущему посту довесок.

Вон, если посмотреть на Степанцова, то в нём больше от Некрасова (Кому на Руси жить хорошо), чем от эстрадников и тихих лириков второй половины двадцатого. Ни о каком сталинском классицизме даже речи нет. Хотя накопленный инструментарий - технические приёмы - вбирает в себя два-три века Отечественной поэзии. Там и Сумарокова найдешь и Сашу Чёрного и рубрику "Рога и копыта" из советской Литературной газеты.

Классика на разогреве у рока. Очевидно же! Это раз. В Москве вероятность попадания в плен выше, чем на передовой. Это два. Чичерина подсиживает Петра Лундстрема на десять лет дольше, чем Пётр Лундстрем подсиживает Чичерину. Это три.

В день воссоединения Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области с Российской Федерацией напомним, что русская поэзия не молчала и не молчит. Русский поэт проговаривает самые главные, самые важные вещи.

👆👆👆Вот как это было в ЦДЛ в мае прошлого года. Как реагировала наша золотая публика.
Как это будет в ЦДЛ 17 октября?
Приходите, смотрите, участвуйте!
https://cheka.timepad.ru/event/3042809/

Калининград, Москва, Воронеж, Нижневартовск, Барнаул и Архангельск, встречайте, к вам едут поэты!
Челябинск, Владимир, Ижевск, Сергиев Посад, Ярославль, Санкт‐Петербург, мы постараемся приехать, спасибо за приглашения!

О дне сегодняшнем, о самом страшном и о самом светлом, о надежде и любви, о чести и мужестве говорит самым доверительным образом русская Лира.

Проект "Поэты – России" реализуется при поддержке:
Президентского фонда культурных инициатив,
Фонда Захара Прилепина,
федерального СМИ "Ваши Новости",
культпространства "Бункер на Лубянке".

Где-то на огородах бьётся в истерике эпигон Жириновского: "Вы всё равно все умрете!"

Родились они под Запорожьем.
В Советском Союзе.
Двое братьев, казачьи потомки, Иван с Николаем.
Гоняли в футбол они, прятались в кукурузе,
А соседский пес на них заливался лаем.

Подросли - разъехались.
Иван - под Херсоном,
Николай - под Донецком, работал на шахте в забое.
А потом началась война по своим законам.
Затянула и поволокла Николая с собою.

С автоматом стареньким он зашагал по фронту -
Чтоб сберечь ту землю, что он нарек своею.
И кружили вороны над линией горизонта,
И бойцы застывали, как памятники, каменея.

А Иван женился, родился сынок Илюша.
Не летели бомбы - только неумолимо
Шло чужое, свирепое, всю Украину утюжа,
Ни единого из человек не оставив мимо.

Сыну в садике говорили: убей вражину.
И в России враги, и в Донецке, где дядя Коля.
А Иван хватался за голову: мы ж дружили.
Мы совсем иное в своей изучали школе.

Мы же были одним народом, одной страною,
Как же это, что же такое случилось с нами?
И катились судьбы, изломанные войною.
Николай поливал своей кровью старое знамя.

Ранен был три раза, женился на медсестричке
Из Луганска. Увидел ее на больничной койке
И запомнил навек эти скулы и эти реснички,
На войне - любовь? Случается и такое.

А потом, через восемь лет стрельбы, бомбежек, окопов,
Подошла Россия, и фронт покатился на запад.
Шел вперед Николай, раненье едва заштопав.
Думал: "Может, увижу могилы мамы и папы.

Как там брат? Поменял телефон, не звонит, не пишет.
Восемь лет мы были с ним в разных враждебных странах".
Занесло Николая на юг. На заправке вышел -
И лицо к лицу увиделся он с Иваном.

Восемь лет разделенности, тихого кровного зова,
Восемь лет молчания, древнего, мира старше
Позади оказались. И, не говоря ни слова,
Братья крепко обнялись.
Не знаю, что было дальше.

Анна Долгарева | Стихи | Подписаться

***

Холодно, холодно мне и печально,
даже когда прикасаюсь к тебе.
Не потому ль пожимает плечами
белое небо в моём октябре?
Холодно, холодно мне и печально.

Было ли, не было, помнить не помню.
Ты говорила – и верилось мне,
что заполняет сердечную пойму
белое небо, которого не...
Было ли, не было, помнить не помню.

Сыро на улице, в доме тревожно.
Руки на холоде, ноги в тепле.
Будто на все времена подорожник –
белое небо в моём октябре.

2009 г.

#стихи #дмитрий_артис2009 #поэзия #poetry #poems

Стихотворение дня

Не забудь обо всем, ни о чем не забудь,
Это время ложится плитою на грудь,
В ожидании верной развязки
Не герой из затейливой сказки.
Если ласки хотел, то довольно сбылось,
Прокатился привольно на русском авось
Из Хабаровска до Петрограда.
И другого пространства не надо.
Посидишь и покуришь на том рубеже,
Где покой невозможен и счастье уже
Так немного тебя беспокоит.
Светлый вечер над черной рекою.
Словно тень подвалил непростой паренёк,
Сел на корточки: пива не хочешь глоток?
Не готов ещё? Ладно до встречи.
Огонёк папиросы, во всем перекос,
На любые ответы - неточный вопрос,
И заполнить бессонницу нечем.

Андрей Полонский

Год назад

Дурные новости что пища для ума,
Во сне ворочаешься, приобняв подушку.
Всего-то осень наступила, не зима,
Но в сердце холод нелюбви, на всю катушку.
Когда Ассоль своих дождëтся парусов
Такого цвета, что подумаешь о Фрейде,
Мы, верно, будем в горнем мире праотцов,
Где только Ноева посудина на рейде.
Дурные новости, поплюй через плечо,
Когда проснëшься на краю, в долгах и боли.
Прими холодный душ, отмойся горячо.
И перейди всю жизнь, как будто это поле.

30 сентября 2023 года

#стихи

Поздравляю Евгения Поддубного с присвоением звания Герой России.

У меня специфическое отношение к наградам, впрочем, как у всех воевавших и воюющих парней. Не за ними шли. Был случай, когда к нам в отряд попал боец, награжденный «Мужиком» (Орден Мужества). На первом выходе сломался. Застопорило. Не знаю, испугался или ещё что. Ничего особенного в задаче не было. Подробности опущу. Скажу только, что «Ноги» с разведкой отряда по несколько раз на дню выполняли подобные задачи. Простые бойцы тоже. Не так часто, но всё-таки. Слышал, что через пару недель боец привел себя в порядок и вышел. Нюансы истории прошли мимо меня. Я в то время безвылазно торчал на боевом. Но хотел сказать о другом. Из моего отряда ни один человек не получил ни одной Государственной награды. Были награды подразделения. Например, Луна, пришедший вытаскивать подраненного меня и мою группу, был награжден Звездой «Ахмата», хотя, на мой взгляд, те задачи, которые вместе со своей группой (он был старшим) выполнял Луна, достойны Ордена Мужества. О парнях могу говорить бесконечно. Пока не всё можно. Но то, что они делали каждый божий день, не думая о наградах и каких-то ништяках в виде государственных льгот и пр., лично у меня вызывало настоящее мужское восхищение. Такое же мужское восхищение у меня вызывала работа Евгения Поддубного. Мои, повторюсь, поздравления. А награды тех, кто по тем или иным причинам пока не отмечен, ещё догонят. Наши награды нас догонят, парни.

÷÷÷
Город сморщен, по краям обуглился.
Мы его сжигаем, как письмо.
Дымом задохнувшиеся улицы
мусорным самумом занесло.

Падал батальон за батальоном
замертво у этих чёрных врат.
Город будто был заговорённым:
от стены отскакивал снаряд.

Чародей под вечер слал ворону,
и ворона каркала во тьме:
"Русский воин, позабудь дорогу
в неприступный город на холме.

Здесь тебе прожгут затылок оловом,
немочью обвяжут, как ремнем".
Командир закуривал и сплёвывал:
"Ничего, ещё раз поднажмём".

Поднажали. Рухнуло заклятье,
и сквозь чёрный холод, чёрный жар
с четырёх сторон заходят братья
в обречённый город Угледар.

Сдаться в плен считайте высшим благом,
если жизнь хоть как-то дорога.
Хорошо горит под русским флагом
гордость неуёмного врага.

БМП елозит пыльным траком
по костлявым пальцам колдуна,
и немногим выжившим собакам
мы даём иные имена.

С Леной познакомились в 96-м году. Она была и остаётся лучшей. Так странно видеть юбилейную цифру. Мне кажется, мы по-прежнему те, мололые-глупые-красивые, способные удержать мир на кончике пальца. С днём рождения, Лена!

Объясните им значение слова "релокант".

А полтора века назад релокантом был Чехов.

Парни из Федеральной службы безопасности стали ходить на задержание в тактической военной форме (мультикам). Роднее выглядят. Ближе. Раньше только в чёрном.