"Мнѣ необходимъ Вашъ сертукъ, штиблеты и вороной скакунъ!"
Форменная сенсація приключилась въ энтихъ нашихъ электротелеграфахъ всея Руси, гдѣ намедни появилась синематографическая афиша къ новому фильму "Механическій Убивецъ - шестое пришествіе" съ участіемъ легендарнаго атлета и лицедѣя Арно Чернопашского.
Въ нашумѣвшей эпопеѣ дѣйствіе происходитъ то въ далёкомъ будущемъ многострадальной отчизны, гдѣ власть захватили лишившіеся управленія механическіе гомункулы, что свергли самодержавіе и установили диктатуру разумныхъ механизмовъ, а для людей учинили загоны въ дремучей тайгѣ, гдѣ всячески измываются надъ ними, то переносится въ Екатерининскія времена, въ атмосферу пышныхъ баловъ и дворцовыхъ интригъ.
Въ теченіи пяти синематографій зритель познаетъ перипетіи нѣсколькихъ эпохъ, проникнется утопизмомъ идей механизаціи ручного труда, полюбитъ народовольцевъ и разочаруется въ оныхъ, едва успѣвая слѣдить за сюжетомъ, исполненнымъ трансвременныхъ кульбитовъ.
Арно Чернопашскій, изображая парового гомункула-душегубца прибываетъ въ прошлое, дабы умертвить суфражистку іудейскаго происхожденія Сарочку Канарейкину, которую спасаетъ плѣненный во время русско-японской кампаніи самурай по прозвищу "Рисъ", что намедни бѣжалъ съ каторги.
Во время каторжныхъ работъ самураю было видѣніе, что мамзель Канарейкина должна понести отрокомъ, что спасетъ міръ отъ нашествія паровыхъ гомункуловъ, однако Сарочка оказывается вѣтреной барышней и не вѣритъ самураю. Опосля долгаго целибата на каторгѣ "Рисъ" склоняетъ Сарочку къ амурнымъ утѣхамъ и становится отцомъ Мессіи, который предотвратитъ Свѣтопреставленіе.
Гомункулъ-Чернопашскій настигаетъ нашихъ голубковъ и самурай-"Рисъ" героически гибнетъ въ эспадронномъ поединкѣ на несущемся къ обрыву бронепоѣздѣ. Сарочка, используя природную смекалку, обрушиваетъ на парового убивца рельсы изъ вагонетки.
Далѣе дѣйствіе переносится въ отроческіе времена сарочкиного отпрыска Ивашки Канарейкина, что выросъ въ дали отъ города въ цыганскомъ таборѣ, гдѣ получилъ соотвѣтсвующее разбойное воспитаніе. Онъ напропалую воруетъ коней у зажиточныхъ крестьянъ, промышляетъ карманными кражами на ярмаркахъ и прогуливаетъ гимназію, превосходя сверстниковъ недюжиннымъ умомъ, свободно владѣетъ французскимъ и пишетъ стихи.
Маманъ Сарочка содержится въ богадѣльнѣ при монастырѣ въ особой кельѣ подъ замкомъ. Доктора сочли её душевно хворою и поставили на ея судьбѣ крестъ. Промежъ тѣмъ её регулярно посѣщаютъ видѣнія, въ которыхъ пьяные матросы во главѣ съ паровымъ гомункуломъ на броневикѣ штурмуютъ Зимній Дворецъ.
Арно Чернопашскій сызнова пребываетъ въ прошлое изъ грядущихъ времёнъ, на сей разъ для спасенія незадачливого Ивашки. Они чудомъ уцѣлѣли въ верховой погонѣ на краденомъ аргамакѣ, во время которой ихъ преслѣдовалъ на заниженной паровой бричкѣ текучій чугунный черкесъ, способный отлить изъ себя любое орудіе, хоть клинокъ, хоть Царь-пушку. Въ ходѣ замысловатыхъ перипетій жидкаго черкеса низвергаютъ въ уральскую шахту, гдѣ мастеровые отливаютъ чугунные колокола.
Затѣмъ уже взрослый Иванъ Канарейкинъ подвергается нападенію стальной гарпіи въ человѣческомъ обличіи, которая интригами и подкупомъ провоцируетъ возстаніе въ рабоче-крестьянской средѣ. Иванъ съ пріятелями изъ лицея укрывается въ старой каменоломнѣ, а въ странѣ начинается гражданская война.
Въ далёкомъ будущемъ, тѣмъ не менѣе, живётъ и здравствуетъ уже изрядно возмужавшій Иванъ, возглавившій офицерскій батальонъ. Cъ отрядомъ смѣльчаковъ Иванъ проникаетъ на таинственную мануфактуру, гдѣ, какъ въ мастерской доктора Франкенштейна, штабелями хранятся готовые къ оживленію механическіе убивцы. Иванъ становится жертвой инсинуаціи и едва не гибнетъ въ револьверной дуэли. Полковымъ эскулапамъ насилу удается его спасти, пересадивъ ему сердце боевого товарища.
О чёмъ будетъ повѣствовать новая часть эпопеи доподлинно неизвѣстно, однако Арно Чернопашскій въ роли паровго гомункула осѣнитъ её тріумфальнымъ возвращеніемъ и произнесетъ сакраментальную фразу: "Я воротился, шельмы, етить васъ поперёкъ и вдоль!" и уже заради одного этого стоитъ всенепремѣнно посѣтить синематографъ
Форменная сенсація приключилась въ энтихъ нашихъ электротелеграфахъ всея Руси, гдѣ намедни появилась синематографическая афиша къ новому фильму "Механическій Убивецъ - шестое пришествіе" съ участіемъ легендарнаго атлета и лицедѣя Арно Чернопашского.
Въ нашумѣвшей эпопеѣ дѣйствіе происходитъ то въ далёкомъ будущемъ многострадальной отчизны, гдѣ власть захватили лишившіеся управленія механическіе гомункулы, что свергли самодержавіе и установили диктатуру разумныхъ механизмовъ, а для людей учинили загоны въ дремучей тайгѣ, гдѣ всячески измываются надъ ними, то переносится въ Екатерининскія времена, въ атмосферу пышныхъ баловъ и дворцовыхъ интригъ.
Въ теченіи пяти синематографій зритель познаетъ перипетіи нѣсколькихъ эпохъ, проникнется утопизмомъ идей механизаціи ручного труда, полюбитъ народовольцевъ и разочаруется въ оныхъ, едва успѣвая слѣдить за сюжетомъ, исполненнымъ трансвременныхъ кульбитовъ.
Арно Чернопашскій, изображая парового гомункула-душегубца прибываетъ въ прошлое, дабы умертвить суфражистку іудейскаго происхожденія Сарочку Канарейкину, которую спасаетъ плѣненный во время русско-японской кампаніи самурай по прозвищу "Рисъ", что намедни бѣжалъ съ каторги.
Во время каторжныхъ работъ самураю было видѣніе, что мамзель Канарейкина должна понести отрокомъ, что спасетъ міръ отъ нашествія паровыхъ гомункуловъ, однако Сарочка оказывается вѣтреной барышней и не вѣритъ самураю. Опосля долгаго целибата на каторгѣ "Рисъ" склоняетъ Сарочку къ амурнымъ утѣхамъ и становится отцомъ Мессіи, который предотвратитъ Свѣтопреставленіе.
Гомункулъ-Чернопашскій настигаетъ нашихъ голубковъ и самурай-"Рисъ" героически гибнетъ въ эспадронномъ поединкѣ на несущемся къ обрыву бронепоѣздѣ. Сарочка, используя природную смекалку, обрушиваетъ на парового убивца рельсы изъ вагонетки.
Далѣе дѣйствіе переносится въ отроческіе времена сарочкиного отпрыска Ивашки Канарейкина, что выросъ въ дали отъ города въ цыганскомъ таборѣ, гдѣ получилъ соотвѣтсвующее разбойное воспитаніе. Онъ напропалую воруетъ коней у зажиточныхъ крестьянъ, промышляетъ карманными кражами на ярмаркахъ и прогуливаетъ гимназію, превосходя сверстниковъ недюжиннымъ умомъ, свободно владѣетъ французскимъ и пишетъ стихи.
Маманъ Сарочка содержится въ богадѣльнѣ при монастырѣ въ особой кельѣ подъ замкомъ. Доктора сочли её душевно хворою и поставили на ея судьбѣ крестъ. Промежъ тѣмъ её регулярно посѣщаютъ видѣнія, въ которыхъ пьяные матросы во главѣ съ паровымъ гомункуломъ на броневикѣ штурмуютъ Зимній Дворецъ.
Арно Чернопашскій сызнова пребываетъ въ прошлое изъ грядущихъ времёнъ, на сей разъ для спасенія незадачливого Ивашки. Они чудомъ уцѣлѣли въ верховой погонѣ на краденомъ аргамакѣ, во время которой ихъ преслѣдовалъ на заниженной паровой бричкѣ текучій чугунный черкесъ, способный отлить изъ себя любое орудіе, хоть клинокъ, хоть Царь-пушку. Въ ходѣ замысловатыхъ перипетій жидкаго черкеса низвергаютъ въ уральскую шахту, гдѣ мастеровые отливаютъ чугунные колокола.
Затѣмъ уже взрослый Иванъ Канарейкинъ подвергается нападенію стальной гарпіи въ человѣческомъ обличіи, которая интригами и подкупомъ провоцируетъ возстаніе въ рабоче-крестьянской средѣ. Иванъ съ пріятелями изъ лицея укрывается въ старой каменоломнѣ, а въ странѣ начинается гражданская война.
Въ далёкомъ будущемъ, тѣмъ не менѣе, живётъ и здравствуетъ уже изрядно возмужавшій Иванъ, возглавившій офицерскій батальонъ. Cъ отрядомъ смѣльчаковъ Иванъ проникаетъ на таинственную мануфактуру, гдѣ, какъ въ мастерской доктора Франкенштейна, штабелями хранятся готовые къ оживленію механическіе убивцы. Иванъ становится жертвой инсинуаціи и едва не гибнетъ въ револьверной дуэли. Полковымъ эскулапамъ насилу удается его спасти, пересадивъ ему сердце боевого товарища.
О чёмъ будетъ повѣствовать новая часть эпопеи доподлинно неизвѣстно, однако Арно Чернопашскій въ роли паровго гомункула осѣнитъ её тріумфальнымъ возвращеніемъ и произнесетъ сакраментальную фразу: "Я воротился, шельмы, етить васъ поперёкъ и вдоль!" и уже заради одного этого стоитъ всенепремѣнно посѣтить синематографъ
Я малъ.
Вокругъ – Ямалъ.
Я возлѣ пожарища,
Со мной три товарища.
Какъ пылаетъ амбарище
Они во всѣ шесть смотрѣли.
Взрослые всё тушили.
Взрослые не успѣли.
А я селъ, и мы полетѣли.
Они были свободны!
Обычно они всегда заняты.
Нѣтъ, не взрослые,
а качели.
Дымъ надъ людьми нависъ.
Вверхъ-Внизъ.
Свѣтъ отъ копоти меркъ.
Внизъ-Вверхъ.
Кто тамъ?
Я, мамъ.
Не подрался, просто упалъ.
Нѣтъ, мамъ, никто не толкалъ.
Я, мамъ, самъ.
Бѣжалъ по талому снѣгу
домой, что есть ногъ.
Продрогъ.
Какъ тепло, мамъ,
Въ твои руки уткнуться лбомъ.
Такъ тепло, будто я на качеляхъ,
А рядомъ горитъ домъ.
И металлическій визгъ.
Внизъ-Вверхъ-Внизъ.
Дворникъ пьяный кричалъ на меня:
«А ну – кышъ, мудила!
Это что за хуйня!»
Но я не бѣжалъ отъ огня,
Я ушелъ, когда всё потухло и зачадило.
Я вырасту тоже, сражусь со зломъ, и поддамся злу,
Я вырасту и смогу изъ двухъ золъ выбирать золу.
Между страхомъ и мной треснетъ тоненькое стекло.
Я вырасту, но огонь по-прежнему будетъ значить тепло.
Я не вспомню слова и мысли,
Но вспомню, какъ летятъ искры
И танцуютъ, какъ маленькій фейерверкъ.
Вверхъ-Внизъ-Вверхъ.
Вокругъ – Ямалъ.
Я возлѣ пожарища,
Со мной три товарища.
Какъ пылаетъ амбарище
Они во всѣ шесть смотрѣли.
Взрослые всё тушили.
Взрослые не успѣли.
А я селъ, и мы полетѣли.
Они были свободны!
Обычно они всегда заняты.
Нѣтъ, не взрослые,
а качели.
Дымъ надъ людьми нависъ.
Вверхъ-Внизъ.
Свѣтъ отъ копоти меркъ.
Внизъ-Вверхъ.
Кто тамъ?
Я, мамъ.
Не подрался, просто упалъ.
Нѣтъ, мамъ, никто не толкалъ.
Я, мамъ, самъ.
Бѣжалъ по талому снѣгу
домой, что есть ногъ.
Продрогъ.
Какъ тепло, мамъ,
Въ твои руки уткнуться лбомъ.
Такъ тепло, будто я на качеляхъ,
А рядомъ горитъ домъ.
И металлическій визгъ.
Внизъ-Вверхъ-Внизъ.
Дворникъ пьяный кричалъ на меня:
«А ну – кышъ, мудила!
Это что за хуйня!»
Но я не бѣжалъ отъ огня,
Я ушелъ, когда всё потухло и зачадило.
Я вырасту тоже, сражусь со зломъ, и поддамся злу,
Я вырасту и смогу изъ двухъ золъ выбирать золу.
Между страхомъ и мной треснетъ тоненькое стекло.
Я вырасту, но огонь по-прежнему будетъ значить тепло.
Я не вспомню слова и мысли,
Но вспомню, какъ летятъ искры
И танцуютъ, какъ маленькій фейерверкъ.
Вверхъ-Внизъ-Вверхъ.
Юный Артюръ, лицеистъ, сынъ военнаго, покорявшаго Алжиръ, терзается монотонностью дней въ Шарлевильскомъ лицеѣ. Исполненный томнаго вдохновенія, онъ пишетъ свое первое стихотвореніе и покидаетъ стѣны обители знаній, пустившись на поиски приключеній. Дорожныя перипетіи приводятъ его въ Парижъ, гдѣ, оцѣнивъ юное дарованіе по достоинству поэтъ Поль Верленъ вводитъ въ его кругъ…то есть, pardon, вводитъ его въ кругъ мѣстной богемы.
Совершая возліянія, слагая памфлеты, устраивая драки и разнузданные оргіи, мсье Рембо коротаетъ парижскій періодъ жизни, въ концѣ котораго принимаетъ участіе въ Возстаніи Парижской Коммуны, гдѣ парижане запомнили его, какъ мускулистаго юношу, стрѣляющаго по версальцамъ изъ пушки безъ лафета, просто держа ея въ рукахъ.
Версальцы одерживаютъ побѣду, утопивъ Парижъ въ крови разстрѣлянныхъ федератовъ и Рембо скрывается въ Булонскомъ лѣсу, совершая дерзкіе вылазки и грабя продуктовые обозы и почтовые дилижансы, употребляя для этого средневѣковый арбалетъ, возстановленный по обнаруженнымъ въ разрушенномъ замкѣ чертежамъ.
Спасаясь отъ преслѣдованія Поль Верленъ и его героическій протеже Артюръ Рембо проникаютъ на корабль переодѣвшись въ дамскія платья и отбываютъ въ Лондонъ, послѣ чего странствуютъ по Европѣ, промышляя литературнымъ наемничествомъ.
Будучи опьяненнымъ парами абсента Рембо прострѣливаетъ Верлену запястье въ порывѣ ревности, дабы отвадить его отъ вредной привычки рукоблудить, созерцая открытки съ изображеніями нагихъ куртизанокъ. Этотъ досадный инцидентъ ставитъ точку въ отношеніяхъ куртуазныхъ риѳмоплетовъ. Рембо, спасаясь отъ каторги, отправляется въ Йеменъ, гдѣ занимается торговлей оружіемъ.
Въ Йемене Рембо повреждаетъ колѣно и попадаетъ въ госпиталь, гдѣ знакомится съ умирающимъ контрабандистомъ, который плѣняетъ трепетный умъ поэта разсказами о чарующемъ мiрѣ далёкой Азіи и о затерянныхъ въ джунгляхъ сокровищахъ. Добравшись до родового помѣстья, Рембо инсценируетъ кончину и тайно подъ покровомъ ночи отбываетъ во Французскій Индокитай.
Согласно разсказу контрабандиста, сокровища находились въ заброшенномъ кхмерскомъ храмѣ, который ватага флибустьеровъ обнаружила, продираясь сквозь джунгли и спасаясь отъ жандармовъ. Позже, всѣхъ ихъ плѣнили туземцы, заточивъ въ подвѣсныя клѣтки, а сбѣжать удалось лишь разсказчику.
Собравъ банду отчаянныхъ головорѣзовъ-авантюристовъ и назвавъ ея «Дряные Мальчишки» въ честь поэтическаго клуба парижской юности Рембо отправляется вызволять плѣнниковъ изъ рукъ жестокихъ туземцевъ. Въ результатѣ умопомрачительныхъ баталій въ горахъ и болотахъ съ использованіемъ митральезъ и пулеметовъ Гатлинга туземцамъ удается уничтожить отрядъ Рембо при помощи дрессированныхъ анакондъ-душительницъ, управляемыхъ гипнотическимъ телекинезомъ.
Оставшись въ одиночествѣ, Рембо сооружаетъ бамбуковую плевательницу и острыми щепками умерщвляетъ всѣхъ охранниковъ подвѣсной тюрьмы, виртуозно обращаясь съ духовымъ оружіемъ, используя навыки, пріобрѣтенные имъ на парижскихъ оргіяхъ. Аналогичныя умѣнія позволяютъ нашему герою голыми руками изловить въ мутной водѣ гадюку для добычи яда.
Рембо освобождаетъ изъ клѣтокъ плѣненныхъ контрабандистовъ, но выясняется, что за время пребыванія въ заточеніи они лишились разсудка. Въ относительно здравомъ умѣ находится корабельный раввинъ, который сообщаетъ, что готовъ раскрыть тайну нахожденія сокровищъ только іудею. Изготовивъ изъ рѣчной гальки каменный ножъ Рембо самостоятельно совершаетъ обрядъ Бритъ Мила и раввинъ рисуетъ ему карту сокомъ каучуковаго дерева на пальмовомъ листѣ.
Обнаруживъ въ кхмерскомъ храмѣ розсыпи драгоцѣнныхъ камней и золотыхъ украшеній Рембо даетъ себѣ зарокъ вернуться, и забираетъ всё, что можетъ унести, чего уже хватаетъ на покупку корабля и роскошнаго особняка въ центрѣ Парижа, съ безбѣднымъ пансіономъ для двухъ поколѣній его потомковъ.
На пути во Францію корабль попадаетъ въ штормъ и терпитъ крушеніе, въ результатѣ котораго Рембо оказывается въ португальской деревушкѣ съ нѣсколькими алмазами въ карманѣ Прево
Совершая возліянія, слагая памфлеты, устраивая драки и разнузданные оргіи, мсье Рембо коротаетъ парижскій періодъ жизни, въ концѣ котораго принимаетъ участіе въ Возстаніи Парижской Коммуны, гдѣ парижане запомнили его, какъ мускулистаго юношу, стрѣляющаго по версальцамъ изъ пушки безъ лафета, просто держа ея въ рукахъ.
Версальцы одерживаютъ побѣду, утопивъ Парижъ въ крови разстрѣлянныхъ федератовъ и Рембо скрывается въ Булонскомъ лѣсу, совершая дерзкіе вылазки и грабя продуктовые обозы и почтовые дилижансы, употребляя для этого средневѣковый арбалетъ, возстановленный по обнаруженнымъ въ разрушенномъ замкѣ чертежамъ.
Спасаясь отъ преслѣдованія Поль Верленъ и его героическій протеже Артюръ Рембо проникаютъ на корабль переодѣвшись въ дамскія платья и отбываютъ въ Лондонъ, послѣ чего странствуютъ по Европѣ, промышляя литературнымъ наемничествомъ.
Будучи опьяненнымъ парами абсента Рембо прострѣливаетъ Верлену запястье въ порывѣ ревности, дабы отвадить его отъ вредной привычки рукоблудить, созерцая открытки съ изображеніями нагихъ куртизанокъ. Этотъ досадный инцидентъ ставитъ точку въ отношеніяхъ куртуазныхъ риѳмоплетовъ. Рембо, спасаясь отъ каторги, отправляется въ Йеменъ, гдѣ занимается торговлей оружіемъ.
Въ Йемене Рембо повреждаетъ колѣно и попадаетъ въ госпиталь, гдѣ знакомится съ умирающимъ контрабандистомъ, который плѣняетъ трепетный умъ поэта разсказами о чарующемъ мiрѣ далёкой Азіи и о затерянныхъ въ джунгляхъ сокровищахъ. Добравшись до родового помѣстья, Рембо инсценируетъ кончину и тайно подъ покровомъ ночи отбываетъ во Французскій Индокитай.
Согласно разсказу контрабандиста, сокровища находились въ заброшенномъ кхмерскомъ храмѣ, который ватага флибустьеровъ обнаружила, продираясь сквозь джунгли и спасаясь отъ жандармовъ. Позже, всѣхъ ихъ плѣнили туземцы, заточивъ въ подвѣсныя клѣтки, а сбѣжать удалось лишь разсказчику.
Собравъ банду отчаянныхъ головорѣзовъ-авантюристовъ и назвавъ ея «Дряные Мальчишки» въ честь поэтическаго клуба парижской юности Рембо отправляется вызволять плѣнниковъ изъ рукъ жестокихъ туземцевъ. Въ результатѣ умопомрачительныхъ баталій въ горахъ и болотахъ съ использованіемъ митральезъ и пулеметовъ Гатлинга туземцамъ удается уничтожить отрядъ Рембо при помощи дрессированныхъ анакондъ-душительницъ, управляемыхъ гипнотическимъ телекинезомъ.
Оставшись въ одиночествѣ, Рембо сооружаетъ бамбуковую плевательницу и острыми щепками умерщвляетъ всѣхъ охранниковъ подвѣсной тюрьмы, виртуозно обращаясь съ духовымъ оружіемъ, используя навыки, пріобрѣтенные имъ на парижскихъ оргіяхъ. Аналогичныя умѣнія позволяютъ нашему герою голыми руками изловить въ мутной водѣ гадюку для добычи яда.
Рембо освобождаетъ изъ клѣтокъ плѣненныхъ контрабандистовъ, но выясняется, что за время пребыванія въ заточеніи они лишились разсудка. Въ относительно здравомъ умѣ находится корабельный раввинъ, который сообщаетъ, что готовъ раскрыть тайну нахожденія сокровищъ только іудею. Изготовивъ изъ рѣчной гальки каменный ножъ Рембо самостоятельно совершаетъ обрядъ Бритъ Мила и раввинъ рисуетъ ему карту сокомъ каучуковаго дерева на пальмовомъ листѣ.
Обнаруживъ въ кхмерскомъ храмѣ розсыпи драгоцѣнныхъ камней и золотыхъ украшеній Рембо даетъ себѣ зарокъ вернуться, и забираетъ всё, что можетъ унести, чего уже хватаетъ на покупку корабля и роскошнаго особняка въ центрѣ Парижа, съ безбѣднымъ пансіономъ для двухъ поколѣній его потомковъ.
На пути во Францію корабль попадаетъ въ штормъ и терпитъ крушеніе, въ результатѣ котораго Рембо оказывается въ португальской деревушкѣ съ нѣсколькими алмазами въ карманѣ Прево
змогая лишенія и отбивъ разбойное нападеніе грабителей, герой, изнуренный голодомъ и лихорадкой, добирается до Парижа.
Здѣсь даётъ о себѣ знать новая напасть: въ результатѣ операціи обрѣзанія, проведенной въ антисанитарныхъ условіяхъ, удъ поэта воспалился и троекратно увеличился въ размѣрахъ, продолжая ежечасно укрупняться въ результатѣ опухоли. Лучшій парижскій венерологъ, чей визитъ стоилъ Рэмбо цѣлаго алмаза, сообщаетъ, что въ столь запущенной ситуаціи можетъ спасти поэта только цѣной ампутаціи дѣтороднаго органа.
Рэмбо отказывается и предпочитаетъ, воспользовавшись ситуаціей безпрецедентнаго укрупненія своего скипетра любви, провести послѣдніе дни жизни въ излюбленномъ парижскомъ борделѣ, куда немедленно отправляется, облачившись въ лучшій фракъ.
Ввиду отсутствія средствъ, герой вынужденъ идти пѣшкомъ черезъ вѣсь городъ, рассчитывая расплатиться въ борделѣ послѣднимъ оставшимся алмазомъ. Въ процессѣ променада вдоль Сены несчастного узнаютъ жандармы, сопоставивъ его личину съ газетнымъ портретомъ торговца оружіемъ и случается погоня по крышамъ и подворотнямъ съ элементами народной французской акробатики Le Parcours.
Достигнувъ воротъ дома терпимости, изрядно попортивъ фракъ и въ цѣломъ утративъ видъ щёголя и повѣсы, обливающійся потомъ и падающій съ ногъ отъ усталости Рэмбо стучится въ двери, используя литую чугунную мошонку атланта, приспособленную въ качествѣ дверного молотка.
Въ роскошномъ фойе, гдѣ его встрѣчаютъ, какъ стараго знакомаго, онъ, повѣдавъ прелестницамъ свои удивительную исторію въ видѣ чувственной элегіи, обнаруживаетъ, что утерялъ во время погони послѣдній алмазъ. Однако, добросердечныя куртизанки, впечатлённыя приключеніями поэта, завидѣвъ, къ тому же, его исполинскихъ размѣровъ естество, топорщащее панталоны, принимаютъ его безплатно.
Final.
Здѣсь даётъ о себѣ знать новая напасть: въ результатѣ операціи обрѣзанія, проведенной въ антисанитарныхъ условіяхъ, удъ поэта воспалился и троекратно увеличился въ размѣрахъ, продолжая ежечасно укрупняться въ результатѣ опухоли. Лучшій парижскій венерологъ, чей визитъ стоилъ Рэмбо цѣлаго алмаза, сообщаетъ, что въ столь запущенной ситуаціи можетъ спасти поэта только цѣной ампутаціи дѣтороднаго органа.
Рэмбо отказывается и предпочитаетъ, воспользовавшись ситуаціей безпрецедентнаго укрупненія своего скипетра любви, провести послѣдніе дни жизни въ излюбленномъ парижскомъ борделѣ, куда немедленно отправляется, облачившись въ лучшій фракъ.
Ввиду отсутствія средствъ, герой вынужденъ идти пѣшкомъ черезъ вѣсь городъ, рассчитывая расплатиться въ борделѣ послѣднимъ оставшимся алмазомъ. Въ процессѣ променада вдоль Сены несчастного узнаютъ жандармы, сопоставивъ его личину съ газетнымъ портретомъ торговца оружіемъ и случается погоня по крышамъ и подворотнямъ съ элементами народной французской акробатики Le Parcours.
Достигнувъ воротъ дома терпимости, изрядно попортивъ фракъ и въ цѣломъ утративъ видъ щёголя и повѣсы, обливающійся потомъ и падающій съ ногъ отъ усталости Рэмбо стучится въ двери, используя литую чугунную мошонку атланта, приспособленную въ качествѣ дверного молотка.
Въ роскошномъ фойе, гдѣ его встрѣчаютъ, какъ стараго знакомаго, онъ, повѣдавъ прелестницамъ свои удивительную исторію въ видѣ чувственной элегіи, обнаруживаетъ, что утерялъ во время погони послѣдній алмазъ. Однако, добросердечныя куртизанки, впечатлённыя приключеніями поэта, завидѣвъ, къ тому же, его исполинскихъ размѣровъ естество, топорщащее панталоны, принимаютъ его безплатно.
Final.
Дѣйствіе оной синематографіи происходитъ въ изжигаемой зноемъ туркестанской пустынѣ, гдѣ въ суровомъ аскетизмѣ проживаютъ чудомъ уцѣлѣвшія опосля міровой войны и великой октябрьской революціи общины нераскулаченныхъ селянъ, коммуны заводскихъ самокатчиковъ, и банды анархистовъ, которыя передвигаются по заброшеннымъ дорогамъ на паровыхъ бричкахъ, самобеглыхъ керосиновыхъ примусъ-мобиліусахъ и дрезинахъ на ручномъ и парусномъ ходу.
Обитатели онаго безрадостнаго міра прозябаютъ въ нищетѣ и болѣзняхъ, ютясь въ рѣдкихъ оазисахъ, окруженныхъ крѣпостными стѣнами и подземныхъ укрытіяхъ, оставшихся на мѣстѣ былыхъ уѣздныхъ городковъ. Порою на оные разрозненные островки жизни, враждующіе между собой, совершаютъ набѣги отряды большевистской продразверстки, чтобы экспропріировать воду, которая въ описанныхъ условіяхъ стала главнымъ рессурсомъ наряду съ керосиномъ, вѣдь именно на водяномъ пару работаютъ паровыя брички.
Главный герой до войны служившій городовымъ днесь трудится дрезиннымъ рикшей и перевозитъ черезъ пустыню пассажировъ, почту и провіантъ по старой полуразрушенной желѣзной дорогѣ. Сгорбленный отъ тяжкаго труда, съ обожженнымъ солнцемъ ликомъ этотъ мужчина въ разсвѣтѣ лѣтъ выглядитъ ветхимъ старикомъ съ бородой священника въ высокомъ санѣ. Онъ – обладатель чудомъ сохранившейся въ новомъ обществѣ книги, подъ названіемъ «Капиталъ» за авторствомъ Карла Маркса. Оный фоліантъ, доставшійся ему отъ отца, нашъ герой хранитъ какъ память и всюду носитъ съ собой, укрывая въ книгѣ какъ въ тайникѣ именной наганъ, оставшійся у него еще со временъ царской службы. Въ народѣ сего сударя прозвали «Безумный Марксъ» ибо никто иной окромя его не рѣшался бороздить на дрезинѣ кишащую лихими людьми пустыню вдоль и поперекъ.
Однажды Марксъ рѣшаетъ достигнуть конца сей пустыни и узнать, что же скрывается за нимъ... На этомъ пути его ждутъ опасныя приключенія и преизрядные оказіи, амурныя чары и дуэльные поединки, заточеніе на каторгу и тріумфальное возвращеніе во главѣ войска самокатчиковъ, постиженіе мудрости предковъ и финальная баталія въ подземномъ хранилищѣ дождевой воды съ опричниками Королевны Фуріи, коварной да зѣло обольстительной воительницы, нареченной Артемидой Пустыни.
Обитатели онаго безрадостнаго міра прозябаютъ въ нищетѣ и болѣзняхъ, ютясь въ рѣдкихъ оазисахъ, окруженныхъ крѣпостными стѣнами и подземныхъ укрытіяхъ, оставшихся на мѣстѣ былыхъ уѣздныхъ городковъ. Порою на оные разрозненные островки жизни, враждующіе между собой, совершаютъ набѣги отряды большевистской продразверстки, чтобы экспропріировать воду, которая въ описанныхъ условіяхъ стала главнымъ рессурсомъ наряду съ керосиномъ, вѣдь именно на водяномъ пару работаютъ паровыя брички.
Главный герой до войны служившій городовымъ днесь трудится дрезиннымъ рикшей и перевозитъ черезъ пустыню пассажировъ, почту и провіантъ по старой полуразрушенной желѣзной дорогѣ. Сгорбленный отъ тяжкаго труда, съ обожженнымъ солнцемъ ликомъ этотъ мужчина въ разсвѣтѣ лѣтъ выглядитъ ветхимъ старикомъ съ бородой священника въ высокомъ санѣ. Онъ – обладатель чудомъ сохранившейся въ новомъ обществѣ книги, подъ названіемъ «Капиталъ» за авторствомъ Карла Маркса. Оный фоліантъ, доставшійся ему отъ отца, нашъ герой хранитъ какъ память и всюду носитъ съ собой, укрывая въ книгѣ какъ въ тайникѣ именной наганъ, оставшійся у него еще со временъ царской службы. Въ народѣ сего сударя прозвали «Безумный Марксъ» ибо никто иной окромя его не рѣшался бороздить на дрезинѣ кишащую лихими людьми пустыню вдоль и поперекъ.
Однажды Марксъ рѣшаетъ достигнуть конца сей пустыни и узнать, что же скрывается за нимъ... На этомъ пути его ждутъ опасныя приключенія и преизрядные оказіи, амурныя чары и дуэльные поединки, заточеніе на каторгу и тріумфальное возвращеніе во главѣ войска самокатчиковъ, постиженіе мудрости предковъ и финальная баталія въ подземномъ хранилищѣ дождевой воды съ опричниками Королевны Фуріи, коварной да зѣло обольстительной воительницы, нареченной Артемидой Пустыни.
ГРОБЪ-СТОПЪ
Сюжетъ не новъ:
Иванъ Голуновъ
Погожимъ днёмъ
Ѣдетъ въ циркъ на Цвѣтномъ.
Тамъ представленіе даютъ на ура
фокусники и дрессированные опера,
факиры пускаютъ огонь афедрономъ
и клоуны жонглируютъ мефедрономъ.
Тамъ пилятъ бюджетъ, заключивъ его въ ящикъ,
атлеты-гробокопатели.
Тамъ журналисты-иллюзіонисты
И методичкоглотатели.
Зрители, словно пчелы въ ульѣ
Гудятъ. Вонъ кони пустились ввскачь.
Вонъ балансируетъ на двухъ стульяхъ
Гуттаперчевый прессъ-гимнастъ, усачъ.
Пассажиръ былъ пьянъ,
Былъ буквально синій.
Капитанъ Акопянъ,
Лейтенантъ Гудини,
Алле! На аренѣ
по взмаху платка
черновикъ превращается
въ грамъ порошка.
Грохотъ литавръ и дуденье фанваръ:
Русскій задержанъ въ Москвѣ Эскобаръ.
Что, Голуновъ,
Роете, бдите, вредите?
Пишете, говорите?
Вотъ за ручками и слѣдите.
Филки-могилочки,
Рубль въ копилочку,
Зацени?
Опусы, фокусы,
Эй, уважаемый,
ручки-то – вотъ они.
Да, журналистъ,
мы кому менты, а кому – кенты,
Верткій глистъ,
что неймется такимъ, какъ ты?
Гордись отчизной, ходи на шопингъ…
Нѣтъ, ты намъ будешь – какъ прыщъ на жопѣ.
Слышь, Голуновъ, ты это, сбавь патетику.
Слышь, Голуновъ, не кетановъ въ пакетикѣ.
Самъ вонъ старшой
не пожалѣлъ тебѣ свой съ коксомъ.
Стоитъ надъ душой,
смотритъ теперь злымъ мопсомъ.
Слышь, Голуновъ,
Здѣсь тебѣ не кино.
Здѣсь человѣкъ человѣку
Бирюковъ давно,
Слышь, говно…
Слышь, копоть,
Хватитъ на мозги капать,
Своей лажею.
Ты учился копать,
Мы учились закапывать
Заживо.
Намъ чисто похеръ.
Это бизнесъ, родной.
Жизнь-то не покеръ,
А дуракъ подкидной.
И не ной, парень,
Вшей корми да зашей карманъ.
Но дуракъ – подкидной,
Но не дуракъ Иванъ.
На ушахъ вся кремлёвскя рать,
И какъ тутъ не орать съ этой рати.
Онъ не сядетъ по вашей статьѣ,
Но однажды
Вы сядете по его статьямъ,
На всѣхъ хватитъ.
Сюжетъ не новъ:
Иванъ Голуновъ
Погожимъ днёмъ
Ѣдетъ въ циркъ на Цвѣтномъ.
Тамъ представленіе даютъ на ура
фокусники и дрессированные опера,
факиры пускаютъ огонь афедрономъ
и клоуны жонглируютъ мефедрономъ.
Тамъ пилятъ бюджетъ, заключивъ его въ ящикъ,
атлеты-гробокопатели.
Тамъ журналисты-иллюзіонисты
И методичкоглотатели.
Зрители, словно пчелы въ ульѣ
Гудятъ. Вонъ кони пустились ввскачь.
Вонъ балансируетъ на двухъ стульяхъ
Гуттаперчевый прессъ-гимнастъ, усачъ.
Пассажиръ былъ пьянъ,
Былъ буквально синій.
Капитанъ Акопянъ,
Лейтенантъ Гудини,
Алле! На аренѣ
по взмаху платка
черновикъ превращается
въ грамъ порошка.
Грохотъ литавръ и дуденье фанваръ:
Русскій задержанъ въ Москвѣ Эскобаръ.
Что, Голуновъ,
Роете, бдите, вредите?
Пишете, говорите?
Вотъ за ручками и слѣдите.
Филки-могилочки,
Рубль въ копилочку,
Зацени?
Опусы, фокусы,
Эй, уважаемый,
ручки-то – вотъ они.
Да, журналистъ,
мы кому менты, а кому – кенты,
Верткій глистъ,
что неймется такимъ, какъ ты?
Гордись отчизной, ходи на шопингъ…
Нѣтъ, ты намъ будешь – какъ прыщъ на жопѣ.
Слышь, Голуновъ, ты это, сбавь патетику.
Слышь, Голуновъ, не кетановъ въ пакетикѣ.
Самъ вонъ старшой
не пожалѣлъ тебѣ свой съ коксомъ.
Стоитъ надъ душой,
смотритъ теперь злымъ мопсомъ.
Слышь, Голуновъ,
Здѣсь тебѣ не кино.
Здѣсь человѣкъ человѣку
Бирюковъ давно,
Слышь, говно…
Слышь, копоть,
Хватитъ на мозги капать,
Своей лажею.
Ты учился копать,
Мы учились закапывать
Заживо.
Намъ чисто похеръ.
Это бизнесъ, родной.
Жизнь-то не покеръ,
А дуракъ подкидной.
И не ной, парень,
Вшей корми да зашей карманъ.
Но дуракъ – подкидной,
Но не дуракъ Иванъ.
На ушахъ вся кремлёвскя рать,
И какъ тутъ не орать съ этой рати.
Онъ не сядетъ по вашей статьѣ,
Но однажды
Вы сядете по его статьямъ,
На всѣхъ хватитъ.
Йесъ, Шіе́съ! –
говоритъ совѣтникамъ Трампъ.
Йесъ, итъ изъ –
тѣ киваютъ при свѣтѣ лампъ.
Дональдъ Трампъ не Обама вамъ,
Но опаснѣй его въ половину:
Намутилъ въ Чемодановкѣ,
Въ Ші́есъ, вонъ, мусоръ подкинулъ.
Трампъ-то удалъ,
cтроитъ намъ полигоны!
Шпіоновъ нагналъ
въ полицейскихъ погонахъ. То прiедутъ менты, то прiедутъ качки.
Господа, можетъ хватитъ втирать намъ очки?
Насъ ломятъ
И сатисфакція становится личной.
Мы въ Коми,
Но ситуація
Далека отъ комичной.
И Коми пока что не въ комѣ.
Не вошла.
Мы не будемъ терпѣть
въ нашемъ домѣ
вашъ шлакъ.
Москвичи!
Мозгъ включи!
Есть что въ противовѣсъ
факту голому?
Васъ конечно же съ рать,
Но зачѣмъ нужно срать
намъ на голову?
Пусть не намъ, изгоямъ,
Корчить здѣсь недотрогу,
Но подкиньте намъ что-то другое,
чего у васъ много?
Пріѣзжаете вы и мы смотримъ на васъ, какъ на Бога.
Ну, подкиньте же намъ хоть больницу или дорогу…
Есть у васъ парки, дворцы, иномарки,
Станцій метро штукъ триста.
Много наркотиковъ,
Вамъ ихъ не жалко
даже для журналистовъ.
Много у васъ амбицій,
Много у васъ инвестицій,
Много бюджетнаго нала.
И намъ бы не помѣшало.
Мы, какъ извѣстно, платимъ налогъ подоходный.
Можетъ и намъ откатятъ налогъ поотходный?
Бунтовать уже въ пору…
Ты хоть смѣйся, хоть плачь.
Здѣсь не интернетъ-форумъ,
Ну зачѣмъ намъ вашъ срачъ?
Безъ лишнихъ словъ, какъ Герасимъ – Муму,
Топятъ нашъ край въ говнѣ.
Мы не въ Крыму и потому
Сакральность мѣстъ не въ цѣнѣ?
Жаловаться и писать? Да ну!
Жаловались уже. Жаловаться на Москву… Кому?
Ну не питерскимъ же.
Вамъ наплевать на наши лѣса,
Слышенъ природы стонъ.
Но кому здѣсь звонить и писать,
Тѣмъ, кому не писанъ законъ?
Мессіи не будетъ въ нашъ бренный вѣкъ,
Такъ что - но пасаранъ.
Въ Россіи бѣды сейчасъ явно двѣ:
Мусоръ и мусора.
Будетъ моментъ искомый,
Выйдетъ народъ изъ комы.
Выйдетъ вамъ бокомъ снова
Какъ съ дѣломъ Голунова.
Станутъ лица бѣлѣе мела.
Кресла скрипнутъ, шатаясь знакомо.
Ну ужъ нѣтъ, не бывать безпредѣлу,
Ни му́сорному, ни мусорско́му.
говоритъ совѣтникамъ Трампъ.
Йесъ, итъ изъ –
тѣ киваютъ при свѣтѣ лампъ.
Дональдъ Трампъ не Обама вамъ,
Но опаснѣй его въ половину:
Намутилъ въ Чемодановкѣ,
Въ Ші́есъ, вонъ, мусоръ подкинулъ.
Трампъ-то удалъ,
cтроитъ намъ полигоны!
Шпіоновъ нагналъ
въ полицейскихъ погонахъ. То прiедутъ менты, то прiедутъ качки.
Господа, можетъ хватитъ втирать намъ очки?
Насъ ломятъ
И сатисфакція становится личной.
Мы въ Коми,
Но ситуація
Далека отъ комичной.
И Коми пока что не въ комѣ.
Не вошла.
Мы не будемъ терпѣть
въ нашемъ домѣ
вашъ шлакъ.
Москвичи!
Мозгъ включи!
Есть что въ противовѣсъ
факту голому?
Васъ конечно же съ рать,
Но зачѣмъ нужно срать
намъ на голову?
Пусть не намъ, изгоямъ,
Корчить здѣсь недотрогу,
Но подкиньте намъ что-то другое,
чего у васъ много?
Пріѣзжаете вы и мы смотримъ на васъ, какъ на Бога.
Ну, подкиньте же намъ хоть больницу или дорогу…
Есть у васъ парки, дворцы, иномарки,
Станцій метро штукъ триста.
Много наркотиковъ,
Вамъ ихъ не жалко
даже для журналистовъ.
Много у васъ амбицій,
Много у васъ инвестицій,
Много бюджетнаго нала.
И намъ бы не помѣшало.
Мы, какъ извѣстно, платимъ налогъ подоходный.
Можетъ и намъ откатятъ налогъ поотходный?
Бунтовать уже въ пору…
Ты хоть смѣйся, хоть плачь.
Здѣсь не интернетъ-форумъ,
Ну зачѣмъ намъ вашъ срачъ?
Безъ лишнихъ словъ, какъ Герасимъ – Муму,
Топятъ нашъ край въ говнѣ.
Мы не въ Крыму и потому
Сакральность мѣстъ не въ цѣнѣ?
Жаловаться и писать? Да ну!
Жаловались уже. Жаловаться на Москву… Кому?
Ну не питерскимъ же.
Вамъ наплевать на наши лѣса,
Слышенъ природы стонъ.
Но кому здѣсь звонить и писать,
Тѣмъ, кому не писанъ законъ?
Мессіи не будетъ въ нашъ бренный вѣкъ,
Такъ что - но пасаранъ.
Въ Россіи бѣды сейчасъ явно двѣ:
Мусоръ и мусора.
Будетъ моментъ искомый,
Выйдетъ народъ изъ комы.
Выйдетъ вамъ бокомъ снова
Какъ съ дѣломъ Голунова.
Станутъ лица бѣлѣе мела.
Кресла скрипнутъ, шатаясь знакомо.
Ну ужъ нѣтъ, не бывать безпредѣлу,
Ни му́сорному, ни мусорско́му.