Строчи, «Максимъ», по трухѣ обывательской,
Щелкай, затворъ, звонче и проворнѣй.
Это революція, ни больше, ни меньше, ​Наденька​,
Прогремѣлъ завѣтный выстрѣлъ «Авроры».
Выстрѣлъ «Авроры», «Авроры» выстрѣлъ.
Это, Надя, не "Не преступленіе и наказаніе”.
Меня ​всѣ​ считали эксцентрикомъ-​популистомъ​,
А я, словно Карла Маркса дополненное переизданіе.
Я тутъ вовсе не для себя уперся рогами,
​Рѣчь​ не обо мнѣ, но во имя народа я долженъ,
Долженъ разжечь поярче революціи пламя,
Хоть и къ возстанію я, Надя, не расположенъ.
Я всегда пилъ съ ​тѣми​, кто пилъ со мной:
Это главное правило пролетарія,
А буржуиновъ ожидаетъ вагонъ сырой,
А дальше ГУЛАГ и ​ночные​ кошмары.

Я противъ Царской Россіи – я Ленинъ, Надя.
Царь – основа, безъ царя, ей, Надя, абзацъ.
А коммунизмъ - это не обоймы, Надя, хотя и обоймы тоже.
Коммунизмъ – это власть совѣтамъ, безъ того онъ – эрзацъ.
Вся власть совѣтамъ, а буржуиновъ – къ отвѣту,
Коммунизмъ держитъ на плаву нашъ ревкомъ.
Проститутка-​Троцкій​ смѣется надъ нами съ портрета,
Но съ ​Троцкимъ​ разберемся мы, ​Надь​, потомъ.
Я какъ рыбакъ, Надя, но вмѣсто рыбы – кадеты,
Монархисты, Надя, меньшевики и эсеры,
Выборъ средствъ невеликъ: стачки, митинги и газеты,
А когда держимъ ​рѣчь​, мы, ​Надь​, революціонеры.
Буржуевъ вообще переборъ, а тутъ еще ​эти​ писаки.
Заполонили Смольный, что-то кричатъ о правахъ.
Писакъ я беру на себя - тащи, ​Надь​, бумаги
И кровавое олово зашипитъ въ ихъ тѣлахъ.

Это олово диктатуры пролетаріата, Надя, это оно,
Олово это не знаетъ пощады, оно отлито давно.
Оно прольется на всѣхъ изъ каждой двери и оконца.
И городъ станетъ свѣтлымъ и яркимъ, Надя, какъ Городъ Солнца.

Три нумера въ поддержку донорства костного мозга

https://www.youtube.com/watch?v=oLjAD7dgvRE

Когда вся их злоба прольётся кусающим градом,
когда все колокольни ударят в набат,
Нет большей чести, чем стоять с тобой рядом,
Мой неизвестный брат.
Когда все их плевки превратятся в выстрелы,
в связку ключей, открывающих дверь домой,
Нет большей веры, что всё-таки выстоим,
Брат неизвестный мой.
Когда они голодною саранчёй,
С руганью и хихикая, как под закисью,
Щедро накормят нас нашей же землёй,
Нет большей чести, чем разделить с тобой трапезу.
Когда они пойдут рядами сквозь нас,
Наши дома сметая лавиной серости,
в сторону не отвести пылающих глаз
и взять тебя крепко за руку – нет большей верности.
И когда, наконец, озарит рассвет
Ветхие клети и бессильные плети,
Нет большей радости видеть,
как ты смеешься им вслед,
вдыхая этот сладкий утренний ветер.
Нет большей радости
помнить нашу мечту,
выбить из нас пытались они которую
но причастившись собственной
плотью и кровью во рту,
мы верили беззаветно и безоговорочно.
Нет большей радости из девятого круга
вернувшись всему вопреки,
обхитривши все силы тьмы,
новую страну обнять, как подругу
ждавшую всю ночь у окон тюрьмы.
Это и будет лучшей твоей наградой,
когда старое рухнет в пыль, как ворота ада,
как в пламени юной зари догорающий автозак.
Мой неизвестный брат, я целую твои глаза.

Тотъ пикантный моментъ, когда алчешь покорить Тикъ-Токъ, но поперёдъ себя на минное ​полѣ​ выпускаешь прекрасную даму:

https://www.youtube.com/watch?v=oTKvF1S22js

1.
Карабах.
Кара. Бах!
Горе. Страх.
Арцах. Аллах.
Каракурт. Яд и боль.
Перекур. Снова в бой.
Карабах. Гром в глазах.
Горы. Крах. Грех. Слеза.
Залп. Стрела. Бисмилла.
Мать жила. Иншалла.
Сколько пуль, сколько дуль.
Сколько драмм, сколько драм.
Долг по гроб. Дом. Погром.
Храм. Харам. Ствол. Патрон.
Кровавый навет.
Достойный ответ.
Старинный портрет.
Миномёт. Минарет.
Спаситель босой.
Старуха с косой.
Гроб-сын, гроб-отец
и дух несвятой
Три скорбных лица
в бледно-синих тонах.
Экран. Перекрестье.
Далёкий удар.
Во имя Отца и Сына, Аллах
Во имя Святого Духа, Акбар!
Молитва и мат,
стены без потолков,
в пробоинах - неба синь.
И ныне непризнан
и вовеки веков, Аминь.
2.
Мать говорит Али:
будешь лежать в пыли.
Снятся мне храмы, бои,
Снятся мне раны твои,
Снятся мне крики "Пли!"
Не уходи, Али!
Вам не скажут вороны -
Будет всё по-другому:
Всем патронам - по трону,
а всем вам - по патрону.
Твой Карабах
Или Арцах
Мне не вернул
Деда, отца.
Помню я ту весну...
Нет, Али, ты не трус,
но уйдешь - прокляну!
Я от тебя отвернусь!
Обещай мне, Али...
Али говорит: клянусь.
Но бледнеет, как труп.
И в глазах - темнота.
Мать придёт поутру.
Комната будет пуста.
3.
Гор говорит Али:
Видишь в синей дали
эту гору? На ней
дед мой разбил сад камней.
Не давал он плодов
и не цвёл он, Али...
Но дед давал им любовь
и камни не подвели.
Где старания строже -
приход дороже:
камни не стали больше,
но меньше - тоже.
Камни - не мы,
не владеют
словами людскими,
но прежде чем
возвели мы
из них города -
нам обещали они
быть всегда такими...
Мало кто может
пообещать ВСЕГДА.
Им нипочём лета спесь
и ярость зимы.
Камни всегда будут здесь.
Так же, как мы.
4.
- А Шуша наша?
- А шиш им, Шушу!
- За Шушу положим душу!
- За Шушу мы их - как вшу!
Тишь в Ереване.
Шушан ожидает мужа
и шуршит новостями,
снимает с ушей лапшу.
- За Шушу положим душу.
- За Шушу мы их - как вшу.
Убер.Еда эффективнее оборонки:
суши приносят быстрее,
чем похоронки.
Шуша всё наша
и нами отцы б гордились.
Шкур не жалели,
а души не пригодились.
Наша же Шуша?
Новость уже не нова.
Ночь в Ереване
наполнилась лаем псов.
День в Ереване.
Шушан пять минут как вдова.
Но узнает об этом лишь
через пять часов.
Но поверит она в это лишь
через пять дней
и безлюдные улицы
будут рыдать с ней.
5.
А ведь в Москве играли в одном джаз-клубе.
Этот давал уроки, вёл блог в Ютубе.
Тот всё лабал по свадьбам, любил вино,
Но как-то пару раз писал для кино,
а на премьере оба сидели в зале.
Этот с женой, а тот - с какой-то моделью.
Знатно зажгли на выезде в Коктебеле,
впрочем, не как в кабаке на Речном Вокзале.
Оба не понимали феномена Бузовой.
Оба считали джаз-рок
смесью порно со спортом.
И улетали домой умирать так с музыкой
Из одного и того же аэропорта.
Музыка здесь на войне немного другая.
Здесь любят классику сдабривать
горьким соусом.
Этот был стоек под
Систем оф э Даинг.
Тот явил доблесть под
Эрдоганс энд Роузис.
Тонкие пальцы легли на турель пулемёта.
Гнев гасит дружбу, но мастерство - едва ли.
Оба нажали и оба попали в ноты,
Прямо как в кабаке на Речном Вокзале.
6.
Красный крест и полумесяц
на броне.
Красный крест и полумесяц -
хуй войне.
Горы мажутся зелёнкой.
Крышей кроется обитель.
Красный плюс делить на месяц.
Смерть - великий уравнитель.
Номер на борту облез.
Красный месяц. Полукрест.
Полукрест и полуноль,
поделённые на боль.
Транспортёры горы месят,
как нелепые трамваи.
Красный крест и полумесяц.
Мир не рухнул. Так бывает.
7.
- Я не пойму этих всех хачей-трюкачей:
Чей Карабах? Ой, да Господи: он НИЧЕЙ!
Был бы ничьим, так ведь нет идиотам покоя...
- Как же вы сами-то с Крымом?
- Ну, это другое.
- Взяли б давно и друг-дружке его подарили!
Просто ж земля...
Кости предков беречь? Ну, такое.
Или продать за копьё, если б только купили.
- Будто Курилы - японцам?
- Ну, это другое.
- Я бы и в метре-то не отличил ваши рожи:
Шумные, наглые, чёрные, нос кочергою.
Как это вы умудрились, ведь вы так похожи?..
- Вы с украинцами тоже.
- Ну, это другое.
Я не вникал... Надо будет - прочту Википедию.
Чурки сражаются с чурками, вот так комедия.
Можем в два счёта их всех
заебошить ракетами.
Па

рень, опомнись,
нам, русским, сейчас не до этого.
Больше поляжет их - меньше приедет до нас.
Да и вообще: может хватит кормить Кавказ?
Не для того я в три смены ишачу в забое.
- Ты про Чечню, Дагестан?
- Ну, это другое.
- Может вам просто друг-друга пора обнять?
Как там шуткует ваш мелкий:
простить, понять...
Прошлое в прошлом,
его ворошить не хочется,
Что ж вам на вашу победу
так сладко дрочится?!
- Мы хорошо понимаем друг-друга с тобою:
Вы, как и мы, не вернулись из долгого боя.
Гул канонады как прежде берёт за живое.
Полк ваш бессмертный, парады...
- Ну, это другое.
8.
Стены без крова
остынут в холодном сне.
Камни от крови
не станут ещё красней.
Горы без боя
наутро захватит снег.
Очи героев
цветами взойдут к весне.
Грех уныния злей
гордыни со страхом.
В мире, где нет Арцаха,
весь мир - Арцах нам.
Всё потерять, чтоб воскреснуть -
цена свободы.
Так уже было с одним
великим народом.
Здесь не одни мы
были бедой гонимы;
Всю боль утраты они
впитали глазами.
Воды суровых морей
раздвигались пред ними
Словно заслонки засаленных
газовых камер.
Где угодно чужие.
Из дальних мест.
Каждый второй - музыкант,
Каждый третий - врач.
Даже Тот был из них,
кто для мира взошёл на крест.
Кстати, вы знаете:
крест по армянски "хач".
9.
Видишь, там на горе
Возвышается хач.
Под ним десяток солдат.
Это вольный Арцах.
Быть рабом надоест -
Заряжай автомат.
Стрелять по орде,
Стрелять по орде
За сына и за отца.
Видишь, там на горе
Воцаряется мир.
Первые без стрельбы
пройдут выходные.
А когда надоест
Внукам старый мундир -
Пойдут по воде,
Пойдут по воде,
С заклятыми боевыми.
Видишь, там на горе
возвышается крест.
Под ним десяток друзей,
Что собрались во имя.
Если душу изъест,
Ни о чем не жалей.
Стреляй по воде,
Стреляй по воде,
Стреляй по воде
холостыми.

Господи Іисусе Христе,
Посвящу тебѣ постъ въ инстѣ.
Молитва, какъ статусъ въ VK.
За это прости дурака.
Думалъ, не помню креститься какъ -
Но помнитъ рука.

Я припозднился и строго глядитъ
сидящій Тебя одесную.
Что жъ, доставайте горькую,
наливайте штрафную.
Среди столпотворенія
Мнѣ всё хихи да хаха.
Съ полною чашей терпѣнія
Чокнусь полною чашей грѣха.

Я - бѣдный родственникъ,
въ домѣ твоемъ гость нечастый.
Кто будетъ крайній въ очереди за счастьемъ?
Всѣ съ неизмѣнною жаждою къ чудесамъ.
А кто изъ нихъ спроситъ: Господи, ты какъ самъ?

Тутъ вечеринка… то есть вечеря тутъ съ размахомъ.
Съ днемъ рожденія, Господи.
Я къ тебѣ въ модной рубахѣ.
Здѣсь пахнетъ елкой и масломъ, и людно очень.
Всё хочется пошутить про батюшку въ зданіи,
что было бы даже простительно, впрочемъ
если бъ я выполнилъ хоть одно домашнее заданіе
съ прошлой рождественской ночи.

Я припозднился опять,
но годъ не совсѣмъ насмарку:
Я къ тебѣ съ маленькимъ, но съ подаркомъ.
Моя жизнь, какъ мэмъ въ пабликѣ «Легкая Наркоманія»
Но
это вотъ – благодарность, а это вотъ – пониманіе,
что духомъ твоимъ лишь порой мой языкъ остеръ,
и моихъ согрѣваетъ въ холодъ этотъ костеръ,
что обрѣтаемъ въ правдѣ, а вовсе не въ силѣ,
что красота, это больше про вѣру въ добро,
а не про чувство стиля,
и что слова о большомъ на удивленіе просты.
Что женщина - храмъ,
въ которомъ рождаешься новый ты.
И твой изъ нихъ тотъ, въ которомъ тебя крестили.

Джа, Іисусъ, Аллахъ, Многорукій Шива,
Правда вѣдь всѣ мои всегда будутъ живы?
Правда вѣдь всѣ теперь всегда будутъ живы?
Здѣсь вѣдь не только свѣчками для наживы?
Пусть всѣ поймутъ, что животные не ѣда.
Пусть бомбы больше не падаютъ на города.
Пусть дѣвки больше не пилятъ въ слезахъ каре.
Господи, спаси, сохрани, съ Д.Р.

Вашему вниманію, дамы и господа, телеграфный стикерпакъ съ персонажами удофутуриского перепостмодернистского инверсивного театра-варьете «Дореволюціонный Совѣтчикъ». Просимъ любить, жаловать и пользовать ​ничтоже​ сумняшеся! https://news.1rj.ru/str/addstickers/ds_chibiki

ДВОРЕЦЪ ПЕНСІОНЕРОВЪ

Дворцы піонеровъ смердятъ позапрошлою эрой,
гдѣ были ​ГУЛАГи​, ​застои​ и прочій ​пиздецъ​…
Дворцы мы сегодня возводимъ для пенсіонеровъ!
Точнѣе, для пенсіонера богатый дворецъ.

Всего одного… Ну такъ что же, вѣдь нужно вначалѣ
создать прецедентъ, такъ сказать, и проторить тропу.
Пущай ​кайфанётъ​ передъ ​тѣмъ​ какъ напялитъ медали
и въ вѣчность поѣдетъ въ простомъ одномѣстномъ гробу.

А ​всѣ​ начинанья у насъ лишь для блага народа:
для всѣхъ и тѣмъ болѣе сразу - у насъ денегъ нѣтъ,
но вотъ по прогнозамъ, къ двѣ ​тыщи​ тридцатому году
въ дворцѣ таковомъ будетъ каждый за выслугу ​лѣтъ​.

Такіе дѣла: не начнешь - не попретъ. Или-или.
Уже ​есть​ дорожная карта, расписанъ бюджетъ.
Достойный дворецъ. Ну еще бъ: столько бабокъ убили,
чтобъ пенсію скорую встрѣтилъ ​безхлопотно​ дѣдъ.

Метражъ обойти – это надо еще постараться.
Эмоцій своихъ не сдержать, господа, миль пардонъ!
Тамъ комнатъ – ебать, господа, потолки – ​обосраться​,
пристроекъ до жопы и мебель на охуліонъ.

Посуда ​винтажная​ изъ черепашьяго панциря,
платаны, фонтаны, кальяны… Ну форменный сонъ!
И даже Складъ Грязи, ​ея​ изъ подваловъ Останкино,
по грязепроводу качаютъ для важныхъ персонъ.

Изъ чайной бесѣдки маячатъ далекіе дали,
а митинги птицъ и цикадъ разогнали – табу.
Такъ тихо, какъ будто уже, ​строголикъ​, инферналенъ
лежишь одиноко въ простомъ одномѣстномъ гробу.

Ледовый дворецъ въ ​подземельѣ​, отъ взоровъ сокрытый.
Бассейны, дома для гостей, самый лучшій кирпичъ.
И даже часовня, чтобъ Богъ, если будетъ съ визитомъ,
могъ заночевать по-людски - не на лавкѣ, какъ бичъ.

Лихой архитекторъ планировалъ не безъ задора,
таджики съ узбеками ​рукъ​ не жалѣли своихъ:
особенно многозначительно вышли заборы,
какъ стиль русской архитектуры конца нулевыхъ.

Вы бъ такъ же хотѣли… ​Камонъ​, не смѣшите ​отмазками​
сѣдѣющихъ старческихъ ​мудей​ реликтовый лѣсъ.
Здѣсь рай на землѣ, но съ блекджекомъ и (важно!) гимнастками,
что шестъ полируютъ упругою статью тѣлесъ.

​Шкворчитъ​ ​фуагра​ и шампанское радостно льется,
пока вы, плебеи, ​гундите​ свое «​бу​-​бу​-​бу​»
и даже немного обидно, что скоро придется
уѣхать отсюда
въ простомъ
одномѣстномъ
гробу.

Отдѣльное ​Хранилище​​ Грязи изъ дворца императорскаго удивительно только провинціаламъ. А вотъ въ зажиточноыхъ Москвѣ и Петербургѣ съ ноября по мартъ каждому жителю одновременно съ отопленіемъ устанавливается ​​егойное​ личное льготное индивидуальное ​​Хранилище​​ Грязи аккуратъ въ прихожую.