Господи Іисусе Христе,
Посвящу тебѣ постъ въ инстѣ.
Молитва, какъ статусъ въ VK.
За это прости дурака.
Думалъ, не помню креститься какъ -
Но помнитъ рука.
Я припозднился и строго глядитъ
сидящій Тебя одесную.
Что жъ, доставайте горькую,
наливайте штрафную.
Среди столпотворенія
Мнѣ всё хихи да хаха.
Съ полною чашей терпѣнія
Чокнусь полною чашей грѣха.
Я - бѣдный родственникъ,
въ домѣ твоемъ гость нечастый.
Кто будетъ крайній въ очереди за счастьемъ?
Всѣ съ неизмѣнною жаждою къ чудесамъ.
А кто изъ нихъ спроситъ: Господи, ты какъ самъ?
Тутъ вечеринка… то есть вечеря тутъ съ размахомъ.
Съ днемъ рожденія, Господи.
Я къ тебѣ въ модной рубахѣ.
Здѣсь пахнетъ елкой и масломъ, и людно очень.
Всё хочется пошутить про батюшку въ зданіи,
что было бы даже простительно, впрочемъ
если бъ я выполнилъ хоть одно домашнее заданіе
съ прошлой рождественской ночи.
Я припозднился опять,
но годъ не совсѣмъ насмарку:
Я къ тебѣ съ маленькимъ, но съ подаркомъ.
Моя жизнь, какъ мэмъ въ пабликѣ «Легкая Наркоманія»
Но
это вотъ – благодарность, а это вотъ – пониманіе,
что духомъ твоимъ лишь порой мой языкъ остеръ,
и моихъ согрѣваетъ въ холодъ этотъ костеръ,
что обрѣтаемъ въ правдѣ, а вовсе не въ силѣ,
что красота, это больше про вѣру въ добро,
а не про чувство стиля,
и что слова о большомъ на удивленіе просты.
Что женщина - храмъ,
въ которомъ рождаешься новый ты.
И твой изъ нихъ тотъ, въ которомъ тебя крестили.
Джа, Іисусъ, Аллахъ, Многорукій Шива,
Правда вѣдь всѣ мои всегда будутъ живы?
Правда вѣдь всѣ теперь всегда будутъ живы?
Здѣсь вѣдь не только свѣчками для наживы?
Пусть всѣ поймутъ, что животные не ѣда.
Пусть бомбы больше не падаютъ на города.
Пусть дѣвки больше не пилятъ въ слезахъ карѣ.
Господи, спаси, сохрани, съ Д.Р.
Посвящу тебѣ постъ въ инстѣ.
Молитва, какъ статусъ въ VK.
За это прости дурака.
Думалъ, не помню креститься какъ -
Но помнитъ рука.
Я припозднился и строго глядитъ
сидящій Тебя одесную.
Что жъ, доставайте горькую,
наливайте штрафную.
Среди столпотворенія
Мнѣ всё хихи да хаха.
Съ полною чашей терпѣнія
Чокнусь полною чашей грѣха.
Я - бѣдный родственникъ,
въ домѣ твоемъ гость нечастый.
Кто будетъ крайній въ очереди за счастьемъ?
Всѣ съ неизмѣнною жаждою къ чудесамъ.
А кто изъ нихъ спроситъ: Господи, ты какъ самъ?
Тутъ вечеринка… то есть вечеря тутъ съ размахомъ.
Съ днемъ рожденія, Господи.
Я къ тебѣ въ модной рубахѣ.
Здѣсь пахнетъ елкой и масломъ, и людно очень.
Всё хочется пошутить про батюшку въ зданіи,
что было бы даже простительно, впрочемъ
если бъ я выполнилъ хоть одно домашнее заданіе
съ прошлой рождественской ночи.
Я припозднился опять,
но годъ не совсѣмъ насмарку:
Я къ тебѣ съ маленькимъ, но съ подаркомъ.
Моя жизнь, какъ мэмъ въ пабликѣ «Легкая Наркоманія»
Но
это вотъ – благодарность, а это вотъ – пониманіе,
что духомъ твоимъ лишь порой мой языкъ остеръ,
и моихъ согрѣваетъ въ холодъ этотъ костеръ,
что обрѣтаемъ въ правдѣ, а вовсе не въ силѣ,
что красота, это больше про вѣру въ добро,
а не про чувство стиля,
и что слова о большомъ на удивленіе просты.
Что женщина - храмъ,
въ которомъ рождаешься новый ты.
И твой изъ нихъ тотъ, въ которомъ тебя крестили.
Джа, Іисусъ, Аллахъ, Многорукій Шива,
Правда вѣдь всѣ мои всегда будутъ живы?
Правда вѣдь всѣ теперь всегда будутъ живы?
Здѣсь вѣдь не только свѣчками для наживы?
Пусть всѣ поймутъ, что животные не ѣда.
Пусть бомбы больше не падаютъ на города.
Пусть дѣвки больше не пилятъ въ слезахъ карѣ.
Господи, спаси, сохрани, съ Д.Р.
#100yearschallenge Феликсъ Эдмундовичъ Дзержинскiй (Желѣзный Феликсъ)
#100yearschallenge Iосифъ Виссарiоновичъ Сталинъ ("Коба" Джугашвили)
ГЕРЦЕНЪ - ПИСЬМО
En mémoire de l’ami et du frère d’esprit, monsieur Le Truk.
Я хочу найти сама себя,
Я хочу разобраться, въ чёмъ дѣло.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ моя душа тоже пѣла.
Мудрость есть свобода, жизнь – борьба -
Такъ заповѣдалъ Сенека Луцій.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ во мнѣ пѣлъ духъ Революціи!
Эмиграція въ Парижъ, работа до седьмаго пота.
Недосугъ полюбоваться на столичныя красоты.
Средь корреспонденціи узрѣлъ портретъ-гравюру,
А при нёмъ письмо, право, не слогъ – а увертюра!
Письмо не про амуры, не просьба синекуры.
Какъ пропустила только государева цензура?..
«Тревога за Россію, Герценъ, мнѣ снѣдаетъ душу.
Я не могу Ваши воззванія спокойно слушать.
Пишу изъ городка въ Ярославской губерніи,
Что маленькая родинка на тѣлѣ имперіи.
Памфлеты Ваши, Герценъ, здѣсь навроде мистеріи.
Ихъ прячу подъ подушкой отъ уѣздной жандармеріи.
«Отечественныя записки» - это столь пронзительно.
Терпѣть монарха гнетъ послѣ прочтенія унизительно.
Съ трепетомъ гляжу я на народныя броженія,
Усугубляетъ дѣло лишь мое положеніе:
По происхожденію я знатная особа -
Мое окруженіе - монархистскіе снобы.
Если Папа́ прознаетъ про Вашъ лихой памфлетъ,
Меня выдадутъ замужъ, а мнѣ пятнадцать лѣтъ.
Чтобы себя не выдать, я купила золотой лорнетъ.
Я хожу на всѣ балы, но презираю высшій свѣтъ!»
Я хочу найти сама себя,
Я хочу разобраться, въ чёмъ дѣло.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ моя душа тоже пѣла.
Мудрость есть свобода, жизнь – борьба -
Такъ заповѣдалъ Сенека Луцій.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ во мнѣ пѣлъ духъ Революціи!
Я о письмѣ повѣдалъ Гарибальди и Прудону,
Что сантименты этѣ обозвали моветономъ.
«Ахъ, право, Герценъ, милый, не берите это въ голову,
Виной харизма ваша, что расплавитъ даже олово.
Чего и говорить о юныхъ нежныхъ лицеисткахъ:
Ихъ съ легкостью прельщаютъ бунтари-авангардисты…
Полно Вамъ!..... Я посѣщаю Фермопилы,
Изъ западниковъ выкрестился, сталъ славянофиломъ.
Не безъ успѣха издается «Колоколъ» въ Россіи,
Я былъ въ дѣлахъ, но позабыть письмо юницы былъ не въ силахъ.
Схоластики, софисты, дѣльцы и монархисты,
Чины и духовенство, буржуа и нигилисты,
Лукаво намъ диктуютъ свои горе-манифесты,
Но они не вѣдаютъ, что мы изъ инаго текста.
Я хочу найти сама себя,
Я хочу разобраться, въ чёмъ дѣло.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ моя душа тоже пѣла.
Мудрость есть свобода, жизнь – борьба -
Такъ заповѣдалъ Сенека Луцій.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ во мнѣ пѣлъ духъ Революціи!
Шло время, жили мы, превозмогая терніи,
Я вспомнилъ сей привѣтъ изъ Ярославской губерніи…
Признаюсь, тотъ портретъ порой я созерцалъ ночами,
И томная прелестница съ глубокими очами
Глядѣла на меня съ желтѣвшаго листа…
Какая искренность! Какая чистота!
Вообразите, господа! Я навѣстить сподоблюсь отчій домъ,
Москву и Петербургъ – тамъ чтенія мои. Притомъ
мнѣ доведется посѣтить съ визитомъ малымъ
уѣздный городокъ, гдѣ вся исторія сія взяла свое начало.
Въ усадьбѣ чтенія и какъ всегда – потѣха.
Въ партерѣ шепчутся: «Самъ губернаторъ пріѣхалъ!»
Съ улыбкой наблюдаю публику разныхъ сословій -
Людъ объединяетъ и мѣняетъ духъ живаго слова.
Въ первомъ ряду увидѣлъ барышню,
Она внимала пристально.
Такая бы могла стоять бокъ о бокъ съ декабристами,
Столь хороша собой, хоть тутъ же подъ вѣнецъ.
Я грежу новымъ мiромъ во имя такихъ сердецъ!
En mémoire de l’ami et du frère d’esprit, monsieur Le Truk.
Я хочу найти сама себя,
Я хочу разобраться, въ чёмъ дѣло.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ моя душа тоже пѣла.
Мудрость есть свобода, жизнь – борьба -
Такъ заповѣдалъ Сенека Луцій.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ во мнѣ пѣлъ духъ Революціи!
Эмиграція въ Парижъ, работа до седьмаго пота.
Недосугъ полюбоваться на столичныя красоты.
Средь корреспонденціи узрѣлъ портретъ-гравюру,
А при нёмъ письмо, право, не слогъ – а увертюра!
Письмо не про амуры, не просьба синекуры.
Какъ пропустила только государева цензура?..
«Тревога за Россію, Герценъ, мнѣ снѣдаетъ душу.
Я не могу Ваши воззванія спокойно слушать.
Пишу изъ городка въ Ярославской губерніи,
Что маленькая родинка на тѣлѣ имперіи.
Памфлеты Ваши, Герценъ, здѣсь навроде мистеріи.
Ихъ прячу подъ подушкой отъ уѣздной жандармеріи.
«Отечественныя записки» - это столь пронзительно.
Терпѣть монарха гнетъ послѣ прочтенія унизительно.
Съ трепетомъ гляжу я на народныя броженія,
Усугубляетъ дѣло лишь мое положеніе:
По происхожденію я знатная особа -
Мое окруженіе - монархистскіе снобы.
Если Папа́ прознаетъ про Вашъ лихой памфлетъ,
Меня выдадутъ замужъ, а мнѣ пятнадцать лѣтъ.
Чтобы себя не выдать, я купила золотой лорнетъ.
Я хожу на всѣ балы, но презираю высшій свѣтъ!»
Я хочу найти сама себя,
Я хочу разобраться, въ чёмъ дѣло.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ моя душа тоже пѣла.
Мудрость есть свобода, жизнь – борьба -
Такъ заповѣдалъ Сенека Луцій.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ во мнѣ пѣлъ духъ Революціи!
Я о письмѣ повѣдалъ Гарибальди и Прудону,
Что сантименты этѣ обозвали моветономъ.
«Ахъ, право, Герценъ, милый, не берите это въ голову,
Виной харизма ваша, что расплавитъ даже олово.
Чего и говорить о юныхъ нежныхъ лицеисткахъ:
Ихъ съ легкостью прельщаютъ бунтари-авангардисты…
Полно Вамъ!..... Я посѣщаю Фермопилы,
Изъ западниковъ выкрестился, сталъ славянофиломъ.
Не безъ успѣха издается «Колоколъ» въ Россіи,
Я былъ въ дѣлахъ, но позабыть письмо юницы былъ не въ силахъ.
Схоластики, софисты, дѣльцы и монархисты,
Чины и духовенство, буржуа и нигилисты,
Лукаво намъ диктуютъ свои горе-манифесты,
Но они не вѣдаютъ, что мы изъ инаго текста.
Я хочу найти сама себя,
Я хочу разобраться, въ чёмъ дѣло.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ моя душа тоже пѣла.
Мудрость есть свобода, жизнь – борьба -
Такъ заповѣдалъ Сенека Луцій.
Помоги мнѣ, помоги мнѣ.
Я хочу, чтобъ во мнѣ пѣлъ духъ Революціи!
Шло время, жили мы, превозмогая терніи,
Я вспомнилъ сей привѣтъ изъ Ярославской губерніи…
Признаюсь, тотъ портретъ порой я созерцалъ ночами,
И томная прелестница съ глубокими очами
Глядѣла на меня съ желтѣвшаго листа…
Какая искренность! Какая чистота!
Вообразите, господа! Я навѣстить сподоблюсь отчій домъ,
Москву и Петербургъ – тамъ чтенія мои. Притомъ
мнѣ доведется посѣтить съ визитомъ малымъ
уѣздный городокъ, гдѣ вся исторія сія взяла свое начало.
Въ усадьбѣ чтенія и какъ всегда – потѣха.
Въ партерѣ шепчутся: «Самъ губернаторъ пріѣхалъ!»
Съ улыбкой наблюдаю публику разныхъ сословій -
Людъ объединяетъ и мѣняетъ духъ живаго слова.
Въ первомъ ряду увидѣлъ барышню,
Она внимала пристально.
Такая бы могла стоять бокъ о бокъ съ декабристами,
Столь хороша собой, хоть тутъ же подъ вѣнецъ.
Я грежу новымъ мiромъ во имя такихъ сердецъ!