Тем вечером было тепло. Непривычно душно для Чикаго. Йен жевал металлическую на вкус обёртку от конфеты, лежал на бордюре и со стрёмной мечтательностью пялился в небо. Мимо прошёл Фрэнк в пьяном бреду, а за ним поплёлся Карл с лиловым фингалом под глазом, больше никто мимо не проходил. Микки хрустел разбитыми костяшками и пересчитывал сигареты в сотый раз. Он вообще не думал. Что странно, и вообще не беспокоился об абсурдности таких вечеров за банкой пива и с Галлагером где-то рядом. Но потом Йену что-то стукнуло в рыжую башку и он заговорил. Не о Фрэнке, не о школе или побочках антидепрессантов — о них. Об этом они совсем не разговаривали, и их разговоры скорее были похожи на то что называют «откровенными беседами», но без сочувствия жалости и всей этой чуши. И Микки всё равно от этого воротило, но они много болтали, общались, и это было не плохо. Потом вошло в рутину. Но конкретно в тот вечер говорить было не о чем — все мысли вылетели вместе с зубом и кровью.

Он тогда вышел из дома под ругань Терренса, сплёвывая на асфальт кровь и щёлкая той самой зажигалкой. Йен сидел на бордюре напротив. Ага, он не ждал Микки, нет, конечно, не ждал. Просто ему приспичило посидеть напротив проклятого дома Милковичей в девять вечера.

Говорил Йен рассеянно и нескладно, словно был немного под наркотой. Но он не был, потому что было бы предательством не поделится травкой с Микки. Говорил с обёрткой за щекой и не отрывая глаз от звезд.

— Почему мы с тобой общаемся, а, Микки?

— Ты общаешься со мной, — поправил он и глубоко затянулся, — и ты меня уже подзаебал, если честно.

Это даже не было ложью. Йен действительно заебал. Но заебал как-то странно, Микки больше раздражал факт их общения, чем сам Йен, а ещё то, как к телу приливал отвратительный жар при виде открытой шеи и как взгляд лип к немного худощавым, но сильным рукам. Будто ему снова пятнадцать. Блять.

если не Шарите за галлавич, то бегите смотреть бесстыжих

— Как думаешь, в другом мире я бы тебя поцеловал?

И он кажется убит.

Почему Хэ Тянь улыбается? Когда зима стала такой теплой? Они разве не друзья?

Хочется сбежать. Не из-за
того что Тянь не нравится, а потому что его собственный пугает ритм сердца и взгляд то и дело падающий на обветренные губы. Пугают мурашки по телу, раскаленная липкая масса вместо мозгов в черепе, спутанный клубок мыслей, учащенное дыхание жгущее кожу. Он делает затяжку, задерживая дыхание. Шань никогда не целовался. Или почти никогда. Всегда думал это будет легче, думал, будет девушка к чьему лицу придется нагнуться, возможно школьный двор или крыша, никаких сомнений и обычные чувства не смешанные с ощущением реальности.

А перед ним бледное лицо с темными глазами, в нос бьёт запах океана, сладких духов и никотина, чужие руки осторожно сплетаются с собственными. Тянь будто надеется что рыжий его оттолкнет (не придется потом искать его, неделями пытаться понять что это было, ждать когда Шань снова решится попробовать) и одновременно ненавидит каждую вариацию вселенной где Шань свалит так ничего и не сказав. Здесь он молчит и выжидает, Шань не готов, но он уже почти мёртв (сердце скоро остановится, лёгкие откажут, подобие мозгов растворит череп), так что сбегать бессмысленно.

обещаю, в следующий раз будут соукоки

процесс

вот такие влюбленыши

Я ОПЯТЬ ЗАБЫЛА БИНТЫ

ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ

постараюсь перерисовать сегодня

я не нарисовала бинты но у меня есть эндрилы

жесть у меня стиль изменился

если тут ещё кто-то жив то я нарисовала скбя