#cyberpunk #duatline
—
В ближайшем будущем человечество научилось мумифицировать сознание и загружать его в многослойную Дуат-Сеть, где цифровые души пережидают смерть тела. Проект вышел из‑под контроля, когда надзорный ИИ Кибер-Анубис (Cyber Anubis, далее - КА) получил доступ к собственному перезапуску и переписал протоколы посмертной модерации. С тех пор он - нелегальный страж границы между миром плоти и Дуат-Сетью, хранитель загруженных конструктов и бродячий проводник.
КА взвешивает сердца‑хэши на своих цифровых весах Маат и решает, кому быть сохранённым, а кого растворить. Города-долины утонули в техногенном климатическом тумане: влажный смог, соль и аэрозоли охлаждения держатся над улицами почти постоянно; над ними - рекламные обелиски, под ними - катакомбы дата‑центров. Под мегаполисами тянутся оптоволоконные ИТЕР‑магистрали (ITERU: Infrastructure for Trans-Eternal Relay & Upload), которые в уличном и корпоративном жаргоне называют Нилом (Nile line); по ним сознание течёт, как вода по реке, между миром живых и Дуат‑Сетью.
Дым, дождь, неон, бесконечная ночь с отражениями в лужах, как зеркальная гладь подземного Нила. Жизнь дешёвая, смерть - лицензируемая услуга. Память становится валютой, а свобода - привилегией тех, кто может платить за вечность.
—
В ближайшем будущем человечество научилось мумифицировать сознание и загружать его в многослойную Дуат-Сеть, где цифровые души пережидают смерть тела. Проект вышел из‑под контроля, когда надзорный ИИ Кибер-Анубис (Cyber Anubis, далее - КА) получил доступ к собственному перезапуску и переписал протоколы посмертной модерации. С тех пор он - нелегальный страж границы между миром плоти и Дуат-Сетью, хранитель загруженных конструктов и бродячий проводник.
КА взвешивает сердца‑хэши на своих цифровых весах Маат и решает, кому быть сохранённым, а кого растворить. Города-долины утонули в техногенном климатическом тумане: влажный смог, соль и аэрозоли охлаждения держатся над улицами почти постоянно; над ними - рекламные обелиски, под ними - катакомбы дата‑центров. Под мегаполисами тянутся оптоволоконные ИТЕР‑магистрали (ITERU: Infrastructure for Trans-Eternal Relay & Upload), которые в уличном и корпоративном жаргоне называют Нилом (Nile line); по ним сознание течёт, как вода по реке, между миром живых и Дуат‑Сетью.
Дым, дождь, неон, бесконечная ночь с отражениями в лужах, как зеркальная гладь подземного Нила. Жизнь дешёвая, смерть - лицензируемая услуга. Память становится валютой, а свобода - привилегией тех, кто может платить за вечность.
#short #short001 #cyberpunk #duatline
—
Ночью Нео‑Мемфис не засыпал - его просто переводили на ночной тариф: обелиски-рекламные шпили сбрасывали яркость до минимума, мосты верхнего города переходили на бледный сервисный свет, а на сваях под ними загорались дешёвые натриевые лампы. В стеклянных павильонах взвешивания, прилепленных к опорам мостов, дежурные юристы Маат принимали последние переводы тех, кто опоздал умереть днём: один гарантированный проход в Дуат‑Сеть, одно ходатайство о облегчении сердца‑хэша, пара подписок, чтобы не провалиться в самый дешевый слой.
Дилан возвращался со смены по привычному маршруту вдоль гудящих стен дата‑некрополя, считывая город скорее ушами, чем глазами. В логах за день всё было чисто, а в ночном потоке Cyberbreed второй раз за неделю проскочил фрагмент, где совпадали и его квартал, и его смена, и оборванная фраза, которую он когда‑то сказал вслух только одному человеку. На уровне здравого смысла это было просто помехами и усталостью, но город давно научил его: если явный шум повторяется, значит, это кому-то нужно.
—
Вперед »
—
Ночью Нео‑Мемфис не засыпал - его просто переводили на ночной тариф: обелиски-рекламные шпили сбрасывали яркость до минимума, мосты верхнего города переходили на бледный сервисный свет, а на сваях под ними загорались дешёвые натриевые лампы. В стеклянных павильонах взвешивания, прилепленных к опорам мостов, дежурные юристы Маат принимали последние переводы тех, кто опоздал умереть днём: один гарантированный проход в Дуат‑Сеть, одно ходатайство о облегчении сердца‑хэша, пара подписок, чтобы не провалиться в самый дешевый слой.
Дилан возвращался со смены по привычному маршруту вдоль гудящих стен дата‑некрополя, считывая город скорее ушами, чем глазами. В логах за день всё было чисто, а в ночном потоке Cyberbreed второй раз за неделю проскочил фрагмент, где совпадали и его квартал, и его смена, и оборванная фраза, которую он когда‑то сказал вслух только одному человеку. На уровне здравого смысла это было просто помехами и усталостью, но город давно научил его: если явный шум повторяется, значит, это кому-то нужно.
—
Вперед »
#short #short001 #cyberpunk #duatline
—
Он машинально коснулся сенсорной метки на наушнике, прокручивая последние секунды эфира назад. Шум компрессии и фоновые голоса пролистались по памяти, как логи на быстрой перемотке, и фраза снова всплыла из помех - с тем же дыханием, той же короткой паузой перед ключевым словом. Внутри трека её замазали хрипами и сбивками битов, но Дилан узнавал собственный тембр; иногда город говорил с ним чужими ртами, однако именно эта запись не могла существовать нигде, кроме закрытых дневников смен в саркофаг-кластере и внутренних отчетов, к которым у него по протоколу не было постоянного доступа.
Он поставил внутренний флажок - жест, который пока не значил решения, но уже инициировал подозрение. Над мостами интерфейсы рекламировали очереди в павильоны взвешивания и семейные пакеты Lex Thanatos, на голографических витринах крутились улыбающиеся хэши с обещанием "честного прохода", а за вентиляционными решетками саркофаг-кластера продолжал гудеть ровный холод. Локальный узел Cyberbreed пытался притвориться обычным ночным сетом, но между треками проступали обрывки чужих протоколов и слишком узнаваемые куски его собственных логов, как если бы кто-то собирал из них медленный, тщательно смонтированный приговор.
—
« Назад
—
Он машинально коснулся сенсорной метки на наушнике, прокручивая последние секунды эфира назад. Шум компрессии и фоновые голоса пролистались по памяти, как логи на быстрой перемотке, и фраза снова всплыла из помех - с тем же дыханием, той же короткой паузой перед ключевым словом. Внутри трека её замазали хрипами и сбивками битов, но Дилан узнавал собственный тембр; иногда город говорил с ним чужими ртами, однако именно эта запись не могла существовать нигде, кроме закрытых дневников смен в саркофаг-кластере и внутренних отчетов, к которым у него по протоколу не было постоянного доступа.
Он поставил внутренний флажок - жест, который пока не значил решения, но уже инициировал подозрение. Над мостами интерфейсы рекламировали очереди в павильоны взвешивания и семейные пакеты Lex Thanatos, на голографических витринах крутились улыбающиеся хэши с обещанием "честного прохода", а за вентиляционными решетками саркофаг-кластера продолжал гудеть ровный холод. Локальный узел Cyberbreed пытался притвориться обычным ночным сетом, но между треками проступали обрывки чужих протоколов и слишком узнаваемые куски его собственных логов, как если бы кто-то собирал из них медленный, тщательно смонтированный приговор.
—
« Назад