Отдельно хочу сказать про работы Ольги Малтызовой. Её полотна я бы с удовольствием повесила дома — настолько они тёплые и живые. За её работами стоит невероятная судьба.
Ольга родилась в Царском Селе в семье офицеров лейб-гвардии, всего за два года до революции, которая разрушила всё. С детства хорошо рисовала, позже поступила в Художественное училище Ленинграда. Во многом её вдохновлял двоюродный брат — Владимир Кесаев, научный сотрудник Эрмитажа. Он был её проводником в мир искусства.
Во время войны работала на оборонной фабрике, дежурила ночами в блокадном Ленинграде, плела маскировочные сети по собственному методу. После Победы сопровождала осетинскую хореографическую группу в Ленинград — среди воспитанников была будущая прима Большого театра Светлана Адырхаева.
Позже Малтызова освоила роспись по ткани, фарфор, народное шитьё, работала методистом в Осетии, где организовывала выставки и сохраняла традиции. Всё, чем она занималась, — с любовью и тонким вкусом. Это ощущается и в её работах.
Ольга родилась в Царском Селе в семье офицеров лейб-гвардии, всего за два года до революции, которая разрушила всё. С детства хорошо рисовала, позже поступила в Художественное училище Ленинграда. Во многом её вдохновлял двоюродный брат — Владимир Кесаев, научный сотрудник Эрмитажа. Он был её проводником в мир искусства.
Во время войны работала на оборонной фабрике, дежурила ночами в блокадном Ленинграде, плела маскировочные сети по собственному методу. После Победы сопровождала осетинскую хореографическую группу в Ленинград — среди воспитанников была будущая прима Большого театра Светлана Адырхаева.
Позже Малтызова освоила роспись по ткани, фарфор, народное шитьё, работала методистом в Осетии, где организовывала выставки и сохраняла традиции. Всё, чем она занималась, — с любовью и тонким вкусом. Это ощущается и в её работах.
❤18
Дорога на Караугомский ледник
❤18
Записали подкаст с Аликом Пухаевым и Георгием Загаловым — поговорили честно, выживут ли гипермаркеты, останутся ли "магазины у дома" и есть ли шанс у онлайн-доставки в Северной Осетии. Разобрали всё — от логистики до локального менталитета.
Я проработала в ритейле 4 года как пиарщик и до сих пор считаю его одной из самых живых, сложных и увлекательных отраслей.
Спасибо коллегам за приглашение и отдельное — редакции @krilyatv за организацию!
Смотреть выпуск:
YouTube
RuTube
VK
Я проработала в ритейле 4 года как пиарщик и до сих пор считаю его одной из самых живых, сложных и увлекательных отраслей.
Спасибо коллегам за приглашение и отдельное — редакции @krilyatv за организацию!
Смотреть выпуск:
YouTube
RuTube
VK
Telegram
KрыльяTV Осетия
🎬🎬🎬🎬Крылья PODCAST: Искусство потреблять. Гипермаркеты или маркетплейсы, а лучше магазинчики у дома
В новом выпуске подкаста на «КрыльяхTV» Алик Пухаев, Георгий Загалов и очаровательная Ася Дзагурова поговорили о том, как изменилось потребление – рост магазинов…
В новом выпуске подкаста на «КрыльяхTV» Алик Пухаев, Георгий Загалов и очаровательная Ася Дзагурова поговорили о том, как изменилось потребление – рост магазинов…
❤8
Forwarded from Rajdian — [ӕ] (Алик Пухати)
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Обсуждение «долговых тетрадоr» на подкасте с Геором @m2_vld и Асей @dzagurti очень сильно резонирует со словами социолога Григория Юдина (признав в РФ иноагентом) о том, что отказ от долговых тетрадок и переход к микрокредитованию сильно атомизирует общество, а по факту — его разрушает.
В своем подкасте он отмечает, что в малых городах долговые тетради в магазинах — не просто способ отложить оплату, это элемент социального доверия: предприниматель знает, кому даёт в долг, и почему человек сейчас не может заплатить. Возникает плотная моральная среда, где люди несут ответственность друг за друга — не из альтруизма, а из-за взаимозависимости. Кто не отдаёт, получает «привет» через общих знакомых. Но когда в город заходит микрофинансовая организация, всё меняется. Жители получают возможность брать деньги «вне сообщества» — без объяснений, без оглядки на соседей. Это ощущается как свобода, но приводит к разрушению прежней солидарности. Вместо доверия — анонимный кредит под дикие проценты. Вместо морального контроля — изоляция и долги. Сообщество больше не страхует — оно распадается.
В своем подкасте он отмечает, что в малых городах долговые тетради в магазинах — не просто способ отложить оплату, это элемент социального доверия: предприниматель знает, кому даёт в долг, и почему человек сейчас не может заплатить. Возникает плотная моральная среда, где люди несут ответственность друг за друга — не из альтруизма, а из-за взаимозависимости. Кто не отдаёт, получает «привет» через общих знакомых. Но когда в город заходит микрофинансовая организация, всё меняется. Жители получают возможность брать деньги «вне сообщества» — без объяснений, без оглядки на соседей. Это ощущается как свобода, но приводит к разрушению прежней солидарности. Вместо доверия — анонимный кредит под дикие проценты. Вместо морального контроля — изоляция и долги. Сообщество больше не страхует — оно распадается.
❤8
Forwarded from Dzagurti печатает…
Каждый год я делюсь несколькими важными (на мой взгляд) материалами о Беслане.
1. Расследование журналиста Новой Газеты Елены Милашиной от 31.08.2009
О чем: как мелкая оперативная игра с боевиками закончилась самым кровавым терактом в истории России. Считаю этот материал самым важным в списке - это полноценное расследование с ответом на вопрос, который с годами ушел в тень: «кто заказчик?».
Цитата: «Следователи, которые передали в «Новую газету» информацию о связке Ходов — Басаев — УБОП, не работают больше по бесланскому делу. Но они зацепились за эту связку, раскрутили ее и теперь вполне представляют себе картину преступления, совершенного в Беслане. Это именно классическое заказное преступление, а не бессмысленный и беспощадный теракт. Заказчик — не Басаев. Его попытались использовать те, кому нужна была дестабилизация в Северной Осетии. И цель у этой дестабилизации, я уверена, была очень конкретная — смена власти в республики. А Басаев вышел за рамки установленных правил игры. Он и Абу-Дзейт выбрали мишенью первую школу в Беслане, а не комплекс правительственных зданий. И, воспользовавшись полученным «допуском», «зашли» наконец в Северную Осетию. До этого боевикам в республике удавались лишь гораздо менее масштабные теракты. Целью Басаева в Беслане была провокация второго осетино-ингушского конфликта. Большими разменами (например, отставкой президента Осетии Александра Дзасохова) и огромными усилиями (в том числе федерального центра, в первую очередь Дмитрия Козака, тогда полпреда по ЮФО) этого удалось избежать. Но те силы в республике, которые играли в агентурные игры с Басаевым, своего в результате добились».
2. Статья главного редактора журнала «Дарьял» Руслана Тотрова (1936—2015).
О чем: «Была написана спустя всего лишь несколько месяцев после кровавой развязки захвата террористами школы в Северной Осетии. Она выбивается из статей того времени, как правило, посвященных личным трагедиям бесланцев. Руслан же попытался начать дискуссию о природе такой спорного явления как «право государства на обман своих граждан». Эта статья, в отличие от материала Новой газеты, расследует уже не ответ на вопрос «кто заказчик», а преступление государства, которое нарушило главное право - право своих граждан на жизнь.
3. Почасовая хронология событий в репортаже журналиста The New York Times.
О чем: истории нескольких бесланских семей, оказавшихся в том аду. Теракт глазами участников событий. Этот текст о трагедии в Беслане был написан корреспондентом газеты The New York Times Кристофером Чиверсом и напечатан в американском издании Esquire. Из все текстов подборки этот — самый эмоционально тяжелый, ты как будто оказываешься участником событий.
4. Пару лет назад список пополнился большим исследованием Елены Милашиной.
О чем: «Кто контролировал ложь и создавал мифы о захвате заложников, как пытались скрыть сам факт и уничтожить последствия применения неизбирательного оружия при штурме школы и почему уголовное дело о самом страшном теракте России не раскрыто за эти 18 лет».
5. Статья экс-корреспондента Екатерины Фоминой 2017 г. «Как живут, о чем мечтают и жалеют дети, которых тут называют «заочными терактниками»?
6. Интервью Матерей Беслана журналу Forbes.
О чем: как работает комитет «Матери Беслана» сегодня и как они стали помогать жертвам терактов и катастроф по всему миру.
1. Расследование журналиста Новой Газеты Елены Милашиной от 31.08.2009
О чем: как мелкая оперативная игра с боевиками закончилась самым кровавым терактом в истории России. Считаю этот материал самым важным в списке - это полноценное расследование с ответом на вопрос, который с годами ушел в тень: «кто заказчик?».
Цитата: «Следователи, которые передали в «Новую газету» информацию о связке Ходов — Басаев — УБОП, не работают больше по бесланскому делу. Но они зацепились за эту связку, раскрутили ее и теперь вполне представляют себе картину преступления, совершенного в Беслане. Это именно классическое заказное преступление, а не бессмысленный и беспощадный теракт. Заказчик — не Басаев. Его попытались использовать те, кому нужна была дестабилизация в Северной Осетии. И цель у этой дестабилизации, я уверена, была очень конкретная — смена власти в республики. А Басаев вышел за рамки установленных правил игры. Он и Абу-Дзейт выбрали мишенью первую школу в Беслане, а не комплекс правительственных зданий. И, воспользовавшись полученным «допуском», «зашли» наконец в Северную Осетию. До этого боевикам в республике удавались лишь гораздо менее масштабные теракты. Целью Басаева в Беслане была провокация второго осетино-ингушского конфликта. Большими разменами (например, отставкой президента Осетии Александра Дзасохова) и огромными усилиями (в том числе федерального центра, в первую очередь Дмитрия Козака, тогда полпреда по ЮФО) этого удалось избежать. Но те силы в республике, которые играли в агентурные игры с Басаевым, своего в результате добились».
2. Статья главного редактора журнала «Дарьял» Руслана Тотрова (1936—2015).
О чем: «Была написана спустя всего лишь несколько месяцев после кровавой развязки захвата террористами школы в Северной Осетии. Она выбивается из статей того времени, как правило, посвященных личным трагедиям бесланцев. Руслан же попытался начать дискуссию о природе такой спорного явления как «право государства на обман своих граждан». Эта статья, в отличие от материала Новой газеты, расследует уже не ответ на вопрос «кто заказчик», а преступление государства, которое нарушило главное право - право своих граждан на жизнь.
3. Почасовая хронология событий в репортаже журналиста The New York Times.
О чем: истории нескольких бесланских семей, оказавшихся в том аду. Теракт глазами участников событий. Этот текст о трагедии в Беслане был написан корреспондентом газеты The New York Times Кристофером Чиверсом и напечатан в американском издании Esquire. Из все текстов подборки этот — самый эмоционально тяжелый, ты как будто оказываешься участником событий.
4. Пару лет назад список пополнился большим исследованием Елены Милашиной.
О чем: «Кто контролировал ложь и создавал мифы о захвате заложников, как пытались скрыть сам факт и уничтожить последствия применения неизбирательного оружия при штурме школы и почему уголовное дело о самом страшном теракте России не раскрыто за эти 18 лет».
5. Статья экс-корреспондента Екатерины Фоминой 2017 г. «Как живут, о чем мечтают и жалеют дети, которых тут называют «заочными терактниками»?
6. Интервью Матерей Беслана журналу Forbes.
О чем: как работает комитет «Матери Беслана» сегодня и как они стали помогать жертвам терактов и катастроф по всему миру.
Новая газета
Агентура вышла из-под контроля. И дошла до Беслана. Как мелкая оперативная игра с боевиками закончилась самым кровавым терактом…
В начале августа 2004 года на стол Казбека Мамаева, начальника отдела службы безопасности североосетинского МВД лег рапорт подчиненного — старшего оперуполномоченного К. (Полное имя, должность и звание редакции известны.) «Настоящим...
❤9
Кажется, в Северной Осетии наконец начинается внятный событийный маркетинг. И это, если честно, куда интереснее, чем привычная связка «горы + еда» или «Грузия на минималках».
Я очень за туризм, но у региона не может быть только один образ — «поесть вкусно и полазать по горам». Это подход, который собирает массовую, но случайную аудиторию. А нам, наоборот, нужно её фильтровать.
Только грамотное PR-позиционирование может помочь региону отсеивать тех, кому «покайфовать подешевле», и привлекать тех, кому интересно содержание: культура, кинематограф, осмысленные события.
Что реально нужно делать? Выстраивать экономику впечатлений — чтобы человек запоминал не только картинку, но и эмоцию. Продавать не только природу и гастрономию, но и культурный код — через современное искусство, кино, локальные бренды. Развивать городское пространство — город это сцена, а жители и гости участники действия. Инвестировать в событийный маркетинг: фестивали, выставки, музеи, публичные дискуссии и новые культурные площадки.
И вот, наконец, что-то важное начинает происходить: во Владикавказе с 26 по 28 сентября пройдёт первый международный фестиваль аутентичного кино «Алания».
В программе — фильмы, которые работают с историческим и культурным контекстом: не просто иллюстрируют традиции, а переосмысляют их. Заявки подали режиссёры из России, Армении, Казахстана, Канады, Германии, Перу — география уже сейчас впечатляет. Организаторы сообщили мне, что у них около 300 заявок из 25 стран. Это очень крутой результат.
Главное — это не закрытый фестиваль «для своих», а площадка, где молодые авторы могут выстроить диалог с опытными мастерами, встретить единомышленников и просто вдохновиться. Будут показы, дискуссии, встречи, книжная ярмарка, выставка Алана Калманова. И всё это — в исторических локациях города: в здании старинного кинотеатра «Пате» и парке Коста.
Такой фестиваль — это не только про кино. Это про то, как город начинает говорить на языке современной культуры. Я говорила уже о концепции «город = сцена». Сцена, где происходят интересные события, а горожане — и зрители, и участники.
Как купить билеты — в следующем посте ⬇️
Я очень за туризм, но у региона не может быть только один образ — «поесть вкусно и полазать по горам». Это подход, который собирает массовую, но случайную аудиторию. А нам, наоборот, нужно её фильтровать.
Только грамотное PR-позиционирование может помочь региону отсеивать тех, кому «покайфовать подешевле», и привлекать тех, кому интересно содержание: культура, кинематограф, осмысленные события.
Что реально нужно делать? Выстраивать экономику впечатлений — чтобы человек запоминал не только картинку, но и эмоцию. Продавать не только природу и гастрономию, но и культурный код — через современное искусство, кино, локальные бренды. Развивать городское пространство — город это сцена, а жители и гости участники действия. Инвестировать в событийный маркетинг: фестивали, выставки, музеи, публичные дискуссии и новые культурные площадки.
И вот, наконец, что-то важное начинает происходить: во Владикавказе с 26 по 28 сентября пройдёт первый международный фестиваль аутентичного кино «Алания».
В программе — фильмы, которые работают с историческим и культурным контекстом: не просто иллюстрируют традиции, а переосмысляют их. Заявки подали режиссёры из России, Армении, Казахстана, Канады, Германии, Перу — география уже сейчас впечатляет. Организаторы сообщили мне, что у них около 300 заявок из 25 стран. Это очень крутой результат.
Главное — это не закрытый фестиваль «для своих», а площадка, где молодые авторы могут выстроить диалог с опытными мастерами, встретить единомышленников и просто вдохновиться. Будут показы, дискуссии, встречи, книжная ярмарка, выставка Алана Калманова. И всё это — в исторических локациях города: в здании старинного кинотеатра «Пате» и парке Коста.
Такой фестиваль — это не только про кино. Это про то, как город начинает говорить на языке современной культуры. Я говорила уже о концепции «город = сцена». Сцена, где происходят интересные события, а горожане — и зрители, и участники.
Как купить билеты — в следующем посте ⬇️
Telegram
Dzagurti печатает…
Смотрела билеты домой во Владик через Aviasales, наткнулась на забавное. Если вбить в пункте назначения мой родной город высвечивается вот такое:
Кавказ стартер‑пак: горы, сытная еда и смесь культур. Здесь замиксовались нартские мифы, осетинские пироги,…
Кавказ стартер‑пак: горы, сытная еда и смесь культур. Здесь замиксовались нартские мифы, осетинские пироги,…
❤7
Forwarded from Алания
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Ждали этого момента вместе с вами — и наконец делимся главным: опубликована полная программа фестиваля «Алания»
Совсем скоро кураторы начнут подробно рассказывать о картинах — об изначальных замыслах программ и о том, куда они привели. Программа получилась многоголосой, по‑хорошему сложной и полной перекличек: между прошлым и настоящим, между героями разного времени (для дебютного фестиваля, как нам кажется, получилось действительно здорово).
Ещё мы обязательно поделимся местами для тёплых встреч после показов и расскажем о подарках от наших партнёров.
Вы уже понимаете, как важна ваша поддержка — расскажите об «Алании» друзьям, чтобы это приключение стало общим! А ещё задавайте вопросы: любой фестиваль создан прежде всего для диалога.
🌟 → Билеты на показы и события просветительской программы
💌 → Аккредитация для журналистов и представителей киноиндустрии
Совсем скоро кураторы начнут подробно рассказывать о картинах — об изначальных замыслах программ и о том, куда они привели. Программа получилась многоголосой, по‑хорошему сложной и полной перекличек: между прошлым и настоящим, между героями разного времени (для дебютного фестиваля, как нам кажется, получилось действительно здорово).
Ещё мы обязательно поделимся местами для тёплых встреч после показов и расскажем о подарках от наших партнёров.
Вы уже понимаете, как важна ваша поддержка — расскажите об «Алании» друзьям, чтобы это приключение стало общим! А ещё задавайте вопросы: любой фестиваль создан прежде всего для диалога.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6
Forwarded from Ксения Соловьёва
Первый показ Матье Блази для Chanel открыла Адица Берзения из Абхазии. Не просто открыла – последние полгода она работала на Рю Камбон in-house моделью. На ней Матье делал все примерки. Специально для моего канала Адица рассказала и показала, как все было.
Звонок из Chanel поступил ей в начале апреля. Адица как раз приехала на несколько дней в Москву и Питер отдохнуть. И тут пишет агент: “Полетишь обратно на кастинг”? “Конечно, полечу, – ответила она. – Не важно, получится или нет”. “Москва-Стамбул-Барселона-Париж, три перелета, плюс я никогда не сплю ночью в самолете. Конечно же, мне казалось, что я выгляжу ужасно”.
В первый день ее посмотрели правая рука Матье и кастинг-директор, на следующий – сам Матье. “Мы много разговаривали. Он очень интересовался, что такое Абхазия. Никто ничего про нее не знал. Где это? В Германии? Турции? Бразилии? России? Отдельное государство? Я показала карту, рассказала, что про наши обычаи, что у нас свой язык, своя культура”. Все это время Адица думала, что ее отбирают для круизного шоу на Комо в конце апреля, но в итоге ей предложили эксклюзивный контракт и работу на примерках для дебютной коллекции Блази в октябре.
Несколько дней ходили по винтажным магазинам Парижа. Покупали ткани, разные предметы одежды, аксессуары, делали зарисовки. Потом началась работа в студии. Офис Chanel на Камбон – то же здание, где находится бутик, только вход с другой стороны. Многоэтажный лабиринт. Тут несколько ателье, каждым руководит свой человек. Со многими она подружилась.
А вернувшись в августе из мини-отпуска, решила устроить застолье, заложенное в абхазских традициях гостеприимства. Привезла из дома копченый сыр, который делает ее дядя (он ежедневно поднимается в горы). Вино, сушеную хурму, инжир. Подарила Матье и членам его команды ручки из бамбука с надписью “Абхазия”. Люди были в шоке: “Мы такой сыр никогда не ели”. Особенно им понравилась аджинджуха – это местный вариант привычной нам чурчхелы. “Что? Застывший виноградный сок?” – не верили они.
Адица несколько месяцев курсировала между разными ателье. Раз в неделю были общие примерки с Матье. “Коллекция – это как рождение ребенка, невероятно интересно видеть, как все происходит на твоих глазах”. Про Матье говорит, что он добрый и внимательный. Спокойный, никогда не повышает голос, объясняет все в деталях. Флора, работающая на Дом в течение тридцати лет, рассказывала Адице, что видела разных начальников: “Некоторые объясняют быстро, а дальше делай все сам, как понял. А Матье все-все объясняет скрупулезно”.
Кстати, Флора – элегантная женщина лет 55, очень напомнила Адице ее бабушку. “Не столько внешне, сколько своим характером, тем, как она общается. У мой бабушки были духи Chanel №5. После вечерней ванны она всегда ими пользовалась и давала попробовать мне. Поэтому для меня аромат Chanel – как возвращение в детство”.
Мы говорили с Адицей за несколько дней до шоу. По NDA она, конечно, не могла рассказать, что нас ждет. И даже не знала, что будет его открывать. Но ей очень хотелось, чтобы ее фотография висела в лобби офиса на Камбон, рядом со снимками легендарных моделей, работавших на Chanel. Посмотрим.
Звонок из Chanel поступил ей в начале апреля. Адица как раз приехала на несколько дней в Москву и Питер отдохнуть. И тут пишет агент: “Полетишь обратно на кастинг”? “Конечно, полечу, – ответила она. – Не важно, получится или нет”. “Москва-Стамбул-Барселона-Париж, три перелета, плюс я никогда не сплю ночью в самолете. Конечно же, мне казалось, что я выгляжу ужасно”.
В первый день ее посмотрели правая рука Матье и кастинг-директор, на следующий – сам Матье. “Мы много разговаривали. Он очень интересовался, что такое Абхазия. Никто ничего про нее не знал. Где это? В Германии? Турции? Бразилии? России? Отдельное государство? Я показала карту, рассказала, что про наши обычаи, что у нас свой язык, своя культура”. Все это время Адица думала, что ее отбирают для круизного шоу на Комо в конце апреля, но в итоге ей предложили эксклюзивный контракт и работу на примерках для дебютной коллекции Блази в октябре.
Несколько дней ходили по винтажным магазинам Парижа. Покупали ткани, разные предметы одежды, аксессуары, делали зарисовки. Потом началась работа в студии. Офис Chanel на Камбон – то же здание, где находится бутик, только вход с другой стороны. Многоэтажный лабиринт. Тут несколько ателье, каждым руководит свой человек. Со многими она подружилась.
А вернувшись в августе из мини-отпуска, решила устроить застолье, заложенное в абхазских традициях гостеприимства. Привезла из дома копченый сыр, который делает ее дядя (он ежедневно поднимается в горы). Вино, сушеную хурму, инжир. Подарила Матье и членам его команды ручки из бамбука с надписью “Абхазия”. Люди были в шоке: “Мы такой сыр никогда не ели”. Особенно им понравилась аджинджуха – это местный вариант привычной нам чурчхелы. “Что? Застывший виноградный сок?” – не верили они.
Адица несколько месяцев курсировала между разными ателье. Раз в неделю были общие примерки с Матье. “Коллекция – это как рождение ребенка, невероятно интересно видеть, как все происходит на твоих глазах”. Про Матье говорит, что он добрый и внимательный. Спокойный, никогда не повышает голос, объясняет все в деталях. Флора, работающая на Дом в течение тридцати лет, рассказывала Адице, что видела разных начальников: “Некоторые объясняют быстро, а дальше делай все сам, как понял. А Матье все-все объясняет скрупулезно”.
Кстати, Флора – элегантная женщина лет 55, очень напомнила Адице ее бабушку. “Не столько внешне, сколько своим характером, тем, как она общается. У мой бабушки были духи Chanel №5. После вечерней ванны она всегда ими пользовалась и давала попробовать мне. Поэтому для меня аромат Chanel – как возвращение в детство”.
Мы говорили с Адицей за несколько дней до шоу. По NDA она, конечно, не могла рассказать, что нас ждет. И даже не знала, что будет его открывать. Но ей очень хотелось, чтобы ее фотография висела в лобби офиса на Камбон, рядом со снимками легендарных моделей, работавших на Chanel. Посмотрим.
❤11