Увиденное нами в "Синонимах" — часть биографии режиссера Надава Лапида, однажды решившего попробовать полностью разорвать свою связь с Израилем, переехав во Францию, страну писателей и синемафилов. Самое простое, что может изменить в себе человек, по его мнению, это язык. В отличие от тела, которое бережно хранит следы прошлого, язык кажется всего лишь набором графем и устных сигналов необходимых для коммуникации. Таким образом, чтобы переродиться, "обезглавить себя", нужно найти синонимы. Покорно склонив голову перед чужой культурой, Йоав — израильский голем в желтом пальто — будет с религиозной фанатичностью строить связки слов, желая добраться до "сердца" равнодушного серого Парижа, закрытого рукой пресыщенных жизнью бобо.

Йоав посторонний, что оказался пойман в ловушку нарастающего израильского фундаментализма и проснувшегося французского национализма. Стремясь убежать от израильской военщины, он попадает в атеистическую социальную систему, не терпящую никаких различий. Французский язык здесь выполняет ту же дисциплинирующую функцию, что и иврит. Кровавым пафосом гражданственности наполнены государственные гимны. Сочувствие "не-героическому" Гектору, вызывающее негодование среди "патриотов", в ситуации европейского экономического неравенства перерастает в обреченный на поражение мессианский культурный терроризм. Слова теряют всякое значение, поскольку цена адаптации — тело-под-взглядом.

Музыка романтической беззаботности на удивление органично сочетается со звуками пулеметной очереди. Точно так же, как и структурное насилие над Другими, с гегемонией богатых.

На этой неделе наши материалы будут выходить на канале у друзей

Продолжаем товарищеский марафон!

А мы продолжаем подогревать ваше внимание к сегодняшнему эфиру. Итак, на повестке дня кое-что действительное важное, поэтому в пору вспомнить слова Умберто Эко:

«Должна существовать связь между волей к власти и половым бессилием. Маркс симпатичен мне: чувствуется, что он и его Женни занимались любовью с энтузиазмом. Это ощущается по умиротворенности его стиля и по неизменному юмору. В то же время, как я заметил однажды в коридоре университета, если спать с Надеждой Константиновной Крупской, человек потом с железной неотвратимостью пишет что-то жуткое, типа "Материализма и эмпириокритицизма"».

Для всех тех, кто пропустил — запись стрима с Федей из Station Marx о Марксе — далеком и близком. О том, как соотносятся личные практики жизни Маркса с его воззрениями на общество, капитализм и возможное будущее, а также как поступают с отцом-основателем многочисленные марксизмы.

Помочь изданию материально: 4276 5600 1958 1877
Подписаться на Патреон: https://www.patreon.com/journalegalite

Через полчаса выходим в эфир, чтобы оправдать свой товарный знак и рассказать, как держим авторов в заложниках журнала «TOTALITÉ»

Шутим, чтобы не отвечать на вопрос «Как дела?» так, как это делает Никонов, хотя очень хочется

Бакунина так много, что следует обратиться к смельчакам

Часть редакции скептически относится к памятным датам и юбилеям. Слишком много бронзового налета, пускай и из признательности, принято наносить на человека, всячески противостоявшего славе и признанию. Но пройти мимо 207-летия Михаила Александровича Бакунина мы не можем.

Мы не станем прибегать к расхожим штампам ("Бакунин — это дух анархии; пророк советской казармы; апологет бунта как экзистенциальной позиции"). Слишком много вопросов и сомнений появляется, когда всматриваешься поглубже в омут его судьбы. Однако до сих пор, обращаясь к бакунинскому письменному наследию, — не подчиненному какой-либо системе, жгучему, сбивчивому, эвристическому — обнаруживаешь все новые и новые интенции анархического знания, которые по той или иной причине оказались не развиты, брошены, не замечены.

Говорят, Бакунин как никто другой умел убеждать и заряжать своей верой. Тогда, чтобы "занять у него огня", следует обратиться к опыту чтения наших предшественников, — тех, кто чувствовал себя прямыми "наследниками" дела Бакунина, и тех, кто, оставшись ни с чем, все еще цепляется за разбазареную мечту о свободном человеческом общежитии.

Бакунин вытеснил свои чувства политикой, оказавшись неспособным на многие человеческие переживания. Нам же, как существам сердца, важно, каким образом мы можем сделать бакунинское отношение к жизни «своим».

Для этого мы в нашей цифровой библиотеке собрали несколько эссе и книг, которые вам помогут познакомиться с философией именинника — вернее, с тем, как ее считывали небезызвестные в культуре люди в разное время.

Левые на работе: где и как мы можем трудиться

Жизнь активиста расколота надвое. Большую часть своего времени, как и всякому пролетарию, нам приходится тратить на работу, которая лишает сил и деформирует волю. Чаще всего, приходится скрывать, что ты состоишь в партии или организации, чтобы не лишиться заработка. В такой атмосфере нервного напряжения и бесполезного труда готовиться к акциям, планировать кампании или выдвигаться на выборы не получается в полной мере.

Могут ли левые в мире наемного рабства сопротивляться принудительному труду? Можем ли мы поддерживать свое стабильное финансовое существования, не наступая на горло собственной песне и помогая движению? Какие формы кооперации практикуются и какие возможны?

Эти и другие животрепещущие вопросы обсудим завтра в 17:00 (МСК) с Ильей Вязбуком из /rev/games в прямом эфире!

Трансляция, как обычно, в Инстаграм 😏

Спасибо /rev/games за уютный и дельный эфир. Даже призадумались о том, каким образом в дальнейшем могли бы функционировать кооперативы и печь революционные булки.

Позже зальём на YouTube.

На ночь — вам послушать и поглядеть сегодняшний стрим!

В «Трудностях перевода» прекрасно все: саундтрек, цвет, субъективные планы камеры. Ультрасовременный японский мегаполис принимает в свои объятия стареющего актера и ищущую свой путь в жизни молодую девушку. Каждый из них ощущает, что смысл быть утрачен. И даже город выглядит серым набором бетонных коробок, таких же стандартных, как и услуги, предоставляемые им персоналом под видом «заботы». Тепло, которое они могут дать друг другу, рассеивается розовым флером в свете неоновых экранов, отраженных во множестве стёкол.

Для актера жизнь закончилась, когда родились дети. Для девушки — после окончания престижного университета и нескольких провальных попыток стать «какой-нибудь» художницей. Погрузиться в упорядоченный, стандартизированный по меркам капиталистического общества потребления, но все равно чуждый мир Японии одному помогает работа, другой — связи. Красота этого фильма кроется в его идеологическом бессознательном. Монетизация услуг делает актера неотличимым от его рекламного образа, а его благополучную, но утратившую вкус семейную жизнь — чередой заказов вещей, дежурных звонков, отчуждения от самого дорогого. Девушка же, наоборот, лишена внимания своего супруга, полностью погружённого в работу — призвание. Именно «туристическая» открытость удовольствий этого чужого мира «высшему классу» делает его выносимым, пленительным, высвобождающим для скучающих в комфорте людей. Что «там» было бы изменой, «здесь» прекрасная короткая мимолетная связь, и она является таковой, потому что не сталкивается с тяжёлой практикой ежедневного существования. Сами люди становятся услугой — порывом нежности, тлеющим огоньком в не останавливающейся толпе.

Трудности перевода могут возникнуть в глобальном мире, где со знакомого, по форме понятного, что ранее вызывало радость узнавания, теперь тоже требуется перевод. Унифицированность потребностей тотальна, а потому способность быть снова и снова нуждается в новом языке понимания: себя, его/её, указателей дорог следования. Мир открыт полностью, ему расширяться более некуда. Сверхсубъективное приходит на помощь, отдаляя, как холодное стекло от той связи, в которой нуждаемся.

Раз уж вчера к нам заглянул сам Влад Тупикин, то мы подумали, а почему бы не начать неделю с музыкального.

Мы перевели для вас главу «A Short Musical History of Neoliberalism» из книги «Sound system: the political power of music» писателя, активиста и музыканта Дейва Рэндалла.

Как музыка отзывалась на текущие изменения в обществе и экономике? И как общественно-экономическая реальность довлела над музыкальным миром?