Выложила новый эпизод подкаста с моими записями с обзерваций уроков в школах.

В книге логопеда и невролога Ефимовых читаю: «М.М.Безруких приводит в своей книге и такую статистику. Более 90% первоклассников 1 сентября хотят учиться, они высоко мотивированы, гордятся тем, что стали школьниками. К декабрю 60% детей уже не хотят ходить в школу. Что же происходит с детьми за четыре месяца?»
От себя добавлю, что то же самое происходит даже в рамках одного урока. Вот дети прибежали в класс: у них хорошее настроение, они бодры, замолкают, когда звенит звонок. Они внимательно слушают учителя в начале урока, сосредоточены. С интересом хватаются за первые задания. А что же дальше? За годы ведения наблюдений за детьми я засекала время, когда дети начинают проявлять первые признаки скуки. У меня получилось примерно 20 минут. То есть через 20 минут надо срочно менять вид деятельности на более увлекательный. Некоторые учителя совершенно этого не замечают или начинают делать с детьми что-то ещё минут на 20. И так урок катится под откос и превращается в мучение.

Можно ли построить 60 минут урока на 4Х минутах видео?
Вполне можно на уровнях Intermediate и Upper-intermediate. Если видео интересное. Этим постом я хочу показать, что работа над материалом для урока может идти не только «вширь» - много разных упражнений и заданий, но и «вглубь» - копая один и тот же материал. Важно, чтобы ученик не заскучал при этом.
1 Урок начинается с повторения пройденной лексики. Тут возможны разные задания, их хватит минут на 10. Обычно не даю больше 4-5 единиц. Иначе первые вытесняются последними. Объем рабочей памяти ограничен.
2 Дальше приступаем к видео. Например, сегодня мы будем смотреть видео куратора одного из лондонских музеев о картине неизвестного художника. Ввожу в контекст того, что будем смотреть: показываю фото музея, показываю картину, которую будем обсуждать.
3 Делаю представление ключевых слов, которые ученик может не знать. Обычно это конкретная лексика, которую можно проиллюстрировать картинкой. Например, сегодня я показала незабудки (картинка и слово на английском), булавки (то же самое) и ещё несколько слов. Так подключаем два канала запоминания. Это конкретная лексика. Абстрактную я обычно разбираю после первых просмотров.
4 Показываю вопросы, на которые надо будет ответить после просмотра. Обычно 4-6 вопросов, не больше. Когда на следующем занятии мы будем смотреть следующие 4 минуты, можно попросить ученика сначала самому попытаться ответить на вопросы, ведь он уже посмотрел первую часть и как бы в курсе контекста. Prediction теперь проще сделать.
5 Смотрим видео дважды, ученик отвечает на вопросы. Я слушаю и показываю варианты ответов на каждый вопрос (1 слайд в презентации - 1 ответ).
6 Помогаю с пониманием незнакомой лексики. Заранее выношу на слайд то, что ученик может не знать. Например, сегодня это было слово «pristine”. Еще “tantalising”. Всю незнакомую не разбираем, не нужно. Только ключевое для понимания и то, что ученик спросил. Прошу составить примеры с этой лексикой. Задаю вопросы, вплетая в них эту лексику.
7 Никогда не разбираю все незнакомые слова за один раз. Разбиваю на две части. См. Пункт 11 ниже.
8 Но лексика - не всё. Есть ещё интересные colligations, грамматические структуры из видео. Например, сегодня это были конструкции “having + past participle” для действий, предшествующих другим действиям. Они уже прозвучали в видео, мы уже обратили на них внимание. И после разбора ещё раз услышим им в финальном прослушивании. Так, ученик услышит конструкцию много раз за урок - в видео, от меня, от себя при разборе. Дальше составляем предложения с такими же конструкциями.
9 Дальше читаем кусочек из видео, которое я переложила как скрипт на слайд. Так добавляем чтение. Здесь ученик в очередной раз знакомится - теперь в тексте - с услышанным на видео. Отсюда можем взять ещё 1-2 слова. Или одну идиому. Например, сегодня это было «put one’s best foot forward “. Разбираем дефиницию, смотрим несколько примеров. Ищем русский эквивалент. Прошу придумать свои примеры. Записываем их.
10 Теперь снова смотрим видео. На этот раз с субтитрами.
11 Могу дать ещё 2-3 лексические единицы (их ученик уже трижды услышал за урок). Записываем (я печатаю на слайдах, ученик пишет у себя). Вспоминаем контекст, в котором это было сказано. Ученик придумывает свои примеры. Заодно вплетаем их в жизнь - я задаю с ними вопросы.
12 Если видео позволяет, обсуждаем ещё что-то. Например, в одном кусочке видео много emphatic language: Why on earth did he paint a fly?! И He painted every single detail. Или вот: Oh my Gosh, why did he do this? Мы обсуждаем такие конструкции.
13 В конце просто разговариваем о просмотренном или на тему, которая всплыла во время урока. Я не забываю вставлять в свою речь лексику с урока, чтобы ученик ещё раз её услышал.

Чтение на весну

Дорогие подписчики, среди вас, наверное, мало хоккейных и футбольных болельщиков. Но вдруг они есть) Моя дочка и муж ведут канал об этих видах спорта. Им очень нужны подписчики. Если вам интересен спорт, пожалуйста, подписывайтесь
https://news.1rj.ru/str/hockey_vil

Выступила для языковой школы. Эту же тему - обучение детей со сложностями английскому языку - обсудим на методической встрече (с сентября не проводила!) 27 апреля (в субботу) в зуме. Встреча пройдет на русском. Начало в 12. Я расскажу много интересного, и мы сможем обсудить. Стоимость 2000. Пишите мне в личные сообщения.

Вчера полдня просидела в Библиотеке имени Ленина, рассматривая советские учебники английского. В принципе они есть и в сети, но мне хотелось именно в библиотеку. Посмотрела с 1938 по 1979 годы. Это мне нужно для статьи, где я хочу показать, что модные сейчас в западном ELT подходы, такие как translanguaging и glocalisation, были в советской системе образования. Я хочу написать её на английском и подать в западный журнал. Вряд ли её возьмут, но я попробую.
Интересно проследить эволюцию государственной риторики (а учебники, конечно, рупор официальной пропаганды; так в любой стране). Учебник 1938 года открывается картинкой и текстом про трудящихся всех стран, которых объединила советская страна. Огромная картинка с людьми всех цветов кожи, шагающими под лучами солнца и советским гербом. Кстати, в учебнике ни слова на русском. Много текстов из английской классики (Диккенс, Джером Джером, Свифт), текстов американских писателей нет. Зато есть рассказ «Red Comet” британского писателя Джеффри Триза, сочинявшего исторические романы для подростков. В 1932 году Триз побывал в СССР (сюда приезжала и Памела Трэверс, чья Мэри Поппинс, как считают, была похожа на советских комсомолок-воспитательниц) и после этого написал вот эту «Красную комету», которую в Британии так и не издали.
Довоенный патриотический порыв сменяется более спокойными настроениями в учебнике 1948 года. Видно, что страна приходит в себя после тяжелейшей войны. Много текстов о том, как дети помогают восстанавливать страну. Появляются инструкции на русском к упражнениям и вообще больше русского. В юните 5 основной текст про то, как советская Литва боролась с фашистскими захватчиками с самого первого дня (сейчас уже общеизвестно, что боролись далеко не все). Видно, что для государства после войны это важная тема, надо озвучить официальную точку зрения, и поэтому в упражнении на перевод с русского после текста есть предложение: Литва является частью СССР.
Учебники после Сталина меняют настроение. Появляются английские имена в текстах, больше нейтральных текстов без официоза.
Возвращаясь к теме Мэри Поппинс. В исполнении Натальи Андрейченко в советском фильме Мэри точно напоминала советских комсомолок. Как считаете?

Недавно на вопрос, чем я занимаюсь, я для самой себя сформулировала: лечебной педагогикой. Для меня это самостоятельная область социальной педагогики, которая помогает детям со сложностями в обучении. Это сочетание педагогики, социальной помощи и лечебно-оздоровительной помощи детям. Про все это есть в моей кандидатской диссертации. Защита должна состояться летом.

Переиздавать ли старые советские учебники английского? Спросила меня коллега в посте выше. Например, учебник Скультэ для детей или Бонк для взрослых. В смысле переделать и переиздать (так-то они в любом случае до сих пор печатаются). У меня такие мысли.
Эти учебники в любом случае прошли свою, скажем так, онтологическую верификацию. По ним училось не одно поколение. Я по ним училась. И ничего, выучилась как-то.
Плохо было то, что их авторы, живя за железным занавесом в СССР, ни с кем здесь не конкурировали. Бонк с Лукьяновой издали свой двухтомник, а дальше почивали на лаврах. Но чтобы что-то куда-то двигалось, нужна конкуренция, постоянное движение. Смотреть, что делали другие. Но издательства- это насквозь коррумпированные и идеологизированные организации. Никто другой, кроме нескольких избранных, туда бы просто не пробился. Не было заказа на разнообразные учебники. Издательства не конкурировали между собой.
Потом уже, думаю, сами авторы этих учебников не захотели ничего менять. А теперь уже некоторых и нет, умерли.
Можно добавить интересных текстов и современного аудирования в учебник Бонк. Сделать ему нормальный дизайн. Но зачем? Это будет уже другой учебник.
Да, было и хорошее в них. Бережное отношение к запасу памяти тех, кто по ним учился. Порционная лексика, которая была хорошо подобрана по уровню, много отработки, много дриллинга. Очень много. Это помогало запоминать. Этого мне не хватает в современных учебниках.
Сама Бонк могла бы его переделать, если бы захотела. Но судя по рассказам людей, общавшимся с ней в последние годы жизни, она не принимала никаких перемен. Она считала, что учебник должен быть только таким, как у нее.
Ну и вот итог. Если отечественные детские учебники еще можно найти (потому что школам нужны), то российских учебников для взрослых нет. Потому что для сохранения своено наследия в глобализованном мире у тебя должна сохраняться большая доля автономии, своего локального мира. А у нас все отдали британским и американским издательствам. Потому что они ушли далеко вперед. По Бонк уже никто не хотел заниматься.
Это как наша Континентальная хоккейная лига. Она, как и НХЛ в Северной Америке, всегда существовала автономно. Поэтому ей, в отличие от нашего футбола, не страшны никакие санкции и отмены. Она была и есть сильна.
Так же и с учебниками должно было быть - свое развивать надо было в эти 30 лет.
Короче, в итоге полный крах российских учебников английского. Ну и в принципе - кто их пишет? Кого допустят у нас к их написанию. Какого-нибудь профессора с педагогического факультета? Ой лучше не надо. Наша академия поросла мхом.
Last but not least. Дизайн. Даже в первую очередь дизайн! Нельзя уже такие морально устаревшие учебники выпускать. Полный редизайн нужен.

Интересное исследование о том, как субъективные факторы влияют на оценивание работ

Исследователи из Мичиганского университета обнаружили, что на оценки студентов влияет порядок, в котором преподаватель проверяет работы. Статья ученых опубликована в журнале Management Science.
Авторы исследования обратились к данным онлайн-системы управления обучением Canvas, которой пользуются в Мичиганском университете. Они проанализировали около 31 млн записей об оценках, поставленных с 2014 по 2022 год за работы почти 140 тысяч студентов.

Выяснилось, что студенты с фамилиями, начинающимися на A, B, C, D или E, в среднем получали на 0,3 балла больше, когда преподаватели оценивали работы по алфавиту. Учащиеся с фамилиями на буквы с F по Z получали на 0,3 балла меньше. При проверке в случайном порядке такого эффекта не наблюдалось. Такая разница влияла на успеваемость студентов и их карьерные перспективы.
Исследователи предположили, что к концу проверки заданий педагоги уставали и теряли концентрацию. Этим объясняется, что на позднем этапе работы преподаватели выставляли более низкие оценки.
Чтобы избежать подобных проблем, авторы статьи предложили настраивать в университетских программах случайный порядок, в котором проверяются работы. До сих пор в системе Canvas по умолчанию был установлен алфавитный порядок.

❓Если принять объяснение специалистов из Мичиганского университета, то тогда становится интересным, почему уставшие преподаватели начинали занижать, а не завышать оценки.

Поскольку тема моей диссертации - как преподавать иностранные языки детям с речевыми нарушениями и аутизмом, я пошла на курс по детской поведенческой неврологии и вообще очень много читаю про детскую нейропсихологию. От коллеги пришел вопрос: "От нейропсихологов ощущение полного разнобоя. Прошла несколько курсов, и у меня так и не сложилось понимание, как помогать детям учиться. На одних курсах мы отстукивали ритм, на других учились держать баланс, на третьих слушали про важность физических движений. Мне кажется, каждый из этих нейропсихологов действует так, как его когда-то научили, но системы во всем этом нет".
Вам не кажется. Так и есть. Просто эти нейропсихологи предпочитают об этом молчать, иначе лишатся огромных денег, которые они берут за обучение других людей нейропсихологическим приемам.
Недавно слушала одного модного, молодого нейропсихолога из Москвы. Она говорит: нейропсихология - точная наука, сложная наука. Если повезет, она откроет вам свои секреты. Конец цитаты.
Ну что тут скажешь... сама эта нейропсихолог и баалавриат, и магистратуру окончила в обычных педагогических университетах. Именно там и обучают на клинических психологов и нейропсихологов. Да, они работники сферы здравоохранения, но они не врачи, по нашему законодательству. Ничего сложного в этом образовании нет.
Откроем учебник "Основы нейропсихологии" Татьяны Визель, действительно корифея нейро исследований. Она ясно пишет: нейропсихология - молодая наука, в ней еще очень много неизвестного.
То есть черным по белому основатель отечественной нейропсихологии пишет: наука молодая, идем на ощупь, многое остается на уровне догадок. Зато более молодые нейропсихологи-блогеры выдают то, что они продают за хорошие деньги, за доказанные гипотезы.
Визель пишет дальше: проблема в том, что детский мозг очень тяжело изучать, мало исследований. Мозг ребенка устроен так, как взрослый, зоны те же, но функционирование этих зон сильно отличается от мозга взрослого человека. Мозг ребенка находится в постоянной функциональной динамике, его зоны постоянно работают вместе над задачами. Это осложняет исследования, пишет Визель.
Зато нынешние нейропсихологи расскажут вам, что все известно - стучите с детьми ритмы карандашиками, и дети начнут хорошо учиться. Я утрирую, конечно. Но в принципе подход такой.
С диагностикой то же самое. Учитель, написавший мне сообщение, прав. Тут кто во что горазд. У Цветковой один подход к диагностике, у Ахутиной с Иншаковой другой, у других - третий. Есть также западные методики диагностики. Ахутина и Иншакова ясно и честно пишут в своей книге про диагностику: нет единого метода, все используют разные. Потому что структуры высших психических функций слишком сложны, мозг плохо изучен, дети слишком разные.
Кто-то использует для диагностики методику Выготского-Сахарова, кто-то матрицы Равена, кто-то счет по Крепелину, кто-то диагностирует по пособиям Ахутиной, кто-то по альбому Семаго и т.д. и т.п. Бесконечное множество тестов.
ХорошА "точная наука"😁
Ладно, закончим на позитивном. Мне очень понравилось, как Ахутина и Иншакова, еще одни наши корифеи психологии, обращаются к учителям: коллеги, не бойтесь давать детям нейропсихологические тесты. Не для постановки диагноза, а для того, чтобы потестировать свои гипотезы, почему этому ребенку сложно учиться. Чтобы помогать через наблюдение и доказательство. Полностью поддерживаю и считаю, что учитель не должен закрывать глаза на такие вещи. Помочь - и в его силах тоже.

Зимой ко мне обратилась владелица языковой онлайн школы. Толковый руководитель, она тщательно отбирала учителей с лучшими дипломами. Было много рекламы, ученики активно записывались. А через некоторое время начинали уходить. Причем уходили только от двух преподавателей из шести. Школа стала опрашивать уходящих, что не так. Люди отвечали уклончиво.
Меня попросили посмотреть уроки и разобраться, что не так.
Я смотрела много уроков, не один. И поняла. Учитель не умеет слушать. Он постоянно смотрит вниз (что там? Телефон? Или записи к уроку и учитель смотрит, что делать дальше? Я так и не поняла). Когда ученик говорит, надо смотреть в экран. Надо кивать, делать back-channelling (то есть произносить междометия, как-то показывать, что вы слушаете). Надо быть включенным в то, что говорит ученик. Да, такое активное слушание может быть изматывающим на онлайн уроках, но без него не будет хорошей коммуникации.
Ученик закончил говорить. В ответ почему-то пауза. Учитель притормаживает, молчит. Он явно не слушал и теперь собирается с мыслями, как отвечать.
И, конечно, взрослые ученики прекрасно видят такую незаинтересованность учителя и уходят.

Год и два месяца назад мы с моим соратником, соавтором и другом Наташей Райт подумали, а почему бы нам не издать книгу. Это была идея Наташи - сборник (edited volume) про глокализацию. То есть про то, как локальный контекст учитывается в преподавании английского. Мы объявили call for chapters и разместили его в соцсетях, а также разослали друзьям в университетах. Нам стали присылать abstracts (короткие описания будущей статьи) авторы со всего мира. Это сборник научный, поэтому тексты присылали преподаватели университетов, ученые с PhD, профессора университетов со всего мира, рисечеры и аспиранты. Мы эти абстракты читали и отбирали самые интересные. После того, как первый пул был собран, мы написали book proposal и отправили его в зарубежные издательства, специализирующиеся на таких сборниках из области TESOL. В первом ответившем нам издательстве (американском) процесс неоправданно затянулся. Сначала их редактор, общавшийся с нами, отправил наш proposal трем ревьюерам. Они должны были как бы дать экспертную оценку, ценен наш потенциальный сборник или нет. Потом они много месяцев отвечали. Потом заставили полностью написать практически целую главу «Introduction”. Потом все опять тянулось. Нам это надоело (9 месяцев ожидания утомили) и мы решили податься в другое издательство- швейцарское Springer Nature. Где нам буквально через несколько дней ответили положительно и прислали контракт.
Так мы с Наташей стали co-editors сборника. То есть мы составители и редакторы.
Тем временем авторы, подавшие нам abstracts, через несколько месяцев начали присылать нам полные тексты своих глав. Началась кропотливая работа по их вычитке и комментированию. Почти со всеми в итоге было 3-5 драфтов. Каждый раз мы с Наташей комментировали, вносили поправки, предлагали что-то переделать, добавить или сократить. Очень благодарны нашим авторам, которые всегда откликались на наши предложения и продолжали работать над своими главами.
Так у нас появились 12 глав. Сейчас они уже на финальном этапе правок, а многие мы уже приняли и отправили авторам contributor agreement. В мае мы надеемся завершить процесс редактирования и уже начать собирать сборник. Наташа напишет Afterword. Я напишу chapters overview. Мы попросили очень известного человека в ELT, британца, написать Foreword для сборника, и он согласился.
Дальше нам все надо будет собрать в единый файл и отправить в издательство. Потом ждать два месяца - они отправят сборник ревьюерам. После их ответа у нас будет несколько недель, чтобы внести поправки, если нужно. И после этого всё. Надеемся, что сборник выйдет весной или летом следующего года.
О чем же статьи в нашем сборнике? Например, о том, как китайцы объясняют местные культурные концепты иностранцам на английском. Другая глава - про то, как китайский язык сохраняется среди детей в китайской диаспоре, живущей в США. Ещё одна глава про то, что мешает учителям английского в Бразилии включать больше местных материалов в уроки. Будет глава про школы в Италии, где учат мигрантов английскому, используя языки самих мигрантов. Про то, как говорить о неравенстве и кастах на уроках английского в Индии. Как преподавать glocally в школах Израиля. Как включать комиксы с местными известными людьми в уроки в школах Малайзии. Как в турецких школах учить детей английскому на материале турецких исторических персонажей. И многое другое.
Будет и моя глава 😀Про то, как студентов международной магистратуры обучать работе с детьми со special educational needs, используя знания и материалы из тех стран, откуда приехали студенты. Я свою главу уже дописала, переписав 5 раз (спасибо Наташе за поправки и комментарии).
Выходим на финишную прямую. Не быстрый это процесс - издать книгу.

На курсе CPE Writing мы, помимо всего, что непосредственно связано с экзаменом, иногда занимаемся creative writing. Хочу показать вам несколько упражнений, которые можно использовать с вашими учениками.
1. Flash fiction (короткие тексты, бывают от 10 до 100 слов). Представьте, что вы стоите на пустынной платформе станции метро (можно показать фотографию). Выберите одну из двух эмоций: вы или счастливы, или напуганы (happy or scared). Опишите, что вы видите, слышите, какие запахи чувствуете, что ощущаете внутри, учитывая выбранную вами эмоцию. (Можно помочь и дать лексику, которую можно использовать при описании). Чтобы не пугать заданием тех, кто не любит писать, можно задать лимит слов, например, не больше 30 слов.
2. А вот несколько тем про еду и гастрономию. Их можно дать как короткое free writing на уроке или на дом. Конечно, надо смотреть на интересы ученика. Некоторым моим взрослым ученикам тема кулинарии совершенно не интересна. А остальным можно предложить написать на такие темы:

1) Food is love.
2) Describe your most memorable meal (good or bad). Also describe the people who were there with you, the setting, the ambient sounds in the room, and how you felt before and after.
3) What were some of the food peculiarities in your family? Were there certain brand names you always used, or peculiar convenience foods that seemed wonderful back then and just plain odd when you think about them now?
4) What was the best dish in your mother’s repertoire? Did your father cook too? What was his signature dish? Do the differences between these two dishes say something about your father and mother’s personalities? Or something about the differences between men and women at that time?
5) Write about a time you visited your Aunt Nina in Tver or stayed for dinner with your friends and found yourself baffled by someone else’s food choices. We tend as children to imagine that our family habits are “normal,” until we get out in the world and see just how different every family can be. What surprised you at someone else’s table?
6) Our travel memories almost always include unforgettable meals or unusual regional dishes, from the pestinos in the south of Spain to khinkali in Georgia. Have you had fascinating experiences with regional or national foods?

Мифы про academic writing.
Когда меня спрашивают, почему у меня нет курса по academic writing, я всегда спрашиваю в ответ: а что там нужно преподавать? Я правда не понимаю.
Когда я поступила в аспирантуру и пришло время писать первую статью на русском, я стала выдумывать разную риторическую эквилибристику, так часто встречающуюся в научных педагогических текстах на русском. Например, вот так начиналась моя первая статья, привожу в сокращенном виде:
🖊️«Роль учителя за последние 100 лет претерпела значительные изменения: произошел отход от представления о педагоге как о хранителе знаний, пользующемся директивными методами воспитания. (…) Сейчас, когда традиционная, во многом авторитарная, монологическая, репродуктивная парадигмы обучения сменяется личностно-ориентированной, диалогической, где осуществляется демократический, гуманистический стиль общения педагога с обучающимися, возникает потребность в более системном представлении репертуара ролей педагога в учебном процессе».🖊️
Шло время, и я сформулировала для себя, зачем пришла в науку. Эти слова я услышала от Джареда Лето. На вручении Оскара за «Далласский клуб покупателей» он сказал, что их цель была “to voice the voiceless”. Я подумала: как круто сказано. И это стало моей целью. Своими исследованиями я хочу дать голос тем, у кого голоса нет, кого общество не видит. Но чтобы voice the voiceless и донести свои мысли до людей, надо писать нормальным языком, подумала я. Но разве я могу писать человеческим языком без казенщины и публиковать статьи? У меня были сомнения. Пока я не решила писать на английском и публиковаться в зарубежных журналах. Тут для меня открылся целый мир языка, на котором можно писать в науке. Оказалось, что этот язык допускает практически всё.
Выше я дала цитату из своей первой статьи на русском. А вот так начинается на данный момент моя последняя статья на русском:
📗«Сельские школы составляют более половины (56%) общеобразовательных школ в России. В них обучается значительная часть школьников страны: на начало 2019 года около 28% учащихся в возрасте 7-17 лет [1]. (…) Реформы системы образования привели к сокращению количества сельских школ почти вдвое».📗
По-моему, есть разница. Я прекратила заниматься словесными выкрутасами, ходить вокруг да около, нанизывать родительные падежи друг на друга, а перешла сразу к делу.
Когда я пришла преподавать в университет, студенты часто писали эссе сложным, непонятным, мудреным языком. Бесконечные по длине предложения, суть которых часто можно было свести к четырем-пяти словам. Я просила: а теперь напишите всё человеческим языком. Многие удивлялись в ответ: но нас учат писать сложно.
Сложно не значит непонятно. Сложно не значит писать редкой лексикой и причудливым синтаксисом. Сложно значит умно. Это значит, ты обдумал концепцию статьи, ее идею и хочешь донести ее миру. Мне так однажды и сказал один рецензент: Ирина, что вы хотите донести миру? О чем вы хотите миру сказать?
С тех пор я задаю этот вопрос своим студентам, когда вижу статьи, до смысла которых невозможно добраться под грудой бессмысленных noun phrases.
Моя основная мысль здесь: academic writing – это много разных жанров и типов статей. Например, это может быть автобиография\автоэтнография, которая пишется фактически как публицистика, журнальная статья. Вот, например, начало двух моих статей для научных журналов:
✅«‘Narratives of the self are tailored according to their purpose’ (Jones-Gailani, 2020:65). I am sitting in Moscow in December 2022 and ponder over the purpose of my narrative»
✅«The story of my shame experiences explored in this paper started nearly 30 years ago at the beginning of my post-Soviet ‘odyssey’ from the North Caucasus in Russia to the cities in the central part of the country».
По-моему, с точки зрения языка все предельно понятно.
Так вот, я до сих пор не понимаю, что такое academic writing. Главный вопрос, который я задаю себе перед написанием статьи: Ира, что ты хочешь сказать миру?
Ответив на него, я просто сажусь и пишу.

В журнале Modern English Teacher вышла моя новая статья. Уже 8я по счету. В комментарии брошу ссылку на диск, где сложены все мои статьи для MET, включая эту.

Завтра выложу здесь новый эпизод моего подкаста. Вопросы будут такие:
1) не хочу ли я открыть свою школу
2) что лучше - заниматься со старыми учениками индивидуально или набрать новых в группы
3) где находят учеников те, у кого занятия стоят по 5-7 тысяч
4) что делать , если боишься, что ученики уйдут, когда вы повысите цену?
Если у вас есть ещё какие-то вопросы, пишите в комментариях.