#мемуаразмы
Мы никогда не знаем, что скрывается за самой радостной и ясной улыбкой. Возможно, за ней – пустая темная комната, полная ужаса, боли, ненависти к себе и стыда.
Мы даже о себе этого не знаем.
Предлагаю быть снисходительными хотя бы к себе. Хотя бы изредка. Иначе так же и закончится можно.

#сны
Возможно, стоит рассказать вам как-то о культе сновидений, свойственном моей семье по линии матери. Однако же, сегодня я попробую вам пересказать лишь сон прошедшей ночи короткой заметкой: мне снилось помимо прочего, что мы с матерью едем в машине по окраинам Киева, и машина взъезжает вверх по холму, по почти отвесной насыпи городской свалки, а дальше едет уже в нормальный город мимо заброшенных, но красивых домов, к чистым и уютным. И с нами какая-то съёмочная группа, и на самом деле это все иллюзия, потому что еду я на вообще-то с совсем другими людьми, а эти, с камерами, и моей мамой, просто мерещатся. И я за рулём, оказывается.
Матери снилось, что мы с ней где-то на окраине спускаемся с холмов, и все время спрашиваем дорогу, и все и дальше отходим от центра, и идём все и ниже, и на самом деле идём не рядом, а гуськом.
Интересная история, учитывая, что порой мне действительно снятся общие сны с близкими.

...а ещё свалка была совершенно инопланетной и психоделической.

Меня попросили найти и выложить один мой старый стих 2013-го, что ли, года.
Выкладываю.
#стихи


Это – такое время («В детстве я свято верил...»)

В детстве я свято верил, взглядом минуя иконы:
Это – такое время, время не для людей;
Время, когда сквозь ветер падают в мир драконы,
Лик чей невидим. Разве – бликами по воде.

Это – такое время: холод воюет с жаром,
Иней почти обжигает, солнышко – холодит;
Время, когда в кастрюлях ведьмы дохлятину варят:
"Не выходи из дома. Слышишь? Не выходи!"

И я дрожал от страха, прячась под одеялом,
Из чеснока гирлянды я в головах хранил...
После же стало что-то в детском сердчишке малом:
Сам я закон нарушил, правила изменил.

Нынче уже не страшно; выйди со мной, не бойся;
Мы соберём из листьев платья – тебе и мне,
Ляжет земля под ноги теплым лохматым ворсом,
Нам улыбнется кто-то, прыгающий по луне.

Вместо свечей нам будут бледных грибов лампадки,
Вместо дроздовых песен – тихий мышиный крик;
Будет октябрь нежен, ягоды будут сладки,
Сбросит на нас туманом небо седой парик.

Тропки изменят абрис, люди изменят облик,
Звуки вплетутся в травы, травы – в узлы волос,
И фонари потухнут, хмуря вослед нам брови,
И побегут меж сосен звери из мглы полос.

Вслушайся! за рекою, там, где вокзал заброшен,
Вдруг заработал старый ржавый магнитофон:
Это к нам прибыл кто-то – кто-то из жизни прошлой,
Кто-то из дальних далей, кто-то с конца времён.

Где-то костёр пылает, не оставляя дыма,
Где-то костёр сжигает память былой весны.
Станем на мост, скорее! Глянь: не отражены мы,
Лишь огоньки в ладонях бледных отражены...

Что ты там видишь, в ряби?
Голос... как будто шепчут
Тени того, кто прибыл на заржавевший путь.
Всё, что услышишь нынче, время – нет, не излечит.
...Думаю, хватит сказок. Поздно. Пора уснуть.

Всё, что ты здесь увидишь, всё, что услышишь, сонный –
Всё сохрани до дома в дрожи кистей своих...
Это такое время. Время, когда драконы...
Кто-то из нас, возможно, даже один из них.