Это та самая Джем/Джен, о которой вы могли слышать, если вдруг случайно читаете мой канал. Высокий, хриплый годом сот специфической очень интонацией.

Это идиш. Самый "низкий" мой язык, наверно.
И да, это перевод одной песни Цвынтаря, потому что писать свое на идише я пока стесняюсь

Українська мова :>

Deutsch^^

Русский. Внезапно слова не мои, это Гумилева слова. Зато моя музыка.

Щас будет чешский. Слова не мои, они (возможно)) некого Неруды (не того))), а вот музыка опять моя:

Засим остановимся.
Если вам было интересно или хотя бы забавно, я могу сделать вторую серию. И далее с видел, где попробую олицетворить всех этих граждан:)

Острая нехватка озвучки в организме. Предложите мне, какого плана голос вы хотели бы от меня услышать. А я попробую (возможно) озвучить это.

Очень, очень короткая мысль.
Вот мы собираем осенью листья разные, орехи, жёлуди, каштаны. Иногда, по детской памяти, делаем из них поделки, человечков и животных. И всё. Оно стоит потом, пылится, сохнет, портится.
А просто цикл нарушен.
Человечков из каштанов надлежит относить обратно в лес и парк и оставлять там, населяя лес новым добрым духами

#сны
Мне снилось, что колокольни – это, на самом деле, гигантские духовые для ветров. Если ветер на них сыграет правильно, окажется, что колокольня все и это время стояла на голове у вкопанного под землю гигантского пупса, он откопается, позовет всех своих, они тоже повылезут, и начнется конец света.
Потому все колокольни с изъянами, чтобы ветер сыграть не смог. Л – логика.

Сегодня сон принес мне песню

До первой драки все верят в небыль,
Все помнят вкус молока и хлеба,
Все помнят, какого цвета небо,
Какого цвета – земля.
Потом февраль обнажает кости,
И льда в глаза он бросает горсти,
И вот артисты уж на помосте
Из стали и хрусталя.

Стрел наконечники – птичьи клювы;
По жилам – ненависть цвета клюквы.
Поются песни, но страшно думать,
Что кто-то может посметь...
И старые шутки шептали губы,
И не были злыми, не были грубыми –
Были случайными удары,
Приносящие смерть.

До первого боя пастух – не воин,
И бык не верит в реальность боен.
Потом приходит мир страшной вони,
Но многим уже плевать,
Но в старом мире нет места многим,
У них отныне другие боги,
И снегом алым их плащ застегнут,
И им укрыта кровать.

А смерть ступает по скользким крышам,
И входит в души почти неслышно,
Сквозь наши лица поет и дышит,
Сквозь наши рты говорит.

Весной обратно вернулся кто-то,
Он взял мой дом и мою работу
И спал сном праведных трутней в сотах,
Пока весь мой мир – горит.

Как увидел, как запомнил, так и записал

Привет, я Алекс, я пишу стихи во сне

"Круче, пташе мій похмурий,
З пекла чорная фігуро,
Чи колись з-за смерті муру
Голосу почую звук?"
"Ні, ніколи!" – кряче крук.

Однажды я это переведу полностью.
А пока мною было сделано дивное открытие: "Письмо пациентов Канатчиковой дачи в программу «Очевидное неверояьное»" Высоцкого и "Ворон" Эдгара По (особенно доставляющий в переводе Бальмонта) написаны примерно одним стихотворным размером.
Что?
Да!
Ну, и я не прошел мимо.

Дорогая передача!
Во субботу, чуть не плача,
Будто кто-то постучался - постучался в дверь ко мне.
"Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне".

Вместо чтоб поесть, помыться,
Уколоться и забыться,
На́ страданье без привета, на́ вопрос о ней, о ней -
О Леноре, что блистала ярче всех земных огней, -
О светиле прежних дней.

- Уважаемый редактор!
Может, лучше – про реактор?
"Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне,
Поздний гость приюта просит в полуночной тишине -
Гость стучится в дверь ко мне".

То тарелками пугают –
Дескать, подлые, летают!
Слишком тих был стук неясный, - и не слышал я его,
Я не слышал..." Тут раскрыл я дверь жилища моего:
Тьма - и больше ничего.