#фото
Немного странных вещей.
Вещи порой, даже в движении, выходят проще, чем люди.
Потому что вещи проще. С вещами у меня нет проблем с доверием. Они или работают так или иначе, или нет.
А вот людей, которым я доверяю, очень мало. Не в том смысле, что они будут или работать, или нет. Мне это от людей и не очень нужно, пожалуй. А в том, что, узнав меня, люди меня не проклянут и не попробуют с улыбкой, изподтишка сломать.
Потому сегодня будут вообще даже не вещи, а надписи. Буквы и слова, и иногда картинки.
... Странное дело, но если вы вдруг волнуетесь, настроение у меня хорошее. Когда оно плохое, писать подобные посты обычно ни сил, ни желания нет.
Немного странных вещей.
Вещи порой, даже в движении, выходят проще, чем люди.
Потому что вещи проще. С вещами у меня нет проблем с доверием. Они или работают так или иначе, или нет.
А вот людей, которым я доверяю, очень мало. Не в том смысле, что они будут или работать, или нет. Мне это от людей и не очень нужно, пожалуй. А в том, что, узнав меня, люди меня не проклянут и не попробуют с улыбкой, изподтишка сломать.
Потому сегодня будут вообще даже не вещи, а надписи. Буквы и слова, и иногда картинки.
... Странное дело, но если вы вдруг волнуетесь, настроение у меня хорошее. Когда оно плохое, писать подобные посты обычно ни сил, ни желания нет.
Всякий раз, когда с интересом ребенка в высокой траве
Я трогаю кожу лица и волосы, – в моей погремучей, пустой голове
Рождаются образы
и слова, картинки забытых снов.
И потому монолог у зеркала так пьянит, как вино.
Он не нов;
его хрупкие связи легко, отвлекшись, перетасовать.
Утро янтарным зрачком изучает истерзанную кровать,
Скомканные листы бумаги, чай и холодный пот –
Так я изучаю себя, в забытьи приоткрывши рот:
Надо же! – и – Как странно! – но, стоит коснуться лица,
Пред внутренним взором всплывают другие: прадеда, деда, отца,
А ещё – какие-то детские абрисы неизвестных Когда и Где.
И вот я беру кисть слов и пишу по ним: вилами по воде.
Собираю, нижу, как упырь нижет мак на нить своего посмертия.
Выходит совсем не то же: так случается грусть изменить мне.
Вот только же было, совсем иначе! Лучше, выше, сильней!
Олимпиадно прекрасное – плачет слово, выйдя навне.
На мне в два слоя, выходит, слова: исконные и написанные.
Они танцуют, то застывая, то неистово мечутся искрами.
Моя беда – в невозможности вечной их два хоровода связать.
И сказать, наконец, не то, что обычно, –
А то, что хочу
Сказать.
#стихи
Я трогаю кожу лица и волосы, – в моей погремучей, пустой голове
Рождаются образы
и слова, картинки забытых снов.
И потому монолог у зеркала так пьянит, как вино.
Он не нов;
его хрупкие связи легко, отвлекшись, перетасовать.
Утро янтарным зрачком изучает истерзанную кровать,
Скомканные листы бумаги, чай и холодный пот –
Так я изучаю себя, в забытьи приоткрывши рот:
Надо же! – и – Как странно! – но, стоит коснуться лица,
Пред внутренним взором всплывают другие: прадеда, деда, отца,
А ещё – какие-то детские абрисы неизвестных Когда и Где.
И вот я беру кисть слов и пишу по ним: вилами по воде.
Собираю, нижу, как упырь нижет мак на нить своего посмертия.
Выходит совсем не то же: так случается грусть изменить мне.
Вот только же было, совсем иначе! Лучше, выше, сильней!
Олимпиадно прекрасное – плачет слово, выйдя навне.
На мне в два слоя, выходит, слова: исконные и написанные.
Они танцуют, то застывая, то неистово мечутся искрами.
Моя беда – в невозможности вечной их два хоровода связать.
И сказать, наконец, не то, что обычно, –
А то, что хочу
Сказать.
#стихи
#шаманизм
#видеоквартирник
Давно не было, но нате вам стихов в процессе создания, как это было во Львове.
#видеоквартирник
Давно не было, но нате вам стихов в процессе создания, как это было во Львове.
Forwarded from Данила, Аглицький король
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Данила, Аглицький король
Video
И #стихи из этого видео (немного исправлена последняя строка, остальное записано как есть):
Я иду, простужен предвкушением октября.
Я иду по городу между «всё недаром» и «всё зазря».
Я иду по городу, ошалевшему от последних лучей тепла,
Городу, не разделяющему добра и зла.
А он – доброй мачехой баюкает меня на руках:|.
Пока не зарядили дожди, пока не жахнуло жаром, пока
Люди его не поскучнели, не поодинаковели в разговорах.|,
Я говорю ему: «Я люблю тебя», и «Спасибо», и «Как здорово!»
А город похож на старый сундук с секретом.
Город прекрасен в своём безумии, и он, конечно же, знает об этом.
Я иду по нему – вот-вот разобьюсь (мне кажется, я из стекла) –
По городу, не отличающему добро от зла.
Я иду по городу между «всё недаром» и «всё зазря».
Я иду по городу, ошалевшему от последних лучей тепла,
Городу, не разделяющему добра и зла.
А он – доброй мачехой баюкает меня на руках:|.
Пока не зарядили дожди, пока не жахнуло жаром, пока
Люди его не поскучнели, не поодинаковели в разговорах.|,
Я говорю ему: «Я люблю тебя», и «Спасибо», и «Как здорово!»
А город похож на старый сундук с секретом.
Город прекрасен в своём безумии, и он, конечно же, знает об этом.
Я иду по нему – вот-вот разобьюсь (мне кажется, я из стекла) –
По городу, не отличающему добро от зла.
Хороший человек напомнил, что у меня есть ещё этот #проза из категории #замок
https://telegra.ph/Deva-i-smert-09-08
https://telegra.ph/Deva-i-smert-09-08
Telegraph
Дева и смерть
Однажды утром, когда на пороге обители сестёр-палеативниц привычно застывает молочно-белый свет, Руфь резко просыпается, сбегая из привычного своего кошмара, где она не могла ни пошевелиться, ни заговорить, и лишь минуты и трубки тянулись вокруг неё бесконечно…
А это три. И мои попытки в акварель, датированные августом этого лета :)
#фото
#фото