И в этом, на мой взгляд, главная проблема. Матвей готов называть «физической» любую сущность, которая едина и не имеет составных частей на макроуровне. Однако это противоречит обычной онтологии физики (поля распределены и локально делимы; тела — состоят из частей). Если физическое — это просто то, что мы готовы принять в единой науке, то это, если угодно дефиниционное пленение. Натурализм объявляется верным по факту переименовывания чего угодно в физическое.

Что предлагают субстанциальные дуалисты? Признать, что онтология плюралистична. В ней есть вещи разных видов. Принадлежность к виду определяется некоторыми сущностными свойствами. Например, принадлежность к живому определяется, скажем, наличием метаболизма. Есть и более внятные, однако более плывущие варианты. Например, геологические субстанции — те, которые на предметном стекле у геологов. Довольно кембриджское свойство, но зато допускает уточнение вида в будущем перед лицом новых фактов или новых наук.

Среди всех субстанций — биологических, геологических, дендрологических — будут и такие для которых сущностным свойством является возможность находиться в таких-то ментальных состояниях. Они-то и будут ментальными субстанциями.

И вот здесь-то, именно здесь, в ход идут конкретные аргументы о нетождественности ментального и физического.

175. Почему Матвей не прав

Хотел назвать пост "почему монист лжёт", но слово "монист" слишком плотно ассоциируется у меня с теистом-единобожником, а не со сторонником онтологического монизма. Так что пусть будет эдак лично, даже интимно.

Матвей написал ответ на мой предыдущий пост. И на мой взгляд он абсурдно безумен. Матвей просто говорит "Нет".

Что ж. Тогда объясню ещё раз. Сначала.

Введение. И Декарт вернулся с холмов

У нас есть факты о ментальном. Они просто есть. Даны из перспективы от первого лица. Единый поток. Далее, просто шаг. Кажется, что этот поток имеет носителя, а не существует во вселенной "просто так". Мои данные — мои. Ваши — ваши. Мы видим, что этот поток ещё и каузально эффективен. Желания, ощущения, размышления приводят к новым желаниям, ощущениям, размышлениям, а также — к физическим событиям. Оставим для разнообразия боль в стороне. Представьте интенциональное приватное абсолютно прозрачное — словом феменоменальное. Пусть это будет лучшая для вас эротическая сцена. Сердцебиение, шум в ушах, возбуждение, а если ваша фантазия хорошо работает — ещё и тремор. Но не только физическое — далее вы можете думать о любви, отношениях или просто развивать представленное.

Матвей сам сторонник хороших аргументов против объяснения этого потока через физику. Работа Матвея и его сторонников показывают свойства оно потока не сводимы к физическим.

Так давайте тогда найдём самую экономную и объяснительно прозрачную онтологическую модель для фактов о потоке.

Не будет большой сенсацией сказать, что она такова. Существует вещь, индивидуальный носитель, для которого способность пребывать в таких-то ментальных состояниях — является его сущностью. Я называю такую вещь ментальной субстанцией. Это не вопрос фетишизации слова "субстанция". Это просто фиксация вида носителя, который делает возможными сами факты. Единство субъективной точки зрения, тождество субъекта сквозь изменение состояний (поток меняется, но тот кто его проживает — тот же), и каузальная роль актов мышления.

На этом шаге бремя теоретической нагрузки ложится не на того, кто признаёт носитель, а на того, кто пытается объяснить те же факты без него.

Собственно, практика философии сознания это отражает. Именно редукционисту и нередуктивному физикалисту приходится строить громоздкие мосты от физики, доступной от третьего лица, к личности имеющей субъективный опыт.

Моя позиция — позиция дотеоретическая, позиция по умолчанию. Это монисты должны ходить колесом и строить теории. Они и строят.

Я утверждаю нечто очень минимальное. Чтобы где-то были эти свойства, должен быть некоторый субъект такого рода, для которого они — не случайность, а то что его, собственно, конституирует.

Глава 1. Субстанциальный дуализм

Отсюда важно прояснить, какой именно субстанциальный дуализм имеется в виду. Я не утверждаю, что все свойства души ментальные. Я утверждаю, что ментальные свойства — сущностные. Это совместимо со странными свойствами типа "быть известной Ивану" или "быть связанной с телом B", или "быть сотворённой Богом". Но также это совместимо и с тем, что у души могут быть акцидентальные нементальные свойства. Спор идёт не о том, допускать ли у души реляционные и акцидентальные характеристики, а о том, что делает её тем, чем она является.

Если сущностью предмета вида "душа" является способность находиться в ментальных состояниях, тогда мы имеем именно ментальную субстанцию, даже если на неё накладываются дополнительные описания.

Глава 2. Дилемма для слепца

Дальше — главная точка разногласия. Матвей пишет: "физическая сущность, обладающая ментальными свойствами, вполне может быть физической". Это выглядит скромнее, чем постулирование мной души. Однако ровно против этой скромности направлена моя линия! Матвей фактически отвечает на моё рассуждение повторением того, что он и так утверждал!

Поэтому представлю своё возражение в виде дилеммы. Обе ветки не дают Матвею искомой экономии.

Ветка-1. "Физическим" называется всё, что мы готовы включить в единую науку. Тогда "физическое" — не метафизическая категория, а переменная метка методологической принадлежности. В этой ветке бегают слепцы такого рода. Как только они признают ментальные универсалии и психофизические законы, они переименовывают их в "физические" ради того, чтобы над ними продолжал развеваться флаг натурализма. Это дефиниционное пленение, а не аргумент. Категориальные различия стираются актом переименования. Экономнее от этого ничего не становится. Число примитивов (ментальные универсалии) и тип законов (мостовые психофизические зависимости) остаются. Вы пытаетесь слизнуть душу языком, но не поймать её в ловушку.

Ветка-2. "Физическое" сохраняет хоть какой-то категориальный смысл — связанный с мереологической делимостью, пространственно-временной локализацией, структурностью носителя, инстанциированностью физических универсалий. Тогда у слепцов этого рода остаётся только гипотеза об особой физической вещи (например, поля), которая, будучи физической в этом смысле, должна ещё и нести ментальные свойства. Но это и есть междуродовая инстанциация! Физическая субстанция, по своей родовой природе отнесённая к физическим универсалиям, ВНЕЗАПНО оказывается носителем универсалий иного рода. Такой микс не бесплатен и требует самостоятельного принципа допустимости смешанной экземплификации. Принцип вообще не дешевле дуализма. По сути здесь речь о том, чтобы просто отказаться назвать носитель тем, чем он ПО СУТИ является.

Глава 3. Личность, субъект, "Я"

Единство субъекта — это не про связность состояний. Поток дан нам как "наш" и при этом не делим. Т. о. и наше тождество субъекта во времени — не функция агрегирования частей физической фиговины. Поля в физике распределены и локально делимы. Можно говорить о единстве поля, как чего-то целого, но это единство топологическое или функциональное, а не то самое единство, которое мы видим ежемоментно в отношении самих себя.

Матвей может здесь сказать, что поле, носящее ментальные свойства, является простым в метафизическом смысле. Но так в этот же самый момент мы перестанем говорить о физическом поле в обычной онтологии физических фиговин и снова вступим на путь дефиниционного расширения.

Приоритетный монизм Шаффера (я ознакомился, да), каким бы интересным он ни был в метафизике, не даёт нам ipso facto личность. Мир как один физический объект не порождает тем самым единого переживающего "Я". Наоборот, он лишь обостряет проблему индивидуации. Если же индивидуация субъекта вводится психофизическими законами поверх "матвеевского поля", то эта модель просто эквивалентна признанию душ. Я с ней тогда соглашусь. Мы фиксируем носитель, сущность которого задаётся ментальными способностями, но только не называем его душой.

Глава 4. Слово о ментальной каузальности

Если ментальные свойства несводимы, то нам нужны особые психофизические зависимости.

Разницы между душой и особой физической сущностью с ментальными свойствами здесь просто нет. И мне и Матвею (и, замечу, вообще всем) придётся решать эту проблему особым способом. Разница только в ясности категориальной картины.

И для меня она прозрачна. Свойства одного рода инстанцируются субстанцией того же рода. Каузальная связь между родами — предмет специальных законов. Например, раз уж Бог способен воплотиться в теле человека, то Он, в принципе, способен создать вселенную, в которой души просто могут быть причиной движения тел. Или вселенная сама могла такой стать, от сырости. Раз уж она стала такой, что некоторые углеродные соединения смогли породить системы с устойчивым метаболизмом.

У физического носителя ментального либо стираются родовые границы, либо вводится смешанная инстанциация без объяснения, почему физическая субстанция вообще может нести нефизическое по роду свойство.

Заключение. Имейте мужество быть иллюзионистом

Физическая сущность с ментальными свойствами не скромнее дуализма, а просто невнятная теория для любителей сидеть на двух стульях. Тех самых.

Под риторикой монизма там скрывается либо нормальный и хорошо себя зарекомендовавший в течение тысячелетий субстанциальный дуализм, либо кашица без решения.

Если принять посылки, которые мы принимаем вместе с Матвеем, и не подменять категориальные различия методологическими, то естественным и экономным объяснением остаётся признание ментальной субстанции в строгом и прямом смысле.

Ну или, конечно, остаётся опция, с которой я не в силах бороться. Жёсткий редуктивный физикализм — это опция. Хочешь взять физикализм, Зед? Ну давай же. Давай. Попробуй, Зед.

176. ИЗФ

За три года на кафедре ИЗФ я узнал как надо жить. Не шучу.

Подписывайтесь на TG-канал кафедры.

https://news.1rj.ru/str/IZF_PHILOS_MSU/3

177. Китайская комната и БЯМ

Я вообще человек болтливый общительный. Даже очень. До октября прошлого года я много с кем успел обсудить знаменитый аргумент Сёрла "Китайская комната".

Ну и мои собеседники, в основном, такие докинзоориентированные сциентисты, очень скептически относились к выводам из аргумента. Мол, всё окич — комната в целом всё понимает, наш мозг просто машинка с инструкциями. Души нет.

Но в октябре прошлого года сильно выстрелил ChatGPT 4 и пошёл в разнос. Как я ни пытался показать себе сам, что "машинка глупая", я не смог. Машинка умная. Она всё понимает и вообще много других психологических способностей имеет. Я стал настоящим беливером в ИИ.

Но — поразительно! Многие из моих старых собеседников теперь говорят так будто аргумент Китайской Комнаты полностью убедителен. Колесом ходят с "эта машинка ничего не понимает". И в этом смысле на практике многие докинзоориентированные сциентисты оказались гораздо большими мистиками, чем я (отмечу, что это просто фигура речи, субстанциальный дуализм не обязан быть антинатуралистическим).

Думаю, что тут имеет место примерно то же, что обнаружил Антон в статье "Химера натурализма". Мнящие себя сциентистами люди живут в глубоко магическом мире, где под такими простыми вещами как "понимание" или "рациональное рассуждение" понимается нечто настолько сложное и загадочное, что оно вовсе не может стать предметом для анализа с точки зрения натурализма.

178. Кашица

>>невероятно простой факт - ментальная жизнь ИИ, если она есть, гораздо дальше от нашего понимания, чем ментальная жизнь человека

Пишет ^ Матвей Сысоев в своём канале.

Зачем он это пишет — понять отказываюсь.

БЯМ — нормальные инженерные объекты. В их основе наука и прикладная компьютер сайнс. Мы, люди, постоянно всякую такую фигню делаем. То Bagger 288 построим, то антидепрессанты изобретём. БЯМ — по той же епархии.

И именно поэтому они поддаются изучению, анализу и выводам. Мне кажется, что многие философы в отношении ИИ неявно занимают ту позицию, которую в XIX веке занимали в отношении "жизненной силы". Нечто, о чём вроде бы говорить рано, слишком туманно, слишком далеко от понимания. И это, по-моему, просто неправда об этом, в общем, инженерном объекте. Это как виртуальность в знаменитой лекции Жижека. Кажется, философ вообще не понимал о чём взялся говорить.

Cовременный ИИ — одна из наиболее прозрачных сложных когнитивных систем, которые у нас вообще есть. У нас буквально есть код, логи работы, веса, программа тренировок и результат тренировок, методы вмешательства, интерпретируемость и т.п. Человка, пусть даже младенца мы так не разберём ещё очень и очень долго.

Фраза "ментальная жизнь ИИ, если она есть, гораздо дальше от нашего понимания, чем ментальная жизнь младенца" в буквальном чтении просто переворачивает действительное положение дел.

Единственное, что у нас действительно "далеко от понимания" — это мост между физико-функциональной организацией и феноменальным сознанием вообще, будь то мозг, младенец или нейросеть.

А это уже другой вопрос. С которым и работают философы сознания.

"Указание на то, что мы якобы не понимаем как работают большие языковые модели — идиосинкразия философов", Фридрих Ницше.

179. Ошибка метафизической атрибуции

Матвей написал много чего в ответ на последнее сообщение.

Буду матом краток.

Во-первых, Матвей буквально пишет, что решил не обсуждать сказанное мной. Во-вторых, одновременно он аккуратно объяснил читателям, почему именно можно себе позволить не обсуждать это.

Оказывается, тут просто всё дело в том, что я субстанциальный дуалист, а "для мониста и натуралиста — это совсем никуда не годится". Очень удобная формула, буду пользоваться. Содержательный тезис можно объявить почти очевидным фактом, возражение — бессодержательным, а дальше объяснить, что возражающий вообще живёт в иной онтологической вселенной, поэтому, мол, ну о чём с ним говорить.

Но у меня на носу очки (у Матвея тоже). Поэтому давайте углубляться.

1) Начну с теории аргументации. Я нигде не утверждал, что считаю БЯМ более понятными, чем психику человека ПОТОМУ ЧТО я субстанциальный дуалист. Мой тезис был предельно простой и, что забавно, метафизически почти нейтральный. Я говорю, что современные большие языковые модели — инженерные объекты с беспрецедентной эпистемической прозрачностью. Это не сенсация. У нас есть архитектура, конкретные инстансы и все инструменты для работы с ними как в динамике (логи работы), так и в статике (внедрение маркеров).

Второе утверждение: человеческий мозг — объект радикально менее прозрачный. Никаких полных логов, никакой воспроизводимой программы тренировки, никакого детального контроля на уровне всего когнитивного процесса.

Если в этот момент вам в желудок падает кирпич на основании того, что это утверждает человек, симпатизирующий субстанциальному дуализму, то вы не читаете текст. Вы читаете текст написанный ТАКИМ-ТО человеком.

Из двух утверждений я делаю достаточно надёжный вывод. Если говорить о степени доступности внутренней организации сложной когнитивной системы для анализа, БЯМ ближе к пониманию, чем младенец. Всё.

Единственное, что остаётся "далеко от понимания" в обоих случаях — общий мост от физико-функциональной организации к ФЕНОМЕНАЛЬНОМУ сознанию.

Это просто чуть ли не базовая расстановка фигур для философии сознания.

Этот ход не требует ни дуализма, ни теизма, ни сотворения Богом души при зачатии. Его может принять и натуралист, и агностик, и любой, кто отличает вопрос об онтологическом статусе сознания от вопроса о том, что в принципе доступно эмпирическому исследованию.

Можно не соглашаться с этим сравнительным суждением, но объяснять его тем, что я верю в сотворённую Богом душу — это уже не аргумент, а подмена объяснения выдачей аудитории справки о моём биографическом профиле (а то и психологическом).

2) Далее появляется ещё и диагноз в терминах Франкиша — про "депсихологизацию сознания". И это даёт мне лёгкую возможность для перехода от теории аргументации к содержательной философии.

Смысл, насколько можно реконструировать таков. Субстанциальный дуалист якобы так радикально отрывает сознание от функциональных и поведенческих критериев, что превращает его в нечто отдельно парящее и тем самым выводит его из нормального психологического дискурса. На этом фоне, видимо, всё, что я говорю про ИИ, тоже "не о том".

Но по факту в обсуждаемом кусочке всё происходит наоборот. Я как раз настаиваю на ПСИХОЛОГИЧЕСКИ НОРМАЛЬНОМ употреблении предикатов вроде "понимать" и "рационально рассуждать" применительно к ИИ. Мы смотрим на сложный когнитивный артефакт, тестируем его в задачах, сравниваем функциональные профили и спрашиваем, какие ментальные атрибуции оправданы.

Матвей же предлагает режим, по сути, мистический. У-у-у, с этим объектом "рано говорить", он "слишком далёк от понимания", а смелые атрибуции психических состояний ИИ — это проявление почти безумной самоуверенности технотеолога, i wanna say.

Если кому-то удобнее переоформить такой спор в жанр натуралисты против дуалистов и после этого объявить его слишком бессодержательным, это, конечно, тоже выбор.

Просто это выбор не в пользу философского анализа, а в пользу не слишком аккуратного уклонения от дискуссии с предварительным метафизическим пояснением, почему уклонение, вообще-то, вполне научно обосновано.

180. Кооперация в природе

https://news.1rj.ru/str/alpharatio/304

Есть уголовники. Организованные преступные группировки. У них есть общак, смотритель общака. Есть сходки, где на долгих обсуждениях решаются общие вопросы. Люди делят сферы влияния, договариваются, братва старается не стрелять друг друга и решать вопросы по понятиям.

Как видим, кооперация очень выгодна. И заповеди никакие не нужны.

Организованные преступные группировки — очень добрые группы с кооперацией.

UPD: Это сарказм, чтобы показать ошибку в рассуждениях А. Панчина. Конечно же, ОПГ приносят беды и страдания.

181. Холистическая антропология Э.Дж. Лоу

Наконец-то вышла моя большая дора. Статья "Холистическая антропология Э.Дж. Лоу".

Я работал над этой статьёй два года. И, по сути, она моя первая. Хотя вышла четвёртой.

Очень надеюсь, что она будет полезной для реабилитации метафизического эмерджентизма, вспенивания некоторых старых тем, берущих начало у Дж. С. Милля и вообще для обсуждения действительного разнообразия подходов в философии сознания. Таких, где, например, аргумент зомби — несущественная побочная ветвь дискуссии :)

Спасибо анонимному рецензенту и редакции "Философского журнала" за возможность чуть-чуть выйти за ограничения по объёму, чтобы плотнее исследовать тему связи между психологической и телесной субстанциями в философии Лоу.

Выпуск журнала: https://pj.iphras.ru/issue/view/579
Страница статьи: https://pj.iphras.ru/article/view/11625
Прямая ссылка на статью: https://pj.iphras.ru/article/view/11625/6346

183. Важный опрос

Коллега проводит важный опрос.

Приглашаю всех поучаствовать. Он интересный.

https://news.1rj.ru/str/princedeconde/1026

184. И всё-таки критиковал ли Райл Декарта?

В серии "Общество. История. Современность" научного журнала "Омский научный вестник" вышла статья коллеги Сергея Анатольевича Фёдорова "И всё-таки критиковал ли Райл Декарта?"

Статья — отличная. Очень рекомендую.

Ссылка на страницу статьи на сайте журнала: https://journals.omgtu.ru/index.php/onv_ois/article/view/2056

Прямая ссылка на PDF-файл: https://journals.omgtu.ru/index.php/onv_ois/article/view/2056/1913

185. Трудная проблема

Каждый год 31-го декабря под нарезание салата оливье (а вы как думали?) и остальную готовку, я смотрю "Иван Васильевич меняет профессию".

Только что услышал в главной песне то, чего не слышал раньше. "С любовью встретиться — проблема трудная".

Вот она по-настоящему важная задача. Трудная проблема любви.

Желаю, чтобы вы или решили эту проблему, или сохранили решение, если уже.

С наступающим Новым годом.

186. Психология БЯМов

https://news.1rj.ru/str/vestniknat/11 — вот тут философ Мария Секацкая написала интересное.

Во многом я с ней согласен. Прежде всего я хотел бы поддержать её «высокую» оценку наличному уровню ИИ.

Моя позиция достаточно простая, но в разных тематических чатах я сталкиваюсь с отчаянным сопротивлением ей. Попробую изложить публике.

У современных ИИ есть многие психологические характеристики, которые мы обычно связываем с человеком. Да, буквально так. Это то что я утверждаю.

Идея такая. Сначала мы фиксируем и анализируем некоторое психологическое явление. Приведу примеры. Обучение, понимание, озарение, поддержание беседы, оценка по разным критериям, планирование, самокоррекция, распознавание ошибок, удержание фокуса, абстракция и перенос абстракции на другие предметные области, рассуждение, эмоции вообще и конкретные в частности. Затем задаём относительно ясные (пусть и рабочие) критерии наличия этого явления и проверяем — соответствует ли им ИИ. Если соответствует, то у него буквально наличествует это психологическое явление.

Например, «понимание» можно приблизительно описать так. Способность говорить о той же теме другими словами, отвечать на уточняющие вопросы, распознавать, что речь идёт об одном и том же предмете даже при переформулировках, и устойчиво удерживать смысловую линию разговора в заданных рамках. В этом смысле у ChatGPT 5.2 (как и у более ранних версий) понимание буквально есть. Робот демонстрирует поведенческий профиль, который мы обычно принимаем за достаточный индикатор наличия здесь понимания.

Из этого, однако, не следует, что у ИИ «есть сознание». По крайней мере, это не следует напрямую. И уж точно не следует, что у него есть все психологические явления, которые есть у человека. Но, насколько я вижу, у него есть многие из них. И их совокупность образует определённую, внутренне связанную «психологию» (в функциональном смысле), которую вполне можно изучать.

Тем не менее, в отличие от Марии, я пока не готов говорить об ИИ как об «агентах». Мой подход фиксирует наличие отдельных психологических явлений — понимания, обучения, самокоррекции и т.п. Однако из этого ещё не следует агентность как целостное свойство. Агентность, насколько я могу себе представить адекватный анализ этого понятия, требует не просто набора компетенций, а устойчивой собственной политики действия, способности инициировать и поддерживать деятельность с течением времени, а также брать на себя обязательства и быть источником выбора, а не только отвечающим механизмом, запускаемым извне.

Робот не таков. И насколько я себе это представляю, пока что он стать агентом в этом смысле не может принципиально. Дело в том, что перечисленные мной критерии агентности требуют определённого типа автономии. А именно — практической автономии в очень сильном смысле.

И если инициативная автономия (система сама порождает и запускает цепочки действий, а не только реагирует на внешний запрос), а также темпоральная автономия (удержание целей или проектов во времени и сообразное их обновление) ещё представимы, то представить как была бы возможна для ИИ нормативная автономия я пока не могу. Нормативная автономия для ИИ означала бы способность принимать на себя обязательства и быть источником практических причин некоторых происходящих событий.

Причём я не пытаюсь намекнуть на невозможность свободы воли у гипотетических ИИ-агентов. Я не хочу вообще предвосхищать этот вопрос. Я лишь пытаюсь поделиться интуицией, что эта особая автономия, которая покажет, что перед нами — агент, не обязана быть метафизической. Она скорее про архитектуру контроля и авторство действия. Система должна быть устроена так, чтобы генерация целей и управление их реализацией были внутренним, устойчивым механизмом.

Добро пожаловать на пригорок второй четверти XXI века.

187. Нифигасе

https://news.1rj.ru/str/philosophycafemoscow/3131

Пока только начал слушать, но уже — полный восторг. Три с половиной часа умные белые мужчины говорят об умном.

(Про меня там тоже есть. Приближаюсь с замиранием сердца.)

188. О графах и графоманах

Когда мне было двадцать, я как-то переписывался с одним человеком. Через Интернет. Хотя мы были и лично знакомы. И я начал рассказывать, как в школе прочитал «Анну Каренину», хотя её не задавали, а «Войну и мир» — не прочитал, хотя задавали. У этого был личный контекст. Фактом прочтения «Анны Карениной» я очень гордился. Очень.

Собеседник сделал лицо. Потом начал воротить нос. Наконец решил открыть мне Свет Истины и прислал ссылку на статью писателя-фантаста Святослава Логинова (наст. фамилия — Витман). Статья называлась «О графах и графоманах, или Почему я не люблю Льва Толстого». Там Логинов, прибегая к историческим и филологическим приёмам, доказывал, что Толстой — глуповатый графоман, вознесённый на пьедестал толпой недоумков и отчасти случайным стечением обстоятельств.

«Доброжелатель» достиг цели. В мой неокрепший двадцатилетний мозг упал кирпич. Я долго ходил и рассказывал всем вокруг, какой Толстой на самом деле графоман. Потом попадались и другие тексты о том, что русская классика вообще болезнь, от которой надо лечиться. Эти семена падали уже на благодатную почву.

Позже я прочитал у современного русского писателя и философа (в континентальном смысле) Д. Е. Галковского мысль, что для образованного европейца XIX век — это почти позавчера. При этом едва ли не половина культуры этого века — русская. То есть примерно десять процентов акций мировой культуры — «русские акции».

Во мне тогда что-то шевельнулось. Тем более что самого Галковского я читал как автора, чьё письмо очевидным образом связано с глубинными пластами русской классики. К тому времени я уже буквально болел «Братьями Карамазовыми». И всё же предубеждение к Толстому держалось.

Моим главным хобби всегда были настольные ролевые игры. И вот спустя несколько лет после той мысли Галковского я увидел в одной из книг правил Wraith: the Oblivion эпиграф к главе — цитату из Толстого, из «Смерти Ивана Ильича». Авторы игры — американцы. Игра — о призраках, а создание персонажа начинается с того, что ты придумываешь, как он умер.

Я вспомнил про «русские акции» и подумал, что да, «всё так — русская культура велика и обширна, и, наверное, Толстой не так уж плох».

Вскоре — и именно поэтому — я прочитал «Смерть Ивана Ильича». И тогда мне стало очень стыдно за своё ребяческое, слепое согласие с Логиновым. Повесть и сам Толстой произвели на меня огромное впечатление. Я буквально не мыслю себя без опыта прочтения «Смерти Ивана Ильича».

Но речь не об этом.

В 1983 году социолог и антрополог Гэри Алан Файн написал большую научную книгу Shared Fantasy: Role Playing Games as Social Worlds — про D&D, игроков и вообще про настольные ролевые игры как социальное явление.

Первая глава этой книги начинается с Толстого. И это не эпиграф и не броское словцо. Это точка входа в важный аргумент — такой, который без Толстого было бы трудно начать.

189. Феноменальное без опоры на очевидность — часть 1 из 2

Доказательство феноменального сознания без опоры на очевидность невозможно. Да, я утверждаю, что нельзя найти аргумент, который показывал бы, что феноменальное сознание есть в мире, не указывая на него само или не ссылаясь на какие-то его свойства.

Поясню кое-что для начала. И для новичков.

Очень часто сталкиваюсь с тем, что даже способные любители почему-то думают, что «зомби-аргумент», аргумент знания и некоторые другие — это аргументы в пользу существования феноменального сознания. Однако это не так. Это аргументы в пользу независимости сознания от физического. Само сознание предлагается «принимать всерьёз», поскольку каждый из вас им обладает и это достаточно сильное свидетельство, что оно есть.

Тем не менее, усилия разных философов показали, что и на этом шаге есть что доказывать.

В результате появились т. н. «муровские аргументы» в пользу существования сознания.

Например, в формулировке Д. Чалмерса:

(1) Люди порой чувствуют боль.
(2) Если иллюзионизм верен, то никто не чувствует боли.
(3) Иллюзионизм не верен.

У этого аргумента есть много проблем. Однако самой важной для меня из них является то, что это аргумент с опорой на очевидность сознания. «Люди порой чувствуют боль» — посылка, которую предлагается принять просто так, в силу очевидности. Чалмерс так и пишет, мол «посылка (1) с очевидностью истинна».

Какой аргумент в пользу сознания удовлетворил бы моим стандартам аргумента без опоры на очевидность?

Запрет на очевидность, я бы выстроил следующим образом. Аргумент в пользу феноменального не опирается на очевидность тогда и только тогда, когда среди его посылок нет утверждений, чьё обоснование существенным образом использует феноменальные данные, описанные от первого лица, включая «мне кажется, что...» в феноменальном смысле, «я чувствую боль», «есть нечто каково-это», и т. п.

В аргументе само собой разрешены логика, математика, любые публично проверяемые факты от третьего лица, и любые определения, а также языковые соглашения, не содержащие элементов феноменального словаря.

Теперь, уточню, что слово «доказывать» имеет два смысла.

Это может быть дедуктивное доказательство, где есть посылки и вывод. И это может быть подтверждение, когда посылки делают вывод более вероятным и подталкивают нас к его рациональному принятию.

Меня удовлетворил аргумент в любом из этих двух смыслов, удовлетворяющий критерию запрета на очевидность.

Начнём с дедуктивного аргумента.

Если мы берём какие угодно посылки, которые описывают только не феноменальные факты (физические, функциональные, поведенческие, нейрофизиологические, лингвистические и т. п.) и нигде не употребляем феноменальные термины («есть каково-это», «чувствуется», «переживается», «кажется» и т. п.), а также нигде не вводим принципы, которые связывают не феноменальное с феноменальным («если система физически такая-то, то у неё есть опыт»), то из таких посылок нельзя дедуктивно вывести, что феноменальное сознание существует.

Это значит, что произвольный набор посылок, сформулированных на языке, не использующем феноменальный словарь, никогда не гарантируют вывод. То есть возможна ситуация, в которой все посылки верны, но вывод ложен. Дедукция требует, чтобы при истинности посылок вывод был истинным во всех возможных случаях.

В самом деле. Возьмём любой набор посылок, который полностью не феноменален. Найдём утверждение про мозг, поведение, тексты, каузальные связи и т. д. Допустим, что все эти посылки истины и совместимы друг с другом (не образовывают противоречий, это условие их истинности, но на всякий случай).

Теперь возьмём новый предикат, но уже феноменальный. Самое простое — «имеет феноменальное сознание». Но можно и «чувствует боль». Важно, что этот предикат новый и в исходных посылках его не было. Эти посылки не могут определить новый предикат. Он просто добавлен как дополнительный ярлык.

Теперь мы можем спросить себя — а что обозначает этот новый ярлык? Мы можем интерпретировать его так, что некоторым физическим системам или более конкретно — существам (например, людям) он подходит. То есть «в этом мире, помимо всей физики и поведения, ещё и есть феноменальное сознание». Или мы можем интерпретировать этот новый ярлык так, что он вообще ничему не подходит. То есть «в этом мире феноменального сознания нет вообще».

Однако обратим внимание, что исходный набор посылок не меняется и не затрагивается тем, каким из двух способов мы интерпретируем новый ярлык. Почему? Потому что в этом наборе посылок нет ни одного места, где этот ярлык фигурирует. Он новый, а в наборе посылок нет ничего, что можно было бы связать с феноменальностью. Посылки говорят только о не феноменальном. Поэтому они одинаково истинны при обоих интерпретациях. Исходные посылки не накладывают никаких ограничений на новый предикат, поэтому мы вправе назначить ему и пустой экстенсионал и не пустой — и истинность исходных посылок не изменится.

Однако в одном случае вывод «феноменальное существует» будет истинным, а в другом случае — ложным!

Таким образом, для ситуации, когда все посылки не содержат отсылок к феноменальным фактам, возможен случай, где все посылки истинны, а вывод ложен. Значит, из такого набора посылок не следует дедуктивно и не может следовать нетривиальный экзистенциальный тезис о феноменальном сознании.

Феноменальность таким образом может быть в дедуцирована только если выполнено хотя бы одно из двух: а) феноменальные термины (или феноменальные факты) уже присутствуют в посылках или б) феноменальный термин введён определением через не феноменальный словарь или добавлен принцип, который связывает не феноменальное с феноменальным.

В следующий раз поговорим о случаях, когда данные подтверждают гипотезу только тогда, когда эта гипотеза делает данные более ожидаемыми, чем конкурирующая.

190. Психология и туловище

У меня есть друг, фитнес-тренер и тутор по фитнесу. Он слушает своё тело.

У меня есть друг, кандидат психологических наук. Он слушает голоса в голове.

P.S. Миша, не обижайся, если читаешь. Я в хорошем смысле.