«Это поражение будет болеть ещё долго. Мы знаем, что сыграли не на том уровне, который был нужен. В обороне — нормально, мы защищались хорошо.

Моментов в матче было мало. К сожалению, единственный ключевой эпизод сложился против нас — странный момент. Но нам не хватило качества, чтобы вскрыть соперника. Я разочарован и извиняюсь перед болельщиками — за недостаток остроты у ворот и неубедительную игру в атаке. Усилия были, в этом сомнений нет.

Но первые 60 минут мы, по сути, вообще не создавали угрозы. Это был не лучший день для наших атакующих игроков. Пространства появлялись, но решения и передачи были неверными.
Качества в этой фазе игры не хватило. Замены добавили импульс, но мы слишком мало нагружали их вратаря и не смогли удерживать давление.

Проигрывать — отвратительное чувство. И это поражение действительно болезненное».

«Я этого не заметил, но, конечно, пересмотрю эпизод, чтобы разобраться.

Думаю, причин может быть три:
он мог быть недоволен своей игрой, игрой команды или тем, что его заменили. Я обязательно спрошу его об этом».

«У меня в голове осталось ощущение, что клуб был не против
моего ухода. Я прямо сказал это руководству, но, думаю, им просто не хватило смелости принять такое решение.

Я решил остаться — из-за семьи, но и потому, что искренне люблю этот клуб. Разговор с главным тренером тоже повлиял. Но со стороны клуба я почувствовал отношение в духе: если уйдёшь — для нас это не трагедия. Это очень ранит.

Даже не столько ранит, сколько огорчает. Мне нечего предъявить как игроку: я всегда доступен, всегда играю — хорошо или плохо, без разницы. Я отдаю всё.
И когда видишь рядом футболистов, которые ценят клуб меньше и защищают его не так, как должны… это делает ещё грустнее».

Мне не на что жаловаться — я очень хорошо зарабатываю, но, конечно, разница там огромная. Однако это никогда не было для меня главным. Если однажды мне придётся играть в Саудовской Аравии — я буду играть в Саудовской Аравии.

Мой образ жизни изменится, у моих детей будет солнце — после шести лет в Манчестере с холодом и дождём. Я буду играть в развивающейся лиге, где выступают признанные футболисты.

Я мог уйти, как делают многие, и сказать: “Я хочу уйти, не хочу тренироваться, отпустите меня за €20–30 млн, чтобы там мне платили больше”. Но я никогда так не поступал. Я никогда не считал, что имею право на это, потому что чувствовал: та эмпатия и та привязанность, которые я испытывал к клубу, были взаимным.