«У меня в голове осталось ощущение, что клуб был не против
моего ухода. Я прямо сказал это руководству, но, думаю, им просто не хватило смелости принять такое решение.

Я решил остаться — из-за семьи, но и потому, что искренне люблю этот клуб. Разговор с главным тренером тоже повлиял. Но со стороны клуба я почувствовал отношение в духе: если уйдёшь — для нас это не трагедия. Это очень ранит.

Даже не столько ранит, сколько огорчает. Мне нечего предъявить как игроку: я всегда доступен, всегда играю — хорошо или плохо, без разницы. Я отдаю всё.
И когда видишь рядом футболистов, которые ценят клуб меньше и защищают его не так, как должны… это делает ещё грустнее».

Мне не на что жаловаться — я очень хорошо зарабатываю, но, конечно, разница там огромная. Однако это никогда не было для меня главным. Если однажды мне придётся играть в Саудовской Аравии — я буду играть в Саудовской Аравии.

Мой образ жизни изменится, у моих детей будет солнце — после шести лет в Манчестере с холодом и дождём. Я буду играть в развивающейся лиге, где выступают признанные футболисты.

Я мог уйти, как делают многие, и сказать: “Я хочу уйти, не хочу тренироваться, отпустите меня за €20–30 млн, чтобы там мне платили больше”. Но я никогда так не поступал. Я никогда не считал, что имею право на это, потому что чувствовал: та эмпатия и та привязанность, которые я испытывал к клубу, были взаимным.

Это ужасное чувство, да. Когда ты начинаешь в матч, ты хочешь, чтобы игроки выходили на поле и отдавали абсолютно всё — душу и тело — ради результата.

Это всё, о чём я когда-либо прошу игроков. Дальше я верю в их способности справиться с задачей.

Но в этом сезоне были несколько матчей, после которых я уходил с ощущением неопределённости — и это уже вопрос менталитета.

Твоя работа — делать максимум. Мне кажется, мы немного это потеряли, и теперь наша задача — найти способ вернуть эту «связь» внутри команды.

С моей точки зрения важно не поддаваться эмоциям, чтобы не совершать ошибок и не разрушать отношения».

«В какой-то момент мы просто подошли к тренеру и сказали, что нам нужно что-то поменять и иногда играть более оборонительно. Мы играли на выезде с «Айнтрахтом», вели 1:0 — и нельзя было продолжать постоянно атаковать. Нужно было откатиться назад, сесть в низкий блок и довести матч до победы.

Сейчас тренеры анализируют всё: вокруг них по четыре-пять человек, которые разбирают соперников до мелочей. В какой-то момент все уже знали, как мы играем, а иногда у нас просто не было плана Б, из-за чего нас вскрывали без каких-либо решений.

Мы обсудили это с тренером, и он согласился с некоторыми моментами. Он сказал, что ждёт именно от нас с Кути, что мы будем решать это прямо на поле — объяснять партнёрам, что нужно делать, и следить, чтобы все это понимали.

Он сказал мне и Кути лично, что у нас есть авторитет в команде, поэтому мы должны убедиться, что остальные нас слушают и следуют нашим указаниям. Так что мы с Кути просто орали на всех».

«Когда я понял, что трансфер, скорее всего, не состоится, я сказал себе: «Окей, значит так и должно быть». В жизни всё имеет свой смысл. Лучший пример — несостоявшийся переход в “Баварию”. Сейчас я очень счастлив в “Ньюкасле”. Иначе этого бы просто не произошло. Оглядываясь назад, я рад, что всё сложилось именно так. Я верю, что всё происходит не просто так»