По составу летящих в самолете из Москвы можно подумать, что в Лондоне собирается какой-то Комитет спасения России, но нет (не раскрывая имён), каждый летел на своё мероприятие. Но вообще современные средства передвижения взрывают мозг: прочитал днем - даже не утром! - две пары деточкам на улице Садовники, а непоздним вечером уже едешь мимо домиков с эркерами и колоннами из Дживса и Вустера. Дети, кстати, про обыски знают ВСЕ - не в том смысле, что это я их спрашиваю: "А знаете ли вы про обыски, дети?". Я им невинно излагала схему функциониррвания политической системы по Дэвиду Истону. Спрашивают они сами, и сказать, чтоб их происходящее как-то особенно ужасало и демотивировало - nyet.

Пушкин идёт, окруженный народом.
(говорят, за эту stage direction Николай невзлюбил автора БГ)

Слева направо: Сэмуэль Пипс, Рочестер, герцогиня Кливленд, Нелл Гвин.

Да он же сгорел!, проницательно заметил Директор канала, когда я похвасталась, что мне купили билет в Глобус. Он и правда сгорел от фаер-эффектов при постановке Генриха VIII (All is True!), был восстановлен, окончательно закрыт и снесен злыми пуританами при Кромвеле, и в 1997 году выстроен заново, не совсем на том месте, где был (совсем на том тоже мемориал и памятные таблички), но поблизости, на набережной прям напротив св. Павла, который успел вырасти в антракте, как некий серебристый шампиньон. Внутри всё по-честному: открытая с трех сторон сцена, сверху небо, крыша галерей из настоящего тростника, лавки деревянные. За отдельную денежку можно взять напрокат подушку, но я решила, что мы, отважные путешественники, не такие. Вокруг сцены - groundlings, зрители без посадочных мест, бродят, садятся на пол и пьют из стаканчиков, всё как при Елизавете. Тогда они ели устрицы и ракушки, яблоки и орехи, а в ложах - модные сухофрукты типа фиников, и все курили глиняные трубки, многочисленные обломки которых находят археологи.

Пьеса была As you like it, пастораль с переодеванием. Нынче ни пол, ни наружность актера уже никак не коррелируют с персонажем, а просто все играют, кого хотят, и выходит очень живо и весело. Орландо - маленького роста девушка, Розалинда - высокий молодой человек (почему не наоборот? А наоборот привычный зритель заснет, а тут встрепенется, бонус - шутки про рост Розалинды в тексте становятся смешнее). Селия глухонемая и изъясняется языком жестов (что внезапно объясняет такую дружбу между ней и Розалиндой, ради которой она готова бежать от отца: остальные её просто не понимают). На него же переходит Жак (женщина с длинными волосами в черном костюме), когда прощается в финале, и получается вдруг очень трогательная сцена между ним и герцогом (тоже женщина, как и брат её злой герцог - причем одна и та же, что логично). Те, которые не глухонемые, поют положенные по тексту песни и пляшут очень зажигательно. Touchstone и Одри steal the scene - но у него и в самом деле много выгодного текста. Текст произносится прекрасно, без цензуры и пропусков, с эмфазисом на нужных - или, наоборот, неожиданных - местах, что для зрителя моего типа важнее, чем кто на кого похож. Пьеса, конечно, располагает к перевертышам: это Островского так ставить затруднительно (хотя ещё лет через сто можно будет и его), а Шекспира запросто, он весь про то, как мальчики переодеваются девочками, а те - опять мальчиками, и люди притворяются не тем, кто они есть. А кто они есть? Merely players, and one man in his time plays many parts. Этот монолог Жак произносит из угла сцены, и ему, как Чацкому, никто не отвечает.

Журнал Форбс сделал из моей лекции о трансформации потребления связный текст, украшенный графиками и диаграммами и пригодный для потребления теми, кто на лекции не ходит, а любит, например, читать (кастомизация!). Зазывный заголовок на совести редакции, всё остальное авторизовано. Иллюстративным материалом поделился великодушный лекторий "Прямая речь", где я обычно выступаю со своими трансформационными лекциями.

"У демонстративного потребления есть один парадокс: оно выглядит контринтуитивно и иррационально по своей сути. Человек покупает нечто, что ему вообще-то не нужно и не приносит никакой пользы. Он совершает эту покупку, чтобы произвести впечатление на окружающих, которые, может быть, и не обратят на него никакого внимания. Этот парадокс стал особенно заметен, когда демонстративное потребление, благодаря экономическому прогрессу и повсеместному росту уровня жизни, стало переходить от богатых ко всем. Так, в течение XX века демонстративное потребление распространилось от праздного класса на людей совершенно небогатых, которые стали тратить неадекватную часть своих доходов на то, чтобы выглядеть не хуже других.

Сейчас создается впечатление, что новые поколения в меньшей степени склонны к демонстративному потреблению непродовольственных товаров. Luxury-сегмент страдает от того, что миллениалы не покупают бриллиантовых колец и лабутенов, и даже открытой красной машиной их особенно не соблазнишь. Из этого следует ложный вывод о том, что родилось поколение, равнодушное к материальным благам.

Это иллюзия: в обозримой исторической перспективе потребительский капитализм никого не выпустит из своих объятий. Все потребляли, потребляют и стремятся к потреблению. Вопрос лишь — к потреблению чего?

Новые поколения направлены на получение впечатлений и услуг в значительно большей степени, чем на обладание предметами. Более того, их демонстративность тоже никуда не ушла — она трансформировалась. Поколение, которое непрерывно себя снимает, фотографирует, ожидает одобрения по поводу любого своего шага, никогда не откажется от демонстративности. Но его демонстративность действительно другого типа. Поздние миллениалы и центениалы ценят приобретение опыта, получение впечатления и «отношения», то есть положительную реакцию окружающих. Глобальный переход с потребления товаров на потребление услуг в соответствии с экономическим законом Энгеля влечет за собой еще несколько важных трансформаций потребительского поведения: кастомизацию, индивидуализацию, таргетирование, этическое потребительское потребление, то есть нагружение потребления этическими факторами: мы не просто хотим потреблять товар или даже услугу, нам важно, чтобы потребление делало нас лучше и — развивало. Развитие — слово-фетиш, которое мы слышим во всех опросах и интервью с молодым поколением".

https://www.forbes.ru/forbeslife/383499-ubivat-sebya-na-rabote-stanovitsya-vse-menee-populyarno-ekaterina-shulman-o

Два правила должен соблюдать всякий мыслящий человек во избежание рукотворных неприятностей: не шутить в аэропорту, особенно во время прохождения досмотра, и не иронизировать в интервью, особенно по общественно значимым вопросам. Сарказм в письменной форме не передается, и выходит какая-то Мария Антуанетта с булочками. Приглашение к диалогу, indeed! Тем не менее, по сути всё так и есть: кампания началась, и шансы на успех у неё имеются. Только помните, что публичная кампания сильна публичностью: тот, кто будет говорить вам "мы сейчас быстренько всё порешаем, а шумом вы только всё испортите" - эмиссар дьявола. Не было случаев, когда массовый шум вредил жертве государственного давления, а вот случаев, когда помогал - всё больше и больше. В тишине убивают. Тишина убивает.

"Приговор Тверского суда актеру Павлу Устинову, которого обвинили в нанесении травмы бойцу Росгвардии на акции 3 августа, это "только начало разговора" и назначенные ему 3,5 года колонии - не окончательная цифра, считает политолог, член Совета по правам человека Екатерина Шульман.

Она напомнила, что обвиняемый вину не признал и будет обжаловать приговор. То, что суд назначил Устинову почти в два раза меньше, чем просила прокуратура, 3,5 года вместо шести, означает, что представленные следствием доказательства не соответствовали запрошенному сроку, добавила она.

"Это не конец истории, это приглашение к диалогу. Впереди еще много новостей на эту тему", - сказала Шульман".

https://www.interfax.ru/russia/676602

А вот тут заголовок, по счастью, не является цитатой из меня ни в какой форме. В нашем культурно-историческом контексте фразу "произошла страшная ошибка" применительно к судебному решению лучше не произносить, но актеры об этом знать не обязаны. От меня в этой публикации Коммерсанта - рейтинг солидарности корпораций: от журналистов до учителей.

"— Я думаю, никакого единого субъекта под названием «власть», который может проявить твердость или мягкость, не существует. Именно поэтому у любой общественной кампании есть шанс. Вспомните, когда началось дело журналиста Ивана Голунова, трудно было предсказать, что оно приобретет такой масштаб.

Имя его было малоизвестно за пределами круга коллег, а эпизод выглядел довольно типично: у журналиста нашли наркотики, что здесь такого, разве журналисты не могут употреблять наркотики? Но потом эта история развернулась совершенно иначе. Если помните, поворотным моментом стала публикация фотографий какой-то странной подвальной лаборатории, сделанных якобы в его квартире. После этого стало ясно, что тут явно неправда, квартира так не выглядит. И этот явный подлог убил всякое доверие в версию обвинения, если оно у кого-то до этого было.

В случае с Устиновым есть похожий момент: видеозапись, которую суд отказался просматривать. На ней видно, что он ничего не скандирует, не сопротивляется задержанию, ничего никому не вывихивает.

Поэтому тут тоже есть аргумент для общественного мнения: ответ заявлениям, что «не бывает дыма без огня» и нехорошо нападать на омоновцев. Так что основы для кампании есть: убедительная и наглядная аргументация, известные люди, готовые участвовать, есть медийность.

Что касается корпоративной солидарности, то она проявляется не в первый раз, и проявления ее часто сопровождаются успехом. Любая сплоченность — это высокоэффективный инструмент, поэтому шансы есть всегда. Навыки корпоративной солидарности у нас распределяются следующим образом: наилучшие они у журналистов, на втором месте врачи, которые тоже довольно успешно и многократно защищали своих коллег от уголовного преследования.

Театральное сообщество проявило себя очень достойно в деле Кирилла Серебренникова и, как мы видим, по крайней мере промежуточной победой может похвастаться.

Хуже всего с солидарностью у учителей. Учителя, с одной стороны, одно из самых крупных профессиональных сообществ, массовая профессия. С другой стороны, одна из самых неорганизованных. Они скорее в избирательных комиссиях заседают, а вот за своих пока не заступаются".

https://www.kommersant.ru/doc/4095447

Коммерсант еще откопал такую мою фотку - кажется, с митинга 12 июня по Голунову. Эксперт смотрит на работу правоохранительных органов в ходе массового мероприятия.