Публикация собственноручных кривых снимков с бликом посередине есть неотъемлемое право каждого посетителя картинной галереи. Представлены: мать, жена, жена в русском костюме, девочки, дочь Александра отдельно, девушка в платке, которая, по глазам и носу судя, небось тоже Александра, инспектор Головачевский с учащейся молодежью.

Третьяковская галерея дана нам также и для смирения: в ходе осмотра осознаешь, что хрестоматийные вещи становятся хрестоматийными и попадают в учебники Родная речь и на конфетные фантики не просто так. Да, венециановская Весна, она же Весна на пашне и в самом деле магическое полотно и лучшее выражение его итальянизированного таланта: одновременно прозрачное и театральное, с тремя по кругу расположенным Грациями, босыми и в оперных "крестьянских" нарядах, прелестным пухлым младенцем и жизнеподобной бороной. Считается, что это была часть серии Весна - Лето - Осень, а может и Зима где-то была, но никто её не видел. Осень, она же Сенокос (см последний снимок), вернулась в родную гавань не так давно с какого-то лондонского аукциона, о чем мне с гордостью рассказывали. Живопись в оффлайне производит иное впечатление: ходите в музеи, пока пускают!

Baby shoes, never worn, мальчик с розгой и крестьяне нелегкой жизни. Хотя, нельзя не заметить, крестьянская девушка с ботиночками задрапирована, как мадонна, а мальчик изображен в традиционном ракурсе младенца Крестителя, можно представить, какое впечатление это производило в 1830-ых, на фоне исторических и аллегорических сцен, парадных портретов, Брюллова и даже Кипренского.

Эту картину под названием Параня со Сливнёва (деревня такая в Тверской губернии), она же Крестьянка с грибами, Николай I подарил отцу своей жены, прусскому королю Вильгельму III. Красиво и патриотично! По-моему, Параня набрала каких-то свинухов, относящихся к категории условно-съедобных, и потому смотрит на них с печалью. Мальчик в малиновом берете, как княгиня N в 8 главе, несет очаровательный кувшин в сине-белый цветочек, а в лыковом бэкпэке у него интересные корешки - может, морковь такая кривая.

Напоследок (у меня ещё много осталось картинок с выставки, но ладно уж) - картина повышенной загадочности. Предполагается, что это Настенька Хавская - дочь Петра Васильевича Хавского, правоведа и законотворца, сотрудника Сперанского, пожалованного за то потомственным дворянством. Картина явно что-то подразумевает: в лице у младенца уж больно много выражения и скрытой мысли, пальчиком она показывает на фарфоровую собачку, два апельсина и какую-то бумажку, за спиной у неё французская надпись с датой. Что там написано? В чем аллегория, если она есть? В биографии Хавского ничего такого драматичного не обнаруживается: если это 1826 год, то он уже дворянин, пережил падение Сперанского и только что опубликовал в Русском инвалиде труд «Взгляд на историю российских законов, изданных в царствование Александра I» (надо бы посмотреть: редко кто пишет об истории законотворчества).