И курдские танцы в не туристических районах

Собака с клипсой в ухе всегда на том же перекрёстке в окружении ресторанов, кофеен и чайных. Днем ее подкармливают, она греется в будке из теплой одежды, а ночью спит в одном из недостроенных кафе в мягком кресле. Однажды, двое молодых турецких мужчин шли мимо неё. Один из них её погладил, потрепал и поцеловал в лоб. Я поразился его смелости не менее, чем собака, которая потом еще долго стояла на одном месте и в прострации смотрела вдаль. Такова любовь к животным в Турции, особенно кошкам. Этим моментом мне запомнилась уютная и по-настоящему турецкая Анкара.

Столица Турции - собирательный образ повседневной Турции, только более благополучной, чем большая ее часть.

Анкара не туристическая. Она интеллигентная, культурная, деловая, но не воспринимает других языков. И не заморачивается, добродушно объясняясь на пальцах. Туристы гуляют в центре, по массивным стенам старой крепости, внутри средневекового базара, удивительным образом, сохранившим древнее пространство. В музее Анатолийских цивилизаций, вобравшем в себя наследие центральной Турции всех времен и народов. Туристы в большинстве те же турки. Лишь раз мне встретилась группа студентов Erasmus, пока мы покупали в крепости настоящую джезву у мастера. Они спросили: «откуда вы»? «Из России» - ответил я. Они громко и понимающе вздохнули и начали извиняться, намекая, что не хотели никак задеть и понимают всю сложность ситуации вынужденной эмиграции. После мы говорили об Анкаре и ее тайнах.

Анкара – пространство власти. Это чувствуешь, если зайти в правительственные кварталы. Колючка, блокпосты, полиция с автоматами. Пространства давят, показывают свою власть. И то же самое в мавзолее Ататюрка, громадном «ассирийском» храме, полном картин эпохи модернизации, а-ля Союз 1920-30-х годов.

Анкара полна разных кухонь, блюд, огромных порций и ценников, что в 2-3 раза меньше другой Турции. Она современная, полная малоэтажной застройки и черепичных крыш, светской жизни по вечерам и равномерного уровня жизни. И для меня никакой Стамбул, и тем более южное побережье, никогда не сравнится с её уютным континентальным очарованием.

Фото года!

Ох уж эта зима, гуляешь под летним дождичком

Влади из Касты, прав и своевременен. Безвременье стало частью повседневности, которая тянется, будто сеанс зубного лечения у дантиста. Люди натянутые как струны, а мир тем временем все больше меняется. Но, кажется, есть тенденции.

Вижу, как общая усталость от ограничений, войн, борьбы замшелого прошлого с будущим за уникальную банку нафталина, толкает людей на улицы. Китайцы жгут ковидные лагеря и всё громче заявляют о пересмотре политической системы. В Иране несмотря на казни, толпы на улицах, стычки, женщины против платков, но по факту за достойную жизнь, студентки против суровых надсмотрщиц. Несмотря ан смертную казнь в обеих странах, а в Иране уже 6 человек казнили. Но они выдвигают лозунги: «Хочешь встретить Новый Год без платка, будь готова отдать за это жизнь!». И даже в Турции зреет ощущение изменений, хотя дед обещает в последний раз войти в политику. Этакая Россия 2019-2020 годов на перепутье.

В России тишина и партизанщина. Хотя вокруг идут переговоры, формируются новые конструкции отношений. В России самые мощные в мире излучатели и всемогущество вседозволенности власти, лишенной идеологии и будто мурчащий зэка, дурящей головы мужичкам.

Да, это повод для пессимизма, и кому-то отчаяния. Невозможность переубедить родственников и друзей, слишком увлекшихся бдсм-игрой с российской пропагандой в величие и священную войну. К сожалению, пока излучатели сильны, их из этой игры не вырвать. И даже после исчезновения организаторов, они по инерции будут бегать в будёновках на игрушечных лошадках какое-то время. Потребуется большая, трудная и долгая работа с памятью и деколонизацией мышления, чтобы пройти путь к излечению от последствий этой людоедской игры.

Но помните, что будущее может наступить внезапно и уже завтра, как в книге о последних днях СССР и двоемыслии у Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось». К будущему, к большой работе, нужно быть готовым каждое утро. И не забывать даже сегодня, что каждая сомневающаяся душа ценна, даже если миллионы глухи к гуманизму. Будущее строят единицы, видящие его образ и стремящиеся к его созиданию. Остальные идут туда, где свет ярче, хоть этот свет и подменяют порой на прожектор зоны.

Современная российская реальность – это коллективный Олег. Или как говорит историк Касьянов – гипер-реальность.

Работая над завершением курса по истории Украины и постами о работе с памятью в других странах, наткнулся на книгу Григория Касьянова об особенностях политики памяти в странах пост-коммунизма, а особенно в Украине за последние 30 лет. В ней профессионально собрана актуальная теоретическая база об исследованиях исторической политики.

Описывая реальность пост-советского пространства, ученые выделяют, грубо говоря, два крупных типа исторической памяти, которую используют политики для консолидации общества в своих целях – советско-ностальгическую (с примесями имперства) и национальную\националистическую. Первая во всю используется в России и различных сепаратистских анклавах, а также отдельных русских общинах. Её главный стержень – реинкарнация советского мифа о ВОВ. Вторая память принимает разнообразные формы и стержни у неё разные, но в основе своей выглядят как образ нации-жертвы коммунистического режима, либо нации-жертвы без государства, если говорить о регионах РФ, например Кавказском.

Эти памяти конфликтуют, поскольку советская претендует больше, чем на территорию РФ, это сегодня очевидно всем. Проблема в том, что чрезмерное политическое эксплуатирование памяти приводит к появлению гипер-реальности. То есть, появляется искусственный образ мира, который подменяет в головах носителей этой памяти реальность. Отсюда растут ноги у совершенно непостижимого для многих бреда про священную войну, нацистов, бендеровцев и прочее. Манипулирование исторической памятью в России привело к созданию такой гипер-реальности на уровне ее физического ощущения у людей со слабым когнитивным аппаратом.

Почему я назвал её коллективным Олегом? В новостях вчера писали про конфликт в Карабахе азербайджанцев и российских миротворцев. И там первые ставили миротворцам национальные песни, а те в ответ им включали военные песни времен ВОВ. Они напомнили мне знакомого, который безумно любит такие военные песни, всякие сериалы и фильмы, танчики и прочую атрибутику. Разница в том, что для него это игра, а для них навязанная реальность.