Тем временем улицы Стамбула задают нам такой вопрос. Очень важный вопрос!
Я вот считаю, что цифра это не конец, а начала нового мира, в котором даже прошлое обретает шанс на новое будущее. Вопрос. Лишь в том кто и как сумеет в него встроиться.
В последние годы часто слышу от молодежи об идеях технократии, которая должна сменить привычные и кажущиеся извечными вертикальные структуры человеческого общества. И мне импонируют эти идеи, так как разделённым народам и культурам они уже сегодня позволяют обрести единство🤝
Я вот считаю, что цифра это не конец, а начала нового мира, в котором даже прошлое обретает шанс на новое будущее. Вопрос. Лишь в том кто и как сумеет в него встроиться.
В последние годы часто слышу от молодежи об идеях технократии, которая должна сменить привычные и кажущиеся извечными вертикальные структуры человеческого общества. И мне импонируют эти идеи, так как разделённым народам и культурам они уже сегодня позволяют обрести единство🤝
👍8🥴1
Суета, скорость, бег. Лица, пестрые, яркие, говорящие на разных языках. Скорее успеть на автобус или поймать такси в очереди. Доехать к месту назначения и заплатить лукавому таксисту больше, чем насчитал красный счетчик в левом нижнем углу его зеркала заднего вида. Стамбул – это скорость, пульсирующая вена главного узла жизненных потоков между Европой, Африкой и Азией.
Старый центр, уютные разноцветные домики в 3-5 этажей с черепичными крышами, узкие улочки, мощеные старым булыжником и пересекающие их шумные артерии автомобилей, автобусов, метро и трамваев. Пересечь такую линию, значит нырнуть из тихой гавани старого города в стремительный поток туристов, как в мутный омут. И снова за домами вынырнуть в тишину. Эти улицы хранят забытые драмы на граффити, социальных бунтов молодежи, сложной жизни, сохранившейся лишь в книгах Орхана Памука. Но между этими домами приютились, как пни старого полузабытого леса, осколки итальянской Галаты и греческого Константинополя. Базилики, храмы, колонны, акведуки, цистерны, стены, дворцы, стеллы, школы, греческие и армянские особняки. Вещественная память о великом прошлом, которое не дает себя забыть. Силу влияния этих памятников боятся до сих пор, поэтому ночью выключают подсветку и город покрывается темными пятнами прошлого в потоке света настоящего. Днем же часть этих свидетелей старины охраняет от буйных современников колючая проволока. И только самые выдающиеся из них сегодня полны гостей. Бедные потомки былых хозяев города остались лишь в крохотных группах левантийцев и греков, разбросанных по городу, но особенно полюбивших район Левант.
Новый город однообразен, изрезан ландшафтом холмов, скоростных магистралей и строек. Но и в нём сохраняется извечная стамбульская дихотомия – богатые с одной стороны и бедные мигранты с другой, чопорная престижность первых и уличные танцы вторых. Стамбул все еще противоречивый. За фешенебельными небоскребами отелей здесь таятся черные деревянные истуканы бедных домов и руины с ее нищими обитателями. Пока одни дома горят, другие растут. Богатство и бедность разделены здесь одной стеной в полметра или транспортной магистралью.
За пределами шумных туристических мест, с их избыточной русской речью, прячутся тихие чайные и рыбные рестораны, что скупают улов у рыбаков на берегах Босфора. Мужчины, пьющие чай, смотрят телеканалы и играют в Окей, пока молодые стригут в барбершопах. И наглые толстые коты сидят на столах кофеен, пока не менее толстые собаки укладываются на порогах у входа. В обед же они собираются в шумных столовых, съесть чечевичного супа с тарелкой нута и печеных овощей, запить теплым салепом или прохладной газировкой и обсудить новости. Мы ведь братские народы, должны помогать друг другу, однажды, со всей искренностью, сказал мне в такой столовой молодой парень, казах, приехавший по бизнес-делам в Стамбул, после короткого разговора о том, как все мы оказались в эмиграции.
Шумные толпы ломятся сделать селфи на фоне модерновых стен дворца Долмабахче или в старинном гаремы Топкапы. Коптят белым дымом старинные хамамы и сауны на фоне модных торговых центров. Снимают сериалы киношники шумными группами. Ходят туристы, разинув рты, по мягкому полу Айя Софии, на котором хочется улечься и поспать, словно коту Мухаммада на его рукаве. Но немногие знают о Малой Софии на берегу Мраморного моря недалеко, где тихая проповедь привлекает лишь редких забредших зевак. Стамбул привык кричать многоголосицей цитат священной книги по нескольку раз в день с 7 утра до 7 вечера. Где-то голоса их красивы, где-то откровенно фальшивят, словно неудавшиеся рокеры с фальцетом, и тогда молодые мужчины в скверах начинают с насмешкой перевирать голоса.
Стамбул – это любовь и отвращение, восхищение и ненависть, существующие рука об руку. И лишь речной трамвай через воды Золотого рога, вне бултыхающих лодку волн Босфора, умиротворяет внутри этот раскол на добро и зло, примиряя с вечным противоречием древнего города. Главное, гулять подальше от туристических мест, иначе Стамбула не увидеть.
Старый центр, уютные разноцветные домики в 3-5 этажей с черепичными крышами, узкие улочки, мощеные старым булыжником и пересекающие их шумные артерии автомобилей, автобусов, метро и трамваев. Пересечь такую линию, значит нырнуть из тихой гавани старого города в стремительный поток туристов, как в мутный омут. И снова за домами вынырнуть в тишину. Эти улицы хранят забытые драмы на граффити, социальных бунтов молодежи, сложной жизни, сохранившейся лишь в книгах Орхана Памука. Но между этими домами приютились, как пни старого полузабытого леса, осколки итальянской Галаты и греческого Константинополя. Базилики, храмы, колонны, акведуки, цистерны, стены, дворцы, стеллы, школы, греческие и армянские особняки. Вещественная память о великом прошлом, которое не дает себя забыть. Силу влияния этих памятников боятся до сих пор, поэтому ночью выключают подсветку и город покрывается темными пятнами прошлого в потоке света настоящего. Днем же часть этих свидетелей старины охраняет от буйных современников колючая проволока. И только самые выдающиеся из них сегодня полны гостей. Бедные потомки былых хозяев города остались лишь в крохотных группах левантийцев и греков, разбросанных по городу, но особенно полюбивших район Левант.
Новый город однообразен, изрезан ландшафтом холмов, скоростных магистралей и строек. Но и в нём сохраняется извечная стамбульская дихотомия – богатые с одной стороны и бедные мигранты с другой, чопорная престижность первых и уличные танцы вторых. Стамбул все еще противоречивый. За фешенебельными небоскребами отелей здесь таятся черные деревянные истуканы бедных домов и руины с ее нищими обитателями. Пока одни дома горят, другие растут. Богатство и бедность разделены здесь одной стеной в полметра или транспортной магистралью.
За пределами шумных туристических мест, с их избыточной русской речью, прячутся тихие чайные и рыбные рестораны, что скупают улов у рыбаков на берегах Босфора. Мужчины, пьющие чай, смотрят телеканалы и играют в Окей, пока молодые стригут в барбершопах. И наглые толстые коты сидят на столах кофеен, пока не менее толстые собаки укладываются на порогах у входа. В обед же они собираются в шумных столовых, съесть чечевичного супа с тарелкой нута и печеных овощей, запить теплым салепом или прохладной газировкой и обсудить новости. Мы ведь братские народы, должны помогать друг другу, однажды, со всей искренностью, сказал мне в такой столовой молодой парень, казах, приехавший по бизнес-делам в Стамбул, после короткого разговора о том, как все мы оказались в эмиграции.
Шумные толпы ломятся сделать селфи на фоне модерновых стен дворца Долмабахче или в старинном гаремы Топкапы. Коптят белым дымом старинные хамамы и сауны на фоне модных торговых центров. Снимают сериалы киношники шумными группами. Ходят туристы, разинув рты, по мягкому полу Айя Софии, на котором хочется улечься и поспать, словно коту Мухаммада на его рукаве. Но немногие знают о Малой Софии на берегу Мраморного моря недалеко, где тихая проповедь привлекает лишь редких забредших зевак. Стамбул привык кричать многоголосицей цитат священной книги по нескольку раз в день с 7 утра до 7 вечера. Где-то голоса их красивы, где-то откровенно фальшивят, словно неудавшиеся рокеры с фальцетом, и тогда молодые мужчины в скверах начинают с насмешкой перевирать голоса.
Стамбул – это любовь и отвращение, восхищение и ненависть, существующие рука об руку. И лишь речной трамвай через воды Золотого рога, вне бултыхающих лодку волн Босфора, умиротворяет внутри этот раскол на добро и зло, примиряя с вечным противоречием древнего города. Главное, гулять подальше от туристических мест, иначе Стамбула не увидеть.
❤19