Василия знаю давно, и уверен, что этот проект станет мощным!

Несколько лет назад я задумался о том, что когда-нибудь "языковой активист" станет профессией. Специалист в области развития языка, языковой менеджер - такие профессии стали приходить на ум (предложите свой вариант в комментариях). В Ирландии есть, например, понятие Oifigeach Gaeilge (Language Officer)

Так вот, это время, кажется, потихоньку наступает. Я стал свидетелем нескольких таких предложений, и задумался, что пора открывать кадровое агентство, эйч ар ревитализаторов, если вам так нравится. Предлагаю тех, кто ищет (или в будущем допускает) такие предложения по работе или волонтёрству, заполнить онлайн-анкету (на своём уровне гарантирую конфиденциальность личных и контактных данных: обсуждать их с кем-либо буду только при согласовании с каждым отдельно)

А, и буду признателен за репост заинтересованным, а также в языкоактивистских сообществах

Про русских духоборов в грузинской Джавахети

https://archizba.wordpress.com/?fbclid=IwAR2-BMzOxDQz7ZVkTlZvbEdLMwY2HZf_GCjUe45c1K1sWUiQO1z5Ox3y6fw

Как вам такой формат?

Серо-черные дома, четверками разно-собранных окон глядящие в разные стороны света. Внизу у дороги полицейский участок, на входе которого пузатые полисмены поедают мороженое. Не жарко, но все же. Облака наступают с запада, обещая ставший привычным вечерний дождь в духоте раннего лета. Ждем знакомых, чтобы подняться по популярному маршруту. На лавочке лежат запчасти от мягкого кресла, которые используют местные старушки для долгих посиделок под карнизом. То и дело на такси приезжают новые экспаты, впечатленные описаниями места. Идут в подъезд, сменяя выходящих навстречу туристов. Как и большинство русских эмигрантов в Тбилиси, делают вид, что невидимы, скользят, пугаясь встретиться взглядом.

А мы все ждем. Десять минут, оци цути, полчаса. Разбрелись. Из подъезда выходит бодрая старушка и на русском языке деловым тоном рассказывает, как тут все устроено. Главное, что в лифте подъем стоит 20 "белых", и каждый тетри на человека, а не одной монетой на всех. На туристов действует гипнотически, они и вниз едут, сбрасывая монеты в приемник по одному. Старушка привязывает собачку к раскидистому инжиру с почти созревшими плодами. Вокруг вытоптано так, будто собачка давно знает её круговой маршрут. Ждем.

Наконец все приехали, идем толпой к лифту у первого нижнего дома. Обогнала группа отдыхающих и мы разбиваемся на части – лифт всех не утянет. Старушка строго следит, чтобы все кинули по монете, словно Харон, не весть как забравшийся в эти руины эпохи экспериментов. Держит двери в другой мир, пока жерло приемника не проглотит монеты с оленями и солнцеворотом. Пока ждем, она расскажет любимое тут старшими про дружбу народов, которые лишь страдают от глупых политиков. Но уже вкрался чужой голос и в эту молитву. С испанским стыдом слушаем, как северный монстр всегда был велик, а виноват, конечно, ее маленький сосед, не желающий соглашаться стать частью обеда. Такое вот самобичевание субалтерна, поддавшегося чарам насильника. Уезжаем, и кто-то кричит на прощание про гусей из Гааги в ответ Харону.

Наверху открывает чрево мост между домами, проржавелым скелетом ферм и конструкций со слежавшимся от времени и невнимания асфальтом. Ветер бушует сквозь его ребра, пока желающие впечатлений мечутся из стороны в сторону с фотоаппаратами. Тучи сгущаются, цифровые затворы щелкают, запечатлевая моменты обыденного. Модные селфи в очках, фотосессия Тбилисской львицы в кожаной сбруе. На выходе дежурит толпа пацанов в черном, детей мрачных многоэтажек на далеком отшибе. Они здесь как в кино – смотрят на дивных зверушек из параллельного мира, пришедших посмотреть на странную конструкцию их обветшалого обыденного мира.

Идем по улице дальше, мимо вишневых деревьев, старых машин и промышленного вида обжитых руин, забывших кто, зачем и когда их строил. По наводке поднимаемся тихонько по лестнице с открытыми переходами. Этаж за этажом, между старых вещей, игрушек, мебели, уютно обитых мягких дверей со следами советской «скрытой» индивидуальности. Наверху старая собака с перепугу лает и рычит. Усталый далматинец на страже столь же уставших хозяев. Долго успокаиваем, гладим, мурлыкаем в монохромные уши старушки, пока она один за одним не пропустит наверх, к заветной крыше.

Сквозь провода и облезлый черный дерматин выходим наверх. Серые дома с мостом эффектно смотрятся своей зяблой неприкрытостью заброшенных форм. Вдалеке город, в серовато-желтой дымке со своей аналоговой жизнью. С другой стороны, катится с гор суровая туча, оцепляя сполохами молний леса и пригородные районы. Воздух летний, как и века назад в этих местах. Жизнь идет своим чередом, в разных измерениях жизни для тех, кто смотрит с крыш, и тех, кто живет у подъездов. Они почти не пересекаются, слишком разные эти миры. И кажется, уже давно и безнадежно поздно наводить между ними мосты. Остается лишь наслаждаться оставшимися, пока они держатся.

Улица Плато Нуцубидзе, 1, Тбилиси. Воскресный вечер, июнь 2023 года.

Сходил давеча к своему ортодонту на очередную коррекцию брекетов. Знакомы мы уже почти год, так что общаемся, как друзья. Врач - девушка, примерно моего возраста, грузинка, родилась и выросла в Тбилиси, училась в Москве и Минске в свое время.

И вот разговор пошел сначала о погоде, конкретно о дожде, потом о ритуалах вызова дождя и далее о разных традициях.

И вот тут оказалось, что и в Грузии есть интересные нюансы (впрочем, сомнений и не было). Летом она частенько ездит к родственникам в деревню в горы. И там, в горных районах Грузии, все еще сильны дохристианские традиции. Это не простые заговоры и фольклор, а вполне себе праздники почитания божественного солнца. Все это уже давно не всерьез, делается скорее по инерции, как и большинство современных традиций, ибо тот старый мир давно ушел везде вместе с поколением начала-середины 20 века, оставив нам лишь оболочки старых представлений.

Вот эту деталь и подметила моя знакомая-врач смущенной фразой: «21 век на дворе, а они там солнцу праздник делают, странные». Как этнологу, мне конечно интересно все это увидеть поближе, понять отношение празднующих к празднику. Но по человечески я ее понимаю - 21 век, это про будущее и всеобщее человечество. То, как условные традиции превращают в орудия войны мы уже насмотрелись.

П.С. На картинке эпизод комикса по мотивам рассказа Важа Пшавела «Бахтриони». Обратите внимание на 3 пирога и свечу. Такое можно встретить и в Осетии, и в Пшави-Тушетии. Часть «фольклорного христианства», религии понятой через старые народные представления💪

Месяц назад, читая новости о масштабных стычках Ирана и Афганистана, я все не мог понять причин происходящего.

Теперь открылось очевидное, то, о чем писал с графиками National Geographic весной. Водный разрыв увеличивается, водный слой стремительно и масштабно сокращается провоцируя конфликты за воду. Сегодня у @vsevr Вовы Севриновского читал о той же беде в Калмыкии, где только 8% жителей обеспечены водой, остальное «взаем».

Похоже это и есть реальная проблема будущего - дефицит воды. Об этом стоит думать уже сегодня.