Странно, что раньше мне не попадалась эта редкая фотография встречи императора Александра Второго с делегатами абадзехов и убыхов на реке Фарс в сентябре 1861 года.
Учитывая некоторые детальные подробности встречи, описанные в посте ниже, многое проясняется и видится под новым углом зрения.
Полный пост с цитатами современников, участников этого события, прикрепляю ниже
UPD: Подпись на фото оказалось фейком!
В оригинале это: Мингрелия. Охота в присутствии Их И.В. Великих Князей Николая Михайловича, Георгия Михайловича и Петра Николаевича.
Фото с правильной подписью опубликовано Амджадом Джаймухом в 2015 году. Из книги "Охоты на Кавказе" А. Калиновского.
Учитывая некоторые детальные подробности встречи, описанные в посте ниже, многое проясняется и видится под новым углом зрения.
Полный пост с цитатами современников, участников этого события, прикрепляю ниже
UPD: Подпись на фото оказалось фейком!
В оригинале это: Мингрелия. Охота в присутствии Их И.В. Великих Князей Николая Михайловича, Георгия Михайловича и Петра Николаевича.
Фото с правильной подписью опубликовано Амджадом Джаймухом в 2015 году. Из книги "Охоты на Кавказе" А. Калиновского.
🔥8❤4
16 сентября 1861 года
Фотография из Английского журнала исторической встречи русского царя Александра-II с депутатами абадзкхских черкесов близ аула Мамрыкъукӏэй (ныне Новосвободная — станица в составе Абадзехского сельского поселения Республики Адыгея), на берегах реки Фарс во время визита на Северный Кавказ в 1861 году.
Среди Черкесских депутатов присутствовали: Кубзеч Меретико, Тайгуз Хакурина,Бух Четав и Ильяс Кваш (текст в соответствии с пояснениями к фотографии на английском языке)
13 сентября, прибыв в крепость Майкоп, император Александр-II с генералом Карцевым осмотрел укрепления и окрестности будущего города. Под охраной конной сотни казаков посетил долину реки Курджипс. Затем, преодолев значительное расстояние, 14 сентября он раскинул свои походные шатры в урочище реки Фарс и 16 сентября, после проведенного смотра войск принял делегацию адыгов.
От абадзехских племен делегацию возглавлял убыхский дворянин Берзек Хаджи Керендук, который 16 сентября 1861 года вручил меморандум адыгских племен с требованием о прекращении боевых действий царской армии.
Переводчиком на переговоры был приглашен абазинец полковник князь Мамат-Гирей Лоов. Он так описывает встречу царя с делегацией абадзехов. Царь сказал делегации: «Я хочу, чтобы ваши народы сохранились, чтобы они не бросали родных мест, чтобы они согласились жить с нами в дружбе и мире. Вы должны признать подданство русского царя. Уже ясно виден конец: Кавказ будет русским. Если вы прекратите губительную войну, ваш народ сохранится и вам легче будет жить. Если мои условия будут вами отвергнуты, буду, принужден приказать своим генералам закончить войну в ближайшие годы, но это принесет вам неисчислимые беды и истребление народа. Я даю месячный срок - абадзехи должны решить: желают ли они переселиться на места указанные им на Кубани или же переселится в Турцию».
С ответной речью выступил представитель адыгской делегации Тлипше Шецезуко Цейк: «Кавказ будет или нашей любимой колыбелью, или нашей могилой, но живыми мы его не отдадим. Мы гибнем, но лучше гибель, чем рабство. Маленький народ, покоренный большим народом, должен раствориться в нем. С окончанием нашей свободы окончится и наша самобытность. Будем биться до конца. Если и погибнем за Родину, за народ, за веру, то позора нам не будет. Царь нам сказал: Кавказ будет русским. Может быть, Кавказ и будет русским, но черкесы не будут рабами русского царя, пока в их жилах течет кровь. Да живет и развивается священная война - газават! Слава героям!»
Милютин вспоминал, что затем депутаты выдвинули условия : «оставить за ними в неприкосновенности все земли от р. Лабы до пределов абадзехской земли, от р. Кубани до земель шапсугов и от Гагры до пределов земли убыхов; не строить более на сказанных землях ни крепостей, ни укреплений, ни сел, ни деревень и не проводить дорог, которые вредят посевам хлеба, находящимся преимущественно вблизи дорог…».
В заключение испрашивалась «выдача пленных горцев и возвращение беглых холопов.»
На этот адрес и на речь депутатов Александр ответил, что «примет покорность только безусловную, а устройство быта и судьбы народа поручил кавказскому начальству», и фактически переадресовал просьбы черкесов графу Евдокимову”. Как писал И.В.Бентковский, император «быстро их прервал, сказав, что если они принесли безусловную покорность, то он ее принимает».
Александр-II заявил в категорической форме, что дает им месячный срок для переселения на равнины или в Турцию.
«Горские депутаты уехали из лагеря крайне разочарованные и недовольные; ожидавшая возвращения их толпа, узнав об ответе «падишаха», пришла в сильное волнение, и партия, клонившая дело к покорности, должна была умолкнуть. Убыхи и шапсуги постановили решение — продолжать войну с русскими до последней крайности; абадзехи же положили выждать еще до новых переговоров с графом Евдокимовым.»
Об этом памятном дне 16 сентября 1861 года Император России Александр II в своей записной книжке сделал запись (хранится в Государственном архиве РФ): «Лагерь близ Урочища Хамкеты. Сентябрь 16/28. Суббота Св. Великомученицы Евфимии Восхваленной.
Фотография из Английского журнала исторической встречи русского царя Александра-II с депутатами абадзкхских черкесов близ аула Мамрыкъукӏэй (ныне Новосвободная — станица в составе Абадзехского сельского поселения Республики Адыгея), на берегах реки Фарс во время визита на Северный Кавказ в 1861 году.
Среди Черкесских депутатов присутствовали: Кубзеч Меретико, Тайгуз Хакурина,Бух Четав и Ильяс Кваш (текст в соответствии с пояснениями к фотографии на английском языке)
13 сентября, прибыв в крепость Майкоп, император Александр-II с генералом Карцевым осмотрел укрепления и окрестности будущего города. Под охраной конной сотни казаков посетил долину реки Курджипс. Затем, преодолев значительное расстояние, 14 сентября он раскинул свои походные шатры в урочище реки Фарс и 16 сентября, после проведенного смотра войск принял делегацию адыгов.
От абадзехских племен делегацию возглавлял убыхский дворянин Берзек Хаджи Керендук, который 16 сентября 1861 года вручил меморандум адыгских племен с требованием о прекращении боевых действий царской армии.
Переводчиком на переговоры был приглашен абазинец полковник князь Мамат-Гирей Лоов. Он так описывает встречу царя с делегацией абадзехов. Царь сказал делегации: «Я хочу, чтобы ваши народы сохранились, чтобы они не бросали родных мест, чтобы они согласились жить с нами в дружбе и мире. Вы должны признать подданство русского царя. Уже ясно виден конец: Кавказ будет русским. Если вы прекратите губительную войну, ваш народ сохранится и вам легче будет жить. Если мои условия будут вами отвергнуты, буду, принужден приказать своим генералам закончить войну в ближайшие годы, но это принесет вам неисчислимые беды и истребление народа. Я даю месячный срок - абадзехи должны решить: желают ли они переселиться на места указанные им на Кубани или же переселится в Турцию».
С ответной речью выступил представитель адыгской делегации Тлипше Шецезуко Цейк: «Кавказ будет или нашей любимой колыбелью, или нашей могилой, но живыми мы его не отдадим. Мы гибнем, но лучше гибель, чем рабство. Маленький народ, покоренный большим народом, должен раствориться в нем. С окончанием нашей свободы окончится и наша самобытность. Будем биться до конца. Если и погибнем за Родину, за народ, за веру, то позора нам не будет. Царь нам сказал: Кавказ будет русским. Может быть, Кавказ и будет русским, но черкесы не будут рабами русского царя, пока в их жилах течет кровь. Да живет и развивается священная война - газават! Слава героям!»
Милютин вспоминал, что затем депутаты выдвинули условия : «оставить за ними в неприкосновенности все земли от р. Лабы до пределов абадзехской земли, от р. Кубани до земель шапсугов и от Гагры до пределов земли убыхов; не строить более на сказанных землях ни крепостей, ни укреплений, ни сел, ни деревень и не проводить дорог, которые вредят посевам хлеба, находящимся преимущественно вблизи дорог…».
В заключение испрашивалась «выдача пленных горцев и возвращение беглых холопов.»
На этот адрес и на речь депутатов Александр ответил, что «примет покорность только безусловную, а устройство быта и судьбы народа поручил кавказскому начальству», и фактически переадресовал просьбы черкесов графу Евдокимову”. Как писал И.В.Бентковский, император «быстро их прервал, сказав, что если они принесли безусловную покорность, то он ее принимает».
Александр-II заявил в категорической форме, что дает им месячный срок для переселения на равнины или в Турцию.
«Горские депутаты уехали из лагеря крайне разочарованные и недовольные; ожидавшая возвращения их толпа, узнав об ответе «падишаха», пришла в сильное волнение, и партия, клонившая дело к покорности, должна была умолкнуть. Убыхи и шапсуги постановили решение — продолжать войну с русскими до последней крайности; абадзехи же положили выждать еще до новых переговоров с графом Евдокимовым.»
Об этом памятном дне 16 сентября 1861 года Император России Александр II в своей записной книжке сделал запись (хранится в Государственном архиве РФ): «Лагерь близ Урочища Хамкеты. Сентябрь 16/28. Суббота Св. Великомученицы Евфимии Восхваленной.
🔥6👍5❤1
Встал в 8. Ходил по лагерю. Читал почту. Кофе. Доверенный Дельф. Революционное воззвание известного П.Адлерберг, казаки и Оберлиани, ген.- м. Карцев В 12 Эриванцы мои, смотр всему отряду. 11 тысяч, отличные офицеры. Завтрак. Принял делегатов абадзехов, натухайцев и убыхов. Они неподалеку разбили лагерь. Просили не спешить, повелел закладывать станицы: 2 - по 1 тыс. жителей на 1 поселение.
С Карцевым ходил по лагерю до без четверти три. Работал. В 4 вернулись. В 6 обед, музыка и жалование войскам. В 9 чай, игра, гуляли до полдвеннадцати ночи. Работал над журналом до полтретьего».
(Примечание: Карцев Павел Петрович (1821-1885) – генерал-лейтенант).
Ещё на совещании высшего царского начальства на Кавказе, во Владикавказе в октябре 1860 года, был принят новый план ведения войны с западными черкесами, автором которого был генерал Н.Евдокимов.
Сущность плана заключалась в том, чтобы отказаться от военных походов в горы и перейти к вытеснению черкесов с гор на равнину, а затем в Османскую империю.
Высвободившиеся же земли заселять казаками. Евдокимов планировал завершить свой проект в течение 2-3 лет.
После милостивого приема Государем депутатов граф Евдокимов сильно опасался, что горцы примут императорское предложение и останутся на своих землях под «покровительством» России, чего он никак не хотел допустить, порешив в своем уме выгнать их из гор всех до последнего. Зная легковерность азиатов, он командировал к ним ночью своего приближенного полковника Абдеррахмана и приказал ему внушить горцам, что они могут требовать теперь всего, даже удаления наших войск за Лабу и Кубань и срытия укреплений. Те поддались на коварный совет, и участь их была решена».
Черкесская депутация отклонила предложения царя, посчитав их унизительными, а император воспринял Меморандум как вызов.
Текст Милютина о встрече Александра-II с горскими депутатами заканчивался размышлением на тему, почему горцы не выказали подобострастия по отношению к царю? Ну, хотя бы смущения или боязни, не упали ему в ноги, не целовали руку. И вот как Милютин ответил на этот свой риторический вопрос: «Можно полагать, что самое лицезрение Белого Царя, которое должно было бы произвести на горцев внушительное впечатление, не имело такого действия на черкесских депутатов...»
Выступление Тлише Шуцежуко Цейко.
Записал Сиюхов Сефербей Хачуцович с рассказа своего дяди по матери Магомчерия Магометовича Азаматова-Бгуашева.
Осенью 1861 года на далекое расстояние разнесся слух о приезде в Хамкеты русского царя для переговоров с представителями абадзехского народа. Рассказ об этом эпизоде не раз я слышал в пересказе абадзехских стариков, но наиболее полным и красноречивым был рассказ моего дяди Магомчерия Магомедовича Азаматова-Бгуашева, который слыл за правдивого и интересного рассказчика. Он говорил, что в ту пору ему было 20 лет и что он один из множества черкесских юношей, прискакавших, на столь знаменательное зрелище.
Народу было видимо-невидимо. Пешая масса стояла по кругу, ее замыкали всадники, внутри был свободный круг.
Впереди стояли народные представители. Это были самые известные, самые уважаемые люди. Был тихий, ясный день. Уже был полдень. Вдали показалась кавалькада, которая ехала по направлению к собравшемуся народу. Через некоторое время можно было ясно видеть всех всадников.
С Карцевым ходил по лагерю до без четверти три. Работал. В 4 вернулись. В 6 обед, музыка и жалование войскам. В 9 чай, игра, гуляли до полдвеннадцати ночи. Работал над журналом до полтретьего».
(Примечание: Карцев Павел Петрович (1821-1885) – генерал-лейтенант).
Ещё на совещании высшего царского начальства на Кавказе, во Владикавказе в октябре 1860 года, был принят новый план ведения войны с западными черкесами, автором которого был генерал Н.Евдокимов.
Сущность плана заключалась в том, чтобы отказаться от военных походов в горы и перейти к вытеснению черкесов с гор на равнину, а затем в Османскую империю.
Высвободившиеся же земли заселять казаками. Евдокимов планировал завершить свой проект в течение 2-3 лет.
После милостивого приема Государем депутатов граф Евдокимов сильно опасался, что горцы примут императорское предложение и останутся на своих землях под «покровительством» России, чего он никак не хотел допустить, порешив в своем уме выгнать их из гор всех до последнего. Зная легковерность азиатов, он командировал к ним ночью своего приближенного полковника Абдеррахмана и приказал ему внушить горцам, что они могут требовать теперь всего, даже удаления наших войск за Лабу и Кубань и срытия укреплений. Те поддались на коварный совет, и участь их была решена».
Черкесская депутация отклонила предложения царя, посчитав их унизительными, а император воспринял Меморандум как вызов.
Текст Милютина о встрече Александра-II с горскими депутатами заканчивался размышлением на тему, почему горцы не выказали подобострастия по отношению к царю? Ну, хотя бы смущения или боязни, не упали ему в ноги, не целовали руку. И вот как Милютин ответил на этот свой риторический вопрос: «Можно полагать, что самое лицезрение Белого Царя, которое должно было бы произвести на горцев внушительное впечатление, не имело такого действия на черкесских депутатов...»
Выступление Тлише Шуцежуко Цейко.
Записал Сиюхов Сефербей Хачуцович с рассказа своего дяди по матери Магомчерия Магометовича Азаматова-Бгуашева.
Осенью 1861 года на далекое расстояние разнесся слух о приезде в Хамкеты русского царя для переговоров с представителями абадзехского народа. Рассказ об этом эпизоде не раз я слышал в пересказе абадзехских стариков, но наиболее полным и красноречивым был рассказ моего дяди Магомчерия Магомедовича Азаматова-Бгуашева, который слыл за правдивого и интересного рассказчика. Он говорил, что в ту пору ему было 20 лет и что он один из множества черкесских юношей, прискакавших, на столь знаменательное зрелище.
Народу было видимо-невидимо. Пешая масса стояла по кругу, ее замыкали всадники, внутри был свободный круг.
Впереди стояли народные представители. Это были самые известные, самые уважаемые люди. Был тихий, ясный день. Уже был полдень. Вдали показалась кавалькада, которая ехала по направлению к собравшемуся народу. Через некоторое время можно было ясно видеть всех всадников.
👍7❤4😢2
Впереди ехало трое всадников: царь на высокой английской чистокровке, справа от него – генерал Лорис-Меликов, а слева – главный переводчик при особе царя князь Мамат-Гирей Лоов, позади всех почетная охрана – эскадрон драгун.
В этой группе были знатные горцы, которые состояли на царской службе. Из всех выделялся Лоов.
Это был кадровый офицер с образованием (окончил кадетский корпус), горский князь из знатной абазинской фамилии, он прекрасно говорил на русском и черкесском языках. Своим внешним видом бросался в глаза: роста выше среднего, с выразительным, энергичным лицом, с маленькой черной бородкой, ему было 40 – 45 лет.
Одет был изысканно, но просто: на нем была черкеска серого цвета, оружие в сауре, пояс, кинжал, газыри червленые, на голове высокая каракулевая кавказская папаха, на ногах горские сафьяновые ноговицы и чувяки без галунов, тесно облегающие ноги. Это был самый заметный человек во всей царской свите своей изящной фигурой, красивым лицом и умением держать себя с достоинством.
Собрание большого количества людей на лугу напоминало огромный муравейник: все жило, двигалось, говорило.
Народный глашатай призвал всех к порядку и тишине. И все замолчали и затихли в позе ожидания.
Царь подъехал совсем близко и спешился, спешилась и вся его свита. Народ расступился, и царь со своими спутниками вошел в круг, и круг замкнулся. Царь сказал: «Здравствуйте, абадзехи!» Стоящая перед ним группа уполномоченных для ведения переговоров ответила: «Баракат босын!» («Желаем тебе блага!»).
Затем царь заговорил: «Я к вам прибыл не как враг, а как доброжелательный друг. Я хочу, чтобы ваши народы сохранились, чтобы они не бросали родных мест, чтобы они согласились жить с нами в мире и дружбе.
Россия – большое государство, перед которым стоят великие исторические задачи. Нам необходимо укрепить наши границы, приобрести моря для выхода к другим странам. Наша торговля с другими народами должна идти через моря. Мы не можем обойтись без Черного моря. Предлагаю дать ваше согласие на прокладку через ваши земли трех дорог к Черному морю: к Анапе, Новороссийску и Туапсе. Казна моя за это выплатит вознаграждение тем аулам, которым придется переселиться с территории, отведенной под эти дороги.
Вы должны признать подданство русского царя, это не лишит вас национальной самобытности: будет жить и управляться по своим адатам, сохраните неприкосновенность адатам, сохраните неприкосновенность своей религии, никто не будет вмешиваться в ваши внутренние дела. Администрация и суд будут из ваших выборных людей.
Вы много десятков лет воюете храбро, но ваши лучшие люди гибнут, и вам не отстоять самостоятельности потому, что моя армия велика и сильна. Уже ясно виден конец: Кавказ будет русским. Нет никакого разумного основания губить и дальше людей. Если вы прекратите губительную войну, ваш народ сохранится и ему будет лучше жить. Русское государство будет вас охранять от врагов и блюсти ваши интересы, залечатся раны, утихнет вражда и забудутся обиды, и через полвека вы будете жить государственной жизнью и управляться по справедливым законам.
Ваши дети и внуки воспримут грамоту и культурные навыки в ведении хозяйства, и им жить будет легче, чем вам.
В этот решительный час я прошу вас понять неизбежность покорения русскими Кавказа и принять мои условия, при которых ваш народ сохранится в наибольшей целости и будет иметь возможность и жить и развиваться себе на пользу и благоденствие. Если мои условия вами будут отвергнуты, я буду принужден приказать своим генералам закончить войну в ближайшие годы, несмотря ни на какие жертвы, и царский приказ будет исполнен, но это принесет вам неисчислимые бедствия и истребление народа… Будьте же благоразумны и примиритесь с исторической неизбежностью. Царское слово крепкое, и я торжественно заявляю, что мое слово будет свято и нерушимо, это все я подтвержу царским указом».
Полковник Лоов, выслушав слова царя в почтительной позе, повернулся лицом к абадзехским депутатам и на чистом, образном черкесском языке начал переводить роковые, грозные слова…
В этой группе были знатные горцы, которые состояли на царской службе. Из всех выделялся Лоов.
Это был кадровый офицер с образованием (окончил кадетский корпус), горский князь из знатной абазинской фамилии, он прекрасно говорил на русском и черкесском языках. Своим внешним видом бросался в глаза: роста выше среднего, с выразительным, энергичным лицом, с маленькой черной бородкой, ему было 40 – 45 лет.
Одет был изысканно, но просто: на нем была черкеска серого цвета, оружие в сауре, пояс, кинжал, газыри червленые, на голове высокая каракулевая кавказская папаха, на ногах горские сафьяновые ноговицы и чувяки без галунов, тесно облегающие ноги. Это был самый заметный человек во всей царской свите своей изящной фигурой, красивым лицом и умением держать себя с достоинством.
Собрание большого количества людей на лугу напоминало огромный муравейник: все жило, двигалось, говорило.
Народный глашатай призвал всех к порядку и тишине. И все замолчали и затихли в позе ожидания.
Царь подъехал совсем близко и спешился, спешилась и вся его свита. Народ расступился, и царь со своими спутниками вошел в круг, и круг замкнулся. Царь сказал: «Здравствуйте, абадзехи!» Стоящая перед ним группа уполномоченных для ведения переговоров ответила: «Баракат босын!» («Желаем тебе блага!»).
Затем царь заговорил: «Я к вам прибыл не как враг, а как доброжелательный друг. Я хочу, чтобы ваши народы сохранились, чтобы они не бросали родных мест, чтобы они согласились жить с нами в мире и дружбе.
Россия – большое государство, перед которым стоят великие исторические задачи. Нам необходимо укрепить наши границы, приобрести моря для выхода к другим странам. Наша торговля с другими народами должна идти через моря. Мы не можем обойтись без Черного моря. Предлагаю дать ваше согласие на прокладку через ваши земли трех дорог к Черному морю: к Анапе, Новороссийску и Туапсе. Казна моя за это выплатит вознаграждение тем аулам, которым придется переселиться с территории, отведенной под эти дороги.
Вы должны признать подданство русского царя, это не лишит вас национальной самобытности: будет жить и управляться по своим адатам, сохраните неприкосновенность адатам, сохраните неприкосновенность своей религии, никто не будет вмешиваться в ваши внутренние дела. Администрация и суд будут из ваших выборных людей.
Вы много десятков лет воюете храбро, но ваши лучшие люди гибнут, и вам не отстоять самостоятельности потому, что моя армия велика и сильна. Уже ясно виден конец: Кавказ будет русским. Нет никакого разумного основания губить и дальше людей. Если вы прекратите губительную войну, ваш народ сохранится и ему будет лучше жить. Русское государство будет вас охранять от врагов и блюсти ваши интересы, залечатся раны, утихнет вражда и забудутся обиды, и через полвека вы будете жить государственной жизнью и управляться по справедливым законам.
Ваши дети и внуки воспримут грамоту и культурные навыки в ведении хозяйства, и им жить будет легче, чем вам.
В этот решительный час я прошу вас понять неизбежность покорения русскими Кавказа и принять мои условия, при которых ваш народ сохранится в наибольшей целости и будет иметь возможность и жить и развиваться себе на пользу и благоденствие. Если мои условия вами будут отвергнуты, я буду принужден приказать своим генералам закончить войну в ближайшие годы, несмотря ни на какие жертвы, и царский приказ будет исполнен, но это принесет вам неисчислимые бедствия и истребление народа… Будьте же благоразумны и примиритесь с исторической неизбежностью. Царское слово крепкое, и я торжественно заявляю, что мое слово будет свято и нерушимо, это все я подтвержу царским указом».
Полковник Лоов, выслушав слова царя в почтительной позе, повернулся лицом к абадзехским депутатам и на чистом, образном черкесском языке начал переводить роковые, грозные слова…
❤5👍2🔥2🤯1🤬1
Народ слушал в гробовой тишине. Перевод окончился. Несколько секунд стояло общее молчание. Потом Хаджемуко-Хадже, которому заранее было поручено сказать первое слово, несколько подвинулся вперед и заговорил: «У меня любовь к Родине так велика, что был бы готов любой ценой сохранить ее для наших детей. Но теперь я вижу, что у нас не хватит сил оружием отстоять наши земли.
Пришло время, когда мы должны войти в одно из соседних государств… Нам ближе по религии Турция, но она не хочет оказать нам военной помощи… Русских много, нас – мало, силы неравные и нам не устоять… Мое мнение – принять предложение русского царя, покориться судьбе, за это бог не осудит нас…»
В задних рядах народных масс прошел какой-то шепот, который затем стал усиливаться и вылился в мощный ропот…
Царь побледнел и спросил у переводчика, что сказал этот старец; видимо, его слова взволновали народ. Когда слова Хаджемукова перевел переводчик, царь сказал: «Старец сказал правильно, но, видимо, народу эти слова не понравились…»
Вторым и последним выступил Тлише Шуцежуко Цейко. Это был высокий сухой старик с небольшой седой бородой, с суровым мужественным лицом. Цейко был известен как выдающийся оратор и человек, который никогда и ничего не боялся, всегда открыто говорил что думал. Он оглянул сборище, повернулся к царю и заговорил:
- Русский царь нам сказал, что он должен был сказать по своему долгу, его я не осуждаю, но мои слова не совпадут с его желанием. Народ рождается, как отдельный человек, один раз, как отдельный человек, он развивается, стареет и умирает.
Самый большой век человека – 100 лет, а народ живет тысячелетия… нет ничего вечного под солнцем. Русскому царю понравился Кавказ, а вот он уже 60 лет ведет войну за его покорение. Но и нам люба и дорога наша Родина-мать, и мы, не жалея жизней, защищаем и отстаиваем ее. Мы должны дать ответ своим предкам и богу за это священное дело. Нас никто не упрекает, что мы щадим себя. Нет, мы обильно проливаем свою кровь и кладем свои головы… мы гибнем, но лучше гибель, чем рабство. Русский царь нам обещает неприкосновенности наших адатов и нашей религии.
Но разве это возможно! Бросьте горсть соли в кадку воды и посмотрите, что случится с солью: она растворится. Маленький народ, покоренный большим народом, должен раствориться в нем… С окончанием нашей свободы окончится и наша самобытность, иначе и быть не может. Мы храбро и беззаветно должны продолжать борьбу. Бог не в силе, а в правде. Будем биться до конца. Если погибнем за Родину, за народ, за веру, за честь, то позора нам не будет. Может, Кавказ и будет русским, но черкесы не будут рабами русского царя, пока в их жилах течет кровь.
Русский царь называет себя нашим доброжелателем… Как это странно, наш «доброжелатель» 60 лет безжалостно проливает нашу кровь… Нет, Кавказ будет или нашей любимой колыбелью, или нашей могилой, но живыми мы его не отдадим. Лучше гибель, чем рабская жизнь. Не опозорим воинской славы наших предков и не забудем первейшей заповеди: «Будь героем или умри!» Считается неприличным в лицо говорить горькую истину, но не могу не сказать, что русский царь нам вовсе не друг, а исконный и непримиримый враг кровник. И напрасно он нас призывает к покорности.
Сильные духом умрут, но не покорятся. Ну, а если слабые духом, как Хаджемуко-Хадже, и покорятся, то это не опозорит лучшей героической части черкесского народа. Тлебланы, смерть нашим врагам – завоевателям! Да живет и развивается священная война – Газават! Слава героям!
Старец замолк. Несколько человек из ближайших рядов крикнуло: «Правда!»
Эти слова подхватили сотни и тысячи, и скоро все поле огласилось грозным, устрашающим кличем.
Царь испуганно озирался вокруг, окружающая его свита волновалась, опасаясь ярости народной.
Но Шуцежуко Цейко сделал рукой знак, и постепенно все стихло. Тогда Цейко сказал: «Царь в настоящее время наш гость, а гость – священная особа, и пусть никто не подумает, что абадзехи способны нарушить долг гостеприимства. Пусть народ расходится и ждет указания своих уполномоченных».
Пришло время, когда мы должны войти в одно из соседних государств… Нам ближе по религии Турция, но она не хочет оказать нам военной помощи… Русских много, нас – мало, силы неравные и нам не устоять… Мое мнение – принять предложение русского царя, покориться судьбе, за это бог не осудит нас…»
В задних рядах народных масс прошел какой-то шепот, который затем стал усиливаться и вылился в мощный ропот…
Царь побледнел и спросил у переводчика, что сказал этот старец; видимо, его слова взволновали народ. Когда слова Хаджемукова перевел переводчик, царь сказал: «Старец сказал правильно, но, видимо, народу эти слова не понравились…»
Вторым и последним выступил Тлише Шуцежуко Цейко. Это был высокий сухой старик с небольшой седой бородой, с суровым мужественным лицом. Цейко был известен как выдающийся оратор и человек, который никогда и ничего не боялся, всегда открыто говорил что думал. Он оглянул сборище, повернулся к царю и заговорил:
- Русский царь нам сказал, что он должен был сказать по своему долгу, его я не осуждаю, но мои слова не совпадут с его желанием. Народ рождается, как отдельный человек, один раз, как отдельный человек, он развивается, стареет и умирает.
Самый большой век человека – 100 лет, а народ живет тысячелетия… нет ничего вечного под солнцем. Русскому царю понравился Кавказ, а вот он уже 60 лет ведет войну за его покорение. Но и нам люба и дорога наша Родина-мать, и мы, не жалея жизней, защищаем и отстаиваем ее. Мы должны дать ответ своим предкам и богу за это священное дело. Нас никто не упрекает, что мы щадим себя. Нет, мы обильно проливаем свою кровь и кладем свои головы… мы гибнем, но лучше гибель, чем рабство. Русский царь нам обещает неприкосновенности наших адатов и нашей религии.
Но разве это возможно! Бросьте горсть соли в кадку воды и посмотрите, что случится с солью: она растворится. Маленький народ, покоренный большим народом, должен раствориться в нем… С окончанием нашей свободы окончится и наша самобытность, иначе и быть не может. Мы храбро и беззаветно должны продолжать борьбу. Бог не в силе, а в правде. Будем биться до конца. Если погибнем за Родину, за народ, за веру, за честь, то позора нам не будет. Может, Кавказ и будет русским, но черкесы не будут рабами русского царя, пока в их жилах течет кровь.
Русский царь называет себя нашим доброжелателем… Как это странно, наш «доброжелатель» 60 лет безжалостно проливает нашу кровь… Нет, Кавказ будет или нашей любимой колыбелью, или нашей могилой, но живыми мы его не отдадим. Лучше гибель, чем рабская жизнь. Не опозорим воинской славы наших предков и не забудем первейшей заповеди: «Будь героем или умри!» Считается неприличным в лицо говорить горькую истину, но не могу не сказать, что русский царь нам вовсе не друг, а исконный и непримиримый враг кровник. И напрасно он нас призывает к покорности.
Сильные духом умрут, но не покорятся. Ну, а если слабые духом, как Хаджемуко-Хадже, и покорятся, то это не опозорит лучшей героической части черкесского народа. Тлебланы, смерть нашим врагам – завоевателям! Да живет и развивается священная война – Газават! Слава героям!
Старец замолк. Несколько человек из ближайших рядов крикнуло: «Правда!»
Эти слова подхватили сотни и тысячи, и скоро все поле огласилось грозным, устрашающим кличем.
Царь испуганно озирался вокруг, окружающая его свита волновалась, опасаясь ярости народной.
Но Шуцежуко Цейко сделал рукой знак, и постепенно все стихло. Тогда Цейко сказал: «Царь в настоящее время наш гость, а гость – священная особа, и пусть никто не подумает, что абадзехи способны нарушить долг гостеприимства. Пусть народ расходится и ждет указания своих уполномоченных».
🔥8❤6👍4❤🔥2🤝2
Народ сразу стал расходиться. Царь попрощался с уполномоченными и уехал в свою ставку.
Уполномоченные, в количестве двадцати восьми человек, переехали в ближайший курджипсский аул и приступили к обсуждению вопросов о войне.
Сентябрь, 1914 года.
Аул Темиргоевский Майкопского
отдела Кубанской области
Б.Х.Бгажноков ,Научно-популярное издание
«Мир культуры». Издательство «Эльбрус».
Нальчик 1990 г. Стр. 149 – 153
Уполномоченные, в количестве двадцати восьми человек, переехали в ближайший курджипсский аул и приступили к обсуждению вопросов о войне.
Сентябрь, 1914 года.
Аул Темиргоевский Майкопского
отдела Кубанской области
Б.Х.Бгажноков ,Научно-популярное издание
«Мир культуры». Издательство «Эльбрус».
Нальчик 1990 г. Стр. 149 – 153
🔥5❤2😭2
Совершенно замечательное, англоязычное интервью в форме подкаста, с автором книги "Empire of Refugees
North Caucasian Muslims and the Late Ottoman State" Владимиром Хамед-Троянским, доцентом факультета глобальных исследований Университета Калифорнии в Санта-Барбаре.
О книге, о черкесском мухаджирстве, о кавказской диаспоре.
Огонь!
https://www.youtube.com/watch?v=PIqxFhn6o74
North Caucasian Muslims and the Late Ottoman State" Владимиром Хамед-Троянским, доцентом факультета глобальных исследований Университета Калифорнии в Санта-Барбаре.
О книге, о черкесском мухаджирстве, о кавказской диаспоре.
Огонь!
https://www.youtube.com/watch?v=PIqxFhn6o74
YouTube
#312 - Empire of Refugees: A Dialogue with Vladimir Hamed-Troyansky
In this episode, Xavier Bonilla has a dialogue with Vladimir Hamed-Troyansky about North Caucasian Muslims in the late Ottoman period. They discuss the landscape of the Caucasus, the Ottoman Empire, and the Russian Empire in the late 19th century. They talk…
👍11
В общем, фото встречи с императором из прошлого поста, оказалось фейковым. Точнее, подпись к нему. Вот мой пост:
https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3061
В оригинале это: Мингрелия. Охота в присутствии Их И.В. Великих Князей Николая Михайловича, Георгия Михайловича и Петра Николаевича.
Фото с правильной подписью опубликовано Амджадом Джаймухом в 2015 году. Из книги "Охоты на Кавказе" А. Калиновского.
Ниже прикрепляю оригинал
https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3061
В оригинале это: Мингрелия. Охота в присутствии Их И.В. Великих Князей Николая Михайловича, Георгия Михайловича и Петра Николаевича.
Фото с правильной подписью опубликовано Амджадом Джаймухом в 2015 году. Из книги "Охоты на Кавказе" А. Калиновского.
Ниже прикрепляю оригинал
🔥5💊2🙉1
Жаль, что прошлое фото, можно исправить в соц. сети, но не в книге. В первый раз я его увидел в книге Шалвы Инал-Ипа "Убыхи", что меня и удивило.
Но, к счастью, есть рисунок. И он 100% подтвержденный, даже есть разбор отдельных персон, запечатленных на нем, включая маленькую черкесскую девочку справа внизу, которую приютил командир русского полка.
Но, к счастью, есть рисунок. И он 100% подтвержденный, даже есть разбор отдельных персон, запечатленных на нем, включая маленькую черкесскую девочку справа внизу, которую приютил командир русского полка.
🔥15👍1
Не так давно я публиковал рисунок Теодора Горшельта на тему встречи черкесских делегатов с Александром Вторым, и там упоминал девочку на картине.
Вот ее история.
Звали ее Афыжъэ Дегужи. Ее нашел офицер Нижегородского полка Махатадзе 7 августа 1860 года в долине реки Афипс, во время боевых действий. Ее отец был убит, судя по описаниям произошедшего, а мать потерялась.
Махатадзе привез ее в полк. Девочку взял на воспитание офицер полка грузинский князь Амилахвари, но воспитывали ее все вместе. Такое часто случалось во время Кавказской войны. Отсюда и ее второе имя - Мария Нижегородская, в честь названия полка. Она участвовала в той исторической встрече и была запечатлена на картине.
Мария Дегужи-Нижегородская училась в Тифлисе, потом в пансионе Святой Нино. Ивана Гивича Амилахвари именовала «папашей». Она росла и воспитывалась в его семье в Грузии.
Мария много и часто болела, лечилась на разных минеральных курортах, но к 1868 году туберкулез окончательно сломил ее. Умерла и похоронена в местечке Царские колодцы.
Похожая история с Дышеч Содляго (или Седляхо). Согласно семейной легенде, Содляго маленькой девочкой попала к казакам во время боевых действий в Закубанье. Родители её скорее всего погибли при уничтожении ими аула, и сироту взяли на воспитание.
В походе участвовал молодой еще Федор Григорьевич Дикий, который принял девочку под опеку и передал казаку по имени Илья. Содляго крестили и дали ей имя София. С наступлением 17 лет Фёдор женился на Софии. В браке у них родились 4 сына и 2 дочери. Жили они в Екатеринодаре, в домах на Рашпилевской и Ленина, построенных Фёдором в бытность его казначеем и экзекутором Кубанского казачьего войска, а также надворным советником.
Старшая дочь Мария закончила Мариинский институт и вышла замуж за настоятеля Троицкой церкви, Андрея Нарижняк из станицы Чепегинской. В 1933 году его расстреляли, а имущество отобрали. Семья осталась жить в сторожке при церкви.
Младшая дочь Елена (фото 4) вышла замуж за Сергея Лебедева (фото 5, вместе), хорунжего и младшего офицера казачьей сотни, который служил в Екатеринодарской школе прапорщиков. Летом 1919 года в должности есаула Сергей командовал сотней юнкеров Оренбургского казачьего училища. Последние его следы отмечены в Иркутске в 1920-м году, где он скорее всего и погиб. Жена с дочерью Еленой, родившейся в 1917 году, осталась жить в Краснодаре (фото 6-8). Но это уже история семьи Лебедевых (фото 9).
Вот ее история.
Звали ее Афыжъэ Дегужи. Ее нашел офицер Нижегородского полка Махатадзе 7 августа 1860 года в долине реки Афипс, во время боевых действий. Ее отец был убит, судя по описаниям произошедшего, а мать потерялась.
Махатадзе привез ее в полк. Девочку взял на воспитание офицер полка грузинский князь Амилахвари, но воспитывали ее все вместе. Такое часто случалось во время Кавказской войны. Отсюда и ее второе имя - Мария Нижегородская, в честь названия полка. Она участвовала в той исторической встрече и была запечатлена на картине.
Мария Дегужи-Нижегородская училась в Тифлисе, потом в пансионе Святой Нино. Ивана Гивича Амилахвари именовала «папашей». Она росла и воспитывалась в его семье в Грузии.
Мария много и часто болела, лечилась на разных минеральных курортах, но к 1868 году туберкулез окончательно сломил ее. Умерла и похоронена в местечке Царские колодцы.
Похожая история с Дышеч Содляго (или Седляхо). Согласно семейной легенде, Содляго маленькой девочкой попала к казакам во время боевых действий в Закубанье. Родители её скорее всего погибли при уничтожении ими аула, и сироту взяли на воспитание.
В походе участвовал молодой еще Федор Григорьевич Дикий, который принял девочку под опеку и передал казаку по имени Илья. Содляго крестили и дали ей имя София. С наступлением 17 лет Фёдор женился на Софии. В браке у них родились 4 сына и 2 дочери. Жили они в Екатеринодаре, в домах на Рашпилевской и Ленина, построенных Фёдором в бытность его казначеем и экзекутором Кубанского казачьего войска, а также надворным советником.
Старшая дочь Мария закончила Мариинский институт и вышла замуж за настоятеля Троицкой церкви, Андрея Нарижняк из станицы Чепегинской. В 1933 году его расстреляли, а имущество отобрали. Семья осталась жить в сторожке при церкви.
Младшая дочь Елена (фото 4) вышла замуж за Сергея Лебедева (фото 5, вместе), хорунжего и младшего офицера казачьей сотни, который служил в Екатеринодарской школе прапорщиков. Летом 1919 года в должности есаула Сергей командовал сотней юнкеров Оренбургского казачьего училища. Последние его следы отмечены в Иркутске в 1920-м году, где он скорее всего и погиб. Жена с дочерью Еленой, родившейся в 1917 году, осталась жить в Краснодаре (фото 6-8). Но это уже история семьи Лебедевых (фото 9).
🔥7❤2🤔2