В 1977 году в СССР разработали проект новой Конституции, который должен был стать основным. Однако, возник нюанс, при оформлении республиканских вариантов, в нормах нового документа встречалась такая фраза: "....(такая-то республика) ССР обеспечивает употребление в государственных и общественных органах, культурных и других учреждениях русского языка и осуществляет всемерную заботу о его развитии".

Эта небольшая норма оказалась роковой, она создавала прецедент, когда русский язык становился единственным официальным языком, употребляемым в стране, а все остальные теряли какой-либо статус. Прямая дорога к ассимиляции, точно как сегодня во Франции или России.

Если в других республиках эта норма была встречена относительно спокойно, то в Грузии интеллигенция вступилась за права родного языка. 14 апреля 1978 года начались студенческие бунты, превратившиеся в массовое народное движение, преимущественно молодежное, студенческое. И возглавлял его все тот же Тбилисский государственный университет, который отстаивал независимость страны в годы бунтов 1924 года, и который по сей день остается главным центром защиты национальной идентичности и свободы. Вот они, настоящие традиции, длинною в век, заложенные еще отцами основателями грузинской национальной идентичности при основании университета в начале 20-го века.

К сожалению, тогда же возник конфликт между грузинами и абхазами, поскольку последние опасались уже в свою очередь за свой язык. Поэтому, тогда было найдено компромиссное решение о сохранении в Абхазской автономии трех официальных языков - русского, грузинского и абхазского. Грузия отстояла право на сохранения статуса своего языка (а заодно и языков остальных республик СССР), Кремль в 1978 году отступил и основы неэффективной советской национальной политики впервые были знатно расшатаны.

Из книги: "1978. Борьба за статус грузинского языка. Устные истории".
По радио звучала праздничная музыка. Она неожиданно замолкла. Затем в микрофоне что-то захрипело, как будто кто-то прочистил горло. И послышался быстрый взволнованный голос Шеварднадзе и потом... Та известная фраза... Я не верила своим ушам!

Как видно, то же самое произошло и с другими... И вдруг даже прозвучало. Не верим, не верим!!!

Потом произошло то, что очевидцами не раз описано и рассказано...

Всплеск национальных чувств 14 апреля был прелюдией. 14 апреля многим потерявшим надежду, махнувшим на всё рукой людям вселило невероятный оптимизм и веру в собственные силы, среди них - и мне! Лично для меня это был огромнейший стимул, источник вознесения чувств и вдохновения. Оказывается, можно выиграть у советской власти, этого непобедимого монстра, хотя бы в одной эпизодической и, что главное, мирной битве.

Циала Ардашелиа, писательница

СВАНСКИЙ БУНТ

Общины горной Вольной Сванетии долгое время были лишь в формальном подчинении властей Российской империи. Грубо говоря, там находился пристав, который был посредником властей в переговорах и забирал формальный налог через местных дворян. Так было между 1847 годом, когда сваны впервые проявили лояльность властям (с 1853 года для Ленджерской и Латальской общин) и до 1875 года, когда Российские власти решили провести перепись населения с целью эффективного взыскания налогов. Тут-то и оказалась, что лояльность эта весьма условная.

В июне 1875 года к сванам приехал князь Джорджадзе с новостью о том, что он скоро начнет подсчет крестьянских семей и измерение их земельных участков. На вопросы - "зачем?", князь отвечал "так надо, там виднее", что вызвало разумное беспокойство местных жителей тем, что все это закончится их закабалением. Пошли слухи об отказе пускать чиновников, если эти измерения будут делать ради новых налогов. Забастовки охватили всю Сванетию. И все бы ничего, но произошло типичное для Российских властей нежелание слушать народ. Сваны собрались в одном месте у селения Кала в храме Лагурка, где решили, что будут сопротивляться в случае чего, но для начала послушают, что скажут власти. А власти не собирались ничего объяснять. Джорджадзе перепугался и тут же запросил поддержку армии. Из Кутаиси выдвинулся отряд во главе с губернатором Малофеевым и генералом Эрастом Цытовичем.

Как только военные достигли селения Кала, начались переговоры. Власти обещали, что новых налогов не будет, арестовали зачинщиков бунта - кого-то посадили, кого-то выслали в Сибирь. Часть арестованных в том же году умерли в Кутаисской тюрьме. Но части повстанцев удалось сбежать в горы и власти никак не могли их поймать. В итоге все кончилось плохо.

Так как сбежавшие относились к общине селения Халде, власти в конце концов предъявили селянам ультиматум - либо вы поймаете и выдадите их нам, либо мы разрушим село. Сваны выбрали сопротивление и заперлись в башнях. Начались стычки. Власти настолько перепугались, что стянули в Нижнюю Сванетию четыре пехотные роты (около 400 человек) Александропольского 161-го полка, с двумя ротами местной милиции при нескольких пушках под предводительством генерала Эраста Цытовича. Одновременно были приведены в боевую готовность воинские части Кавказской линии, которые в случае необходимости должны были вторгнуться в Сванетию с севера и запада.

Утром 21 августа 1876 года началась жестока атака, которая длилась 6 дней и закончилась взятием Халде и полным его уничтожением. По сей день руины башен этого древнего селения напоминают о случившейся здесь трагедии. Судьба захваченных в плен селян была незавидной, большинство из них окончили жизнь в тюрьмах и ссылках.