Читая вчерашний пост про Юрия Дмитриева вновь поймал себя на мысли о том, как сильный и умный человек, у которого есть в жизни большая ЦЕЛЬ, способен ломать любые условия системы. Комментарии лишь подтвердили эту мысль.

Вспомнилась история другого такого же сильного человека, потрясшего академический и интеллектуальный мир в 1980-е годы. Советский антрополог Лев Клейн, один из основателей Европейского университета в Санкт-Петербурге, тоже прошел такой путь. Но намного менее короткий. Как ни крути, даже СССР был более гуманным в отдельные периоды, чем современная людоедская РФ.

Из-за антивоенной позиции (против вторжения войск в Афганистан), в 1981 году Лев Клейн, тогда профессор Ленинградского государственного университета, попал под каток репрессии, какие обычно применяли к диссидентам. История до жути похожая – обвинение в мужеложестве, подкинутые журналы с порнографией. Тогда ему повезло, следователи отказались проводить по ходатайству защиты дактилоскопическую экспертизу журналов и дело в суде развалилось (величайшая редкость в СССР!).

Однако, профессор просидел в тюрьме 1,5 года, пока длилось следствие и был лишен всех научных званий, пришлось защищать их заново.

Но поразительно другое. Во время заключения, Лев Клейн не опустил руки, а включил все свои знания и навыки, чтобы изучить обычаи, культы, мифологию тюремного общества. Он превратил себя в этнографа, наблюдающего за жизнью «народа» внутри зоны. Его записки вышли в журнале «Нева» под псевдонимом «Лев Самойлов», а позже, в 1991 году в Берлине в формате книги «Перевернутый мир». В России она вышла в 1993 году и переиздана в 2010-м. Помимо уникальнейших «полевых наблюдений» за зоной, книга раскрыла все подробности «лепки» уголовного дела против ученого, традиции которой в России существуют по сей день, в том числе в деле Юрия Дмитриева.

Хочется сказать, «традиции, которые мы заслужили», но нет. Это традиции, которые мы не разрушили, не уничтожили. И на горизонте виден тот исторический шанс, который позволит с ними покончить.

Когда-нибудь про наше время напишут великие книги.
В конце апреля я снимал последний организованный вывоз за рубеж украинских беженцев из ПВР рядом с Пензой. Работая в поезде, я не знал, что в городе уже все скатилось в ад, и волонтёрской группы больше нет.
Сегодня мне написал один из этих мариупольцев. Он и его мама прекрасно устроились в Европе. Оба нашли хорошую работу. Беженец, которого волонтеры вывозили весной, теперь предлагает нам помощь с эвакуацией из России.