Пишу я постоянно. Всякое. 🤍
Помимо художественных произведений и длинных форматов, которые я то и дело прячу до лучшего «слова», у меня десятки подобных неуютных сатирических зарисовок, небрежно сложенных в заметках.
Постмодернизм это что-ли, до конца сама не знаю.

Встречайте,
«Леночка»

🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨

🎨🎨🎨
🎨🎨🎨Лена была очень
🎨🎨🎨конъюнктурной
🎨🎨🎨и отчаянно с этим
🎨🎨🎨боролась.
🎨🎨🎨Муж покупал ей кеды
🎨🎨🎨за семьсот евро, но эти
🎨🎨🎨кеды были нарочно
🎨🎨🎨потрёпанными
🎨🎨🎨и грязными.

Лена договаривалась с собой, что её скромный и безопасный нонконформизм на примере этих кед находит себе выход: те, кто не разбирается в их цене, сочтут её маргиналкой — она не только не в состоянии их сменить, но и не переживает о том, как они выглядят. Те же, кто разбирается, при виде фирменной звезды и стёртого носа оценят не только оригинальность выбора, но и составят о ней представление как об относительно успешной (в данном случае — жене). Она существовала в умозрительной системе, где кеды были своего рода высказыванием. Семьсот евро за убитую обувь, которая будто прошла сотни километров и обрела историю, а на деле отшагала лишь десятки метров от такси до такси — пошлая, но борьба с капитализмом. «Капитализм нас выебал», — про себя смеялась Лена, шнуруя новенькие-старенькие итальянские сникерсы; она почти опаздывала в салон красоты.

Лена в салоне. Она посмотрела в огромное зеркало — это отражение она терпеть не могла, но мирилась с ним раз в три месяца, сидя на окрашивании волос по технологии «эир тач». Она видела себя очень уязвимой и даже уродливой: на голове торчали листы фольги, зажатые зубами заколок. Неужели мир не придумал более эстетичного способа трансформироваться в безукоризненное? С плеч струился полиэтилен; она видела в зеркале городскую сумасшедшую, да ещё и с большим носом (почему-то с этой фольгой на голове её нос становился огромным). Единственное напоминание о том, кто она есть, торчало из-под полиэтиленового плаща — те самые семьсот евро на ногах.

В этом салоне все девушки были распяты своим уродством у зеркал и косились на отражения друг друга, облегчая удар от собственного — чужим. Фольгированные серебристые личинки, ждущие платного превращения в бабочку; ожидание занимает от шестидесяти до ста двадцати минут.

Бабочки одна за другой взмахивали полиэтиленовыми крылышками, и их свежеокрашенные, причесанные головы ускользали к кассе.

🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨
🎨🎨🎨🎨🎨🎨

Эта бабочка — особенная. В потёртых кедах и с самоироничной заметкой в айфоне. Эта бабочка — 🐯🐯🐯🐯🐯🐯🐯🐯


(ива, 2025)