"Алексей, спасибо большое за работу, сегодня была такая классная атмосфера", - так написала мне Катерина, одна из организаторов встречи с экспертами грантовых конкурсов в Чите.

И да, атмосфера была очень тёплой, несмотря на то, что собрать экспертов решили после рабочего дня и мы разошлись уже в девятом часу вечера. Так бывает, когда люди приходят по своей воле, открытые новому и готовые расширять горизонты в заданной теме.

Что из общения с экспертами Забайкалья я для себя отметил?
Во-первых, хоть участников было относительно немного, надо отдать должное организаторам - сотрудникам Быстринского ГОК, что они пригласили не только своих экспертов (а это те, кто оценивает заявки конкурсов Норникеля), но также экспертов регионального конкурса грантов и грантов Росмолодежи. Очень приветствую такой подход, ведь в регионах экспертное сообщество не такое большое и такое переопыление на пользу всем.

Во-вторых, очень разные подходы к экспертизе и приоритету критериев. Центральным же для нас стал вопрос отличий проекта от текущей деятельности заявителя. Если смотреть по заявкам, то в большинстве из них отличительные признаки заметить сложно:

Цель - часто не конкретная и отражает то, что и так делает заявитель повседневно (в идеале проект имеет чёткую цель, показывающую изменения к концу проекта).

Сроки реализации - в проекте указываются, но как необходимость выполнить требование грантодателя к оформлению заявки, а не реальные сроки достижения цели (разумеется, в случаях, когда последняя лишена конкретики).

Результат - для меня один из главных показателей, т.к. здесь легко увидеть создаётся ли что-то в проекте, а не поддержка того, что и так осуществляется заявителем (тут интересен подход, озвученный одной из коллег, отражающий позицию работников бюджетной сферы: мы это всё равно бы сделали, но с грантом будет другое качество).

Команда - тоже не всегда проявляется, ведь чаще всего туда включаются те, кто и так работает в организации, а в проекте появляется возможность их вознаградить за счёт гранта. В идеале, команда подбирается под функционал и часто может включать тех, кто в текущей деятельности не задействован, но обладает нужными компетенциями (т.е. в приоритете опыт и компетенции, а не знакомство с организацией).

Затронули мы и тему оценки рисков. Т.к. проект обычно предполагает создание чего-то нового, то здесь возрастает необходимость оценки рисков (и в некоторых конкурсах им уделяется особое внимание, ведь в текущей деятельности они обычно легче прогнозируются).

Прошлись по моим любимым темам про логику и когнитивные искажения, но времени для проигрывания упражнений уже не было. Чуть больше внимания уделили критериям грядущего конкурса, который в своих территориях запускает компания Норникель - в основном коллеги определили все компоненты, которые нужно учитывать при оценке, я лишь немного добавил.

Несмотря на усталость от недельного турне, итоговая встреча зарядила и вдохновила на дальнейшую работу. Кому ещё работа с экспертами требуется?

Об ответственности экспертов за проектную культуру.

С чего я вдруг про это? А просто вчера вёл тренинг для финалистов и победителей одного из грантовых конкурсов по теме управления проектными командами, а так как среди участников не все были в числе победителей, то участники часто уводили меня в проектирование. И вот тут, объясняя связку между тем, что есть в заявке и тем, что реально придётся сделать я столкнулся с сопротивлением, которое обозначается одним словом "прокатило". Ну, учили эксперты когда-то, что для решения задачи достаточно одного мероприятия и незачем подробно описывать всё. Заявитель попробовал и...получил грант. Прокатило! Потом где-то ещё. И формируется у заявителя представление о том, что всё в порядке, схема рабочая. Да, где-то потом он поддержку не получает. Значит там "не прокатило".

Но всегда же найдётся конкурс и эксперт с которым прокатит, верно? А если усомнишься в том, что проект проработан, то "каждый эксперт по своему говорит и кому верить?". И правда, кому? Кто сказал, что я прав, а тот, кто учил и консультировал до этого нет?

Как тут не задуматься о том, чтобы на смену тысячам экспертов пришёл один искусственный интеллект, который будет оценивать по одним правилам. И, кстати, если что - это анонс. Я в ближайшую неделю опубликую разбор по экспертизе одного "ИИ-эксперта", который сейчас активно продвигается в сети.

Про ИИ в экспертизе заявок в двух частях.

Часть 1.

У нас на канале регулярно поднимается вопрос использования ИИ не только для подготовки заявок, но и для оценки. А мне регулярно коллеги подкидывают разные примеры того, как работает ИИ по написанию и оценке. Очередной чат-бот (на базе YandexGPT) в задачи которого входит экспертиза проекта перед подачей заявки на грантовый конкурс. Вопрос ко мне был простой «Не мог бы ты протестировать его какой-нибудь заявкой? Очень интересно твоё мнение».

Обратная связь растянулась на две недели, т.к. на это время пришёлся круговорот поездок (у меня даже появился хэштег #кочующийэксперт), к тому же, я не мог «скормить» заявку без ведома самого заявителя, поэтому, потребовалось время, чтобы найти желающих такой заявкой поделиться.

Итак, что в итоге? Разумеется, предварительная оценка востребована, т.к. не только я, но и многие из экспертов подобные консультационные услуги оказывают и стоимость их может быть весьма существенной, а «экспертиза заявки за 499 рублей», после которой выдаётся документ объёмом 20-25 страниц, кажется недорогой. Авторы уверяют, что «возможны отдельные неточности в рамках 10%, что не влияет на общую оценку содержания и структуру рекомендаций». Всё это располагает к тому, что сервисом могут начать пользоваться.

Теперь моё личное мнение о плюсах и минусах конкретного бота на основе анализа двух заявок (возможно анализ десяти дал бы другой вариант, но мне кажется, что нет).

Начнём с плюсов.

Время. Анализ заявки занимает несколько минут, не нужно ждать, когда эксперт найдёт время для твоей заявки.
Стоимость. Не знаю, как у других коллег, но моя работа будет существенно дороже.
Структура анализа. Заявка анализируется по всем критериям с указанием проблем и рекомендациями по каждому и отдельно по всем пунктам заявки (есть ограничения).
Содержание анализа. ИИ прекрасно находит разночтения в показателях и в логике (например, «Необходимо согласовать количественные результаты в разделе «ожидаемые результаты проекта» с итогами раздела «календарный план»»). Плюсом является его обращение к критериям оценки, поэтому появляются рекомендации на их основе («какие именно инновационные решения и методики будут использоваться в работе» или «указать типы мероприятий, их частоту и географическое покрытие» и т.п.). Такие рекомендации подсвечивают слабые места заявки и позволяют их улучшить.

Часть 2.
А теперь к тому, что смущает.
Во-первых, читая два отчёта создавалось ощущение, что читаешь почти одно и то же – ИИ берёт очень ограниченное количество категорий для анализа и работает только с ними, причём некоторые из них могут быть вторичными для проекта (здорово, что их поправят, но без изменения сути – это не даст эффекта). Есть много факторов, которые совсем не упоминались в оценке, но которые я бы точно посмотрел.
Во-вторых, очень много текста в данном случае не очень хорошо – текст, как следует из описания выше, чаще всего однотипный и очень общий, ИИ не видит специфику заявки. Наверное, с этим тоже можно работать, но тут нужна большая тренировка с сильными экспертами (причём не только в оценке, но и в теме, а может и тренировать ИИ по отдельным темам имеет смысл).
В-третьих, какие-то из рекомендаций мне показались странными. Например, «В разделе «Целевые группы» следует уточнить, какие результаты ожидаются для каждой из целевых групп» - для этого есть раздел «результаты». Или «В разделе «Ожидаемые результаты проекта» уточнить, каким образом будет осуществлять отбор и подготовка…», а это уже в календарном плане описывается. Или такое «В раздел «Дата окончания реализации» указан срок 30.08.2026, что не соответствует максимальному сроку реализации долгосрочного проекта…» - проект не является долгосрочным. И таких советов в многостраничном документе много.

Вывод: ИИ постоянно улучшается и его вполне можно научить экспертизе заявок. Тот бот, который меня попросили протестировать может подсветить какие-то ошибки, но нужно обладать достаточным опытом, чтобы из всех рекомендаций выбрать нужные и игнорировать остальные. Но в качестве помощника его использовать можно и я бы рекомендовал распространять его не среди конечных пользователей, а среди ресурсных центров и экспертов, которые получали бы дополнительный материал для консультации заявителей.

Кстати, владельцы сервиса готовы предоставить возможность экспертам нашего канала самостоятельно протестировать сервис, а результаты мы можем позже обсудить. Кому интересно – пишите в комментариях, я отправлю персональные промокоды первым…пока не знаю скольки )))

Периодически попадаются грантовые конкурсы в которых нужно оценить некий критерий, а информации по его оценке в заявке нет. Вот в очередном конкурсе опять такая ситуация. Конечно, организаторы постарались помочь и выкатили целый документ, в котором были указаны заявители и напротив них давалось описание по критерию с необходимой оценкой, но...
во-первых, это подменяет экспертную оценку, хоть кого-то могло обрадовать такое облегчение работы - просто бери и копируй в форму оценки.
во-вторых, предложенное не совсем оказалось верным. Позволил себе проверить всё-таки информацию по критерию и в нескольких случаях не согласился с оценкой, предложенной организаторами, поставив другую (естественно с обоснованием).

Это я к чему? Критерии, по которым эксперт оценивает заявку, должны быть связаны с содержанием этой заявки и если грантодатель какую-то информацию не запрашивает, то она автоматически переходит в разряд неважных и включать её в поле для оценки не следует.

P.S. Кстати, господа тестировщики, а как у вас опыты с оценкой заявок с помощью ИИ?

С днём народного единства, коллеги!

Задумался с утра - в грантовых конкурсах большинство соискателей конкурируют за ресурсы для своих проектах. А ведь могли бы объединяться и повышать шансы на успешную реализацию проекта (в некоторых случаях даже без грантовых средств, кстати).

Недавно в очередной раз сопровождал работу экспертов одного из грантовых конкурсов. В большинстве конкурсов эту функцию выполняют сотрудники оператора, но тут зовут меня. И это не просто блажь грантодателя – чаще всего сотрудники готовы к типовым вопросам, какие мне тоже задают. Например, «Если организации всего 2 месяца, может ли она принимать участие в конкурсном отборе?». Тут понятно, что в Положении о конкурсе есть конкретные требования к участникам конкурса, а уж если заявка дошла до этапа оценки, то она прошла техническую экспертизу. Но на большинство вопросов в Положении явных ответов всё-таки нет, и не всегда сотрудники оператора конкурса готовы давать какие-то рекомендации. Собрал для вас несколько таких вопросов, ответы на которые будут постепенно выкладывать, вдруг кому-то ещё пригодятся.

Вот такой запрос прилетел по оценке команды проекта: «Добрый поздний вечер! У меня вопрос по оценке команды, всё соответствует высшему баллу, но квалификация команды не подтверждена, приложены только грамоты, благодарственные письма руководителя. Тогда это повод снизить оценку? И что должны приложить: дипломы, трудовые книжки и отзывы?»

Поздний вечер и раннее утро, как вы понимаете, неизбежность такой работы, эксперты могут написать даже ночью. Отвечаю максимально быстро, но иногда я тоже сплю. А теперь по существу вопроса. Если «всё соответствует высшему баллу», то нужно ставить высший балл. А вот если есть сомнение (а у эксперта оно должно быть всегда), то надо его или развеять, или подкрепить фактами. В большинстве заявок для описания команды существует отдельный раздел с анкетами (где-то резюме) членов команды.

Что мы смотрим:

1. Достаточность команды (все ли позиции, необходимые для организации проекта, закрыты). Понимаем, что дополнительно есть привлечённые специалисты (например, модератор панельной дискуссии или конферансье на концерте может не входить в команду – его просто приглашают на очень узкую функцию), но те, от кого зависит набор участников, организация ключевых мероприятий, вовлечение партнёров и, как любят писать заявители, «создание условий» для получения результата, в команду должны обязательно войти. Нет человека – функция выпадает, есть риск не получить результат. Описание мероприятий и бюджет, кстати, помогают понять необходимость этих людей – да-да, бывают и лишние люди в команде с (не)приличной оплатой.

2. Компетенции членов команды (профессиональное образование, опыт работы и дополнительной деятельности). Человек без диплома психолога, может, и хороший «психолог по жизни», но пускать его к работе с детьми в ТЖС я бы не стал. Но бывает, что человек работает юристом всю жизнь, а в дополнительной информации указывается, что у него уже несколько побед в качестве автора коротких видеофильмов и именно эту функцию он в проекте выполняет. Вот здесь хорошо бы подтверждение. Трудовые книжки я тоже раза два, кстати, встречал, но обычно не требуется это, а вот грамоты, благодарности, рекомендации и пр. – сразу +100500 к опыту. Сопоставить анкету с запросом помогает описание функционала членов команды (в некоторых конкурсах этот функционал сразу у каждого члена команды прописан, где-то в комментариях к статьям бюджета).

3. Но ведь написать о себе и других заявители могут что угодно? Да, это так. На проверку каждого просто не хватит сил и ресурсов. Поэтому мы: а) верим на слово; б) обращаем внимание, что в ряде конкурсов предусмотрена верификация анкеты (самые известные примеры «Созидатели» или «ЕЛКА»); в) проверяем ссылки на личные страницы в соцсетях (порой они могут дать удивительную информацию о человеке).

4. Небольшой нюанс, который редко встречается, но стоит обращать внимание и на него - занятость члена команды в проекте или проектах. Если в описании указано, что он занят на 100% полный день, а в это же самое время он а) где-то официально работает или б) занят полный день в другом проекте, то закономерен вопрос о реальной возможности заниматься проектом в таком объёме.

Такой рубрики у нас ещё не было, но если есть потребность, то ведём.

Друзья, коллеги для работы ищут контакты руководителя партнерской программы благотворительной программы "Ozon Забота" Алексея Казакова. Ни у кого случайно нет?

Следующий запрос, на первый взгляд, был про бюджет, но на самом деле гораздо шире: «….хотят снять некий мультимедийный продукт о исторической личности, чтобы заинтересовать общественность информацией о его роли, и вот команда из 2 человек, в бюджете в расходах указали приобретение готовой продукции у 1 поставщика. А спецификации нет, подтверждения расходов нет». Дальнейшие вопросы показали, что почти вся сумма (а это несколько миллионов) уходит на оплату работы подрядчика.

О чём нам говорит эта ситуация? Во-первых, желание «заинтересовать общественность» чем-то или кем-то должно основываться на некоторой проблеме. Как показывает мой опыт оценки заявок, очень редко в таких проектах реально описывается проблема. Чаще можно встретить желание заявителя сделать что-то интересное ему (по умолчанию заявитель уверен, что это интересно всем). Чтобы оценить саму необходимость идеи, в обосновании мы должны увидеть проблему, которая решается (или острота которой снижается) проектом. Ну а если нет проблемы, то большой вопрос по результату. Что в итоге? Создан «мультимедийный продукт»? Так проекты поддерживаются не ради этого, а чтобы этот продукт вызвал какие-то изменения в людях…

Во-вторых, учитывая, что создавать планируют «некий мультимедийный продукт о исторической личности», предположу, что проект скорее не социальный, а социокультурный, где есть свои требования к значимости и актуальности (подробнее можно посмотреть у ПФКИ). Если конкурс допускает поддержку и таких проектов, то эксперту стоит обратить внимание на обоснование именно в этом контексте.

В-третьих, команда из двух человек, которая… а что делает команда? Тут важно бы нам увидеть календарный план и описание функционала этих специалистов, т. к. мало создать продукт, надо же с его помощью хотя бы начать решать проблему. То, что я часто вижу в похожих проектах, – очень общие фразы типа «фильм будет размещён в социальных сетях и на сайте организации» (даже в этом случае надо понять, достаточно ли информационных ресурсов для трансляции результата на широкие массы). Если нет контакта целевой аудитории с продуктом, то нет и результата в виде изменений у ЦА.

В-четвёртых, всю работу делает один подрядчик, получающий почти все средства. Платежи на одного подрядчика в таком объёме (уже от 30%) обязательно проверяются на аффилированность. Такую связь (например, иногда можно увидеть, что руководитель проекта или организации входит ещё и в руководство организации-подрядчика) не всегда можно найти, но это задача заявителя – обосновать выбор контрагента и обоснованность указанной стоимости. В данном случае такого обоснования не было.

Вывод: скорее всего, в такой ситуации эксперт поставит низкие баллы, чем очень огорчит заявителя. С другой стороны, будут поддержаны другие проекты, необходимость которых была обоснована. Для этого мы и проводим экспертизу.

Сегодня разбираемся с вопросами про партнёров проекта:
«Добрый день! Партнеры подтверждены не письмами, а соглашениями — это имеет место быть? Хочу за это уменьшить балл. Писем поддержки не имеется вообще».

И второй запрос:
«Мне попался проект, где в партнерах указано Министерство по делам молодежи, грантодатель. Что делать в такой ситуации? Оцениваем ли мы Минмол как заинт. лицо в данном проекте? Специалисты всем отказывали в письмах поддержки, эта организация как-то получила».

По первому всё просто — соглашения тоже являются формой подтверждения намерений партнёров. С ними сложность только в том, что чаще всего в соглашениях прописываются общие фразы и обязательства, не имеющие отношения к конкретному проекту и не предполагающие какой-то вклад в проект. В этом случае партнёры не имеют никакого веса для проекта. Но бывают исключения. Мне попадались соглашения, по которым заявителю передавались конкретные ресурсы (помещение, оборудование и пр.) для деятельности с целевой группой, и проект под эту деятельность подходил. Оставалось только проверить срок действия соглашения (иногда бывает, он заканчивается к моменту реализации) и связь партнёра с заявителем (бывают ситуации, когда руководитель НКО от другой своей организации что-то как бы передаёт).

По второму нужны пояснения. Министерство в данном случае является оператором конкурса, и Положение о конкурсе не запрещает ему быть одновременно партнёром конкурса. Такое можно встретить в разных регионах, пусть и нечасто. Поэтому противоречий в таком партнёрстве нет. Заинтересованность партнёра в нашем случае ограничивается системой отбора заявок. В данном случае победители просто определялись на основе рейтинга, так что давление, если и могло быть, то только на уровне персональной рекомендации экспертам поставить высокие баллы. Как вы понимаете, тогда этот вопрос бы просто не был задан, т. е. никакого воздействия не произошло, и эксперт оценивал, как считал нужным. Ну а ситуация «всем отказывали» хоть и возможна, чаще всего относится к когнитивным искажениям, когда мы знаем 1–2 случая таких отказов и на их основе делаем преждевременный вывод.

Может ли быть иначе? Да. Иногда оператор просто не рассматривает себя в качестве партнёра и никаких писем поддержки никому не даёт. Иногда может быть давление на эксперта (и я на себе это испытал, после чего попрощался с некоторыми конкурсами). Иногда оператор итоговым решением может пересмотреть результаты экспертизы и выбрать тех, кого считает нужным (и если имеет на это право, то пожалуйста, а если нет — контролирующие органы потом спросят с него). Но из этого перечня эксперта касается только пункт давления на него, где я бы призвал занять принципиальную позицию, но каждый из нас принимает решение сам. В остальных случаях мы проводим экспертизу, и окончательное решение лежит на самом операторе конкурса, за которое он и несёт ответственность.

После предыдущей публикации в комментариях появился вопрос от Игоря Цветкова, где он просит поделиться размышлениями на следующую тему: «В одном из грантовых конкурсов есть номинация/направление: «Орг. развитие НКО для повышения качества услуг». При анализе заявки возникли вопросы (несколько сократил их – прим. А.А.)»:

Достаточно ли заявителю отразить проблемную ситуацию внутри организации… без привязки к социальной проблеме благополучателей? И есть ли необходимость проблему и анализ для организации связать с социальной проблемой благополучателей с анализом соц. проблемы и срочными/отложенными соц. эффектами?

Отвечаю.
Именно поэтому я всегда рекомендую операторам конкурса обозначать приоритеты для экспертов – что с помощью грантового конкурса оператор хочет получить. Если есть такое направление, то можно предположить, что заказчика волнует судьба самих НКО и он хочет сильные организации в регионе. А значит, в первую очередь в обосновании нужно показывать проблемы (барьеры, ограничения) самой организации. Это и есть суть организационного развития. То, что затем сильная организация сможет сделать больше для своей целевой аудитории – будет в другом проекте и все социальные эффекты здесь будут (а они будут) не прямой, а косвенной целью. Т.е. вначале мы лечим систему, а затем эта система помогает людям.

Ещё один риск фокуса на благополучателях связан со скатыванием в проблемы этих самых благополучателей (а не НКО). Я такое часто вижу и в заявках, и на стратегических сессиях. Но кроме того, что заявитель путается сам, он этим же путает эксперта, который может легко перескочить на поиск результатов для целевой группы, забыв, что проект создавался для помощи самой НКО.

Подводим сейчас с коллегами итоги отбора финалистов конкурса #Арбузныйгрант (кстати, если кто-то готов помочь — консультацией по доработке проектов или вложиться в бюджет конкурса — пишите, подробнее о конкурсе здесь https://vk.com/wall-59251905_438) и параллельно оцениваю заявки одного федерального конкурса с «детской» темой. Механика у конкурсов отличается, но общая идея схожа — в обоих случаях дети и учёт «голоса ребёнка» на первом месте.

Так вот, поражает меня, что в обоих случаях огромная доля заявок, в которых (цитирую): «По мнению детей, для реализации проекта станут такие ресурсы как: техника. Ноутбуки для работы... Комфортная мебель...» и всё в таком духе.

Как отец троих детей, двое из которых школьники и с которыми я иногда общаюсь на тему происходящего в школе, их внешкольных активностей, желаний что-то сделать, ни разу не слышал от них, что им важны интерактивные панели, проекторы, диваны и т. п. Может быть, это моё когнитивное искажение или я их неправильно воспитываю? Поправьте меня, если так.

В последнее время забыл о функции "встреча с экспертами", хоть поездок много. А сейчас созвонившись с Антоном подумал - вдруг кто-то в Екатеринбурге ближайшие дни будет готов встретиться. Пишите, до 29го #кочующийэксперт на Урале

Сергей Геннадьевич Новиков взял на себя обобщение последней дискуссии, учёл позиции всех. С благодарностью публикую его труд здесь:

Предупреждение: много букв и, надеюсь, смыслов. Не сломайте голову.))

Ценностные приоритеты в грантовых заявках [для детей и подростков]: еще раз о дилемме «дух» или «материя»?

Прежде я неоднократно рассказывал о бурных спорах в онлайн-клубе для специалистов в сфере социального проектирования.

Новая дискуссия, инициированная Алексеем Николаевичем, обнажила (уже не в первый раз) ключевую дилемму при проектировании социальных инициатив, в том числе для детей и подростков: что должно быть первичным в заявке – развитие духовных ценностей через содержание или создание «достойной эпохи» материальной инфраструктуры?

Уверен, что анализ экспертных мнений убедительно показал, что противопоставление этих аспектов контрпродуктивно – качественный проект требует синтеза «жанров», где инфраструктура служит не целью, а инструментом для достижения содержательных, личностно-ориентированных результатов.

1. Почему инфраструктура сама по себе никуда не ведет?

Как верно заметила Инга Z, акцент на «диванах и проекторах» часто отражает не реальные запросы детей, а проецируемые взрослыми приоритеты. История о молодёжном пространстве с отличным ремонтом, которое осталось пустым, – яркое подтверждение этого тезиса. Само по себе оборудование не формирует сообщество и не порождает смыслы его существования.

Этот феномен хорошо объясняется в рамках двухфакторной теории мотивации Фредерика Герцберга, на которую сослалась Юлия Насонова. Материальные условия (гигиенические факторы) – отсутствие дискомфорта, базовое оснащение – могут предотвратить недовольство участников ЦГ, но не мотивируют. Мотивация рождается из факторов роста: увлечённости делом, признания, содержательного общения, личностного развития – того самого «вайба», о котором говорит молодёжь. Безусловно, заявка, фокусирующаяся лишь на гигиенических факторах, может иметь формальный успех («оборудование закуплено»), но при фактическом провале («изменений нет»).

2. Почему опасно игнорировать инфраструктуру?

Однако абсолютизация «духовного» в отрыве от реальных условий – другая крайность. Комментарий Ольги Кондратьевой о студентах, нуждающихся в душевых кабинках, и реплика Светланы о ребёнке, планирующем своё публичное выступление с учётом качества покрытия пола (на что придется падать), демонстрируют, что базовые и ситуативные материальные потребности – объективная потребность.

Как отметила Ольга Кондратьева, сославшись на пирамиду потребностей А. Маслоу, ‒ сложно говорить о самоактуализации и творчестве, когда не удовлетворены физиологические потребности или, например, потребность в безопасности.

Марина Коноваленкова также развила эту тему: в сельском клубе с единственным музыкальным центром из 90-х даже самому талантливому педагогу будет крайне трудно конкурировать за внимание молодёжи, давно погрузившейся в цифровой мир. Инфраструктура здесь – не роскошь, а необходимое условие для предоставления качественной, современной услуги. Более того, как показывает её пример с парком, материальные объекты могут иметь мощный отсроченный социальный эффект, формирующий среду для будущих поколений.

3. Синтез «духовного» и «материального» как путь к успешной заявке

Таким образом, спор между «духовными ценностями» и «инфраструктурой» является ложным. Истина, как часто бывает, лежит в балансе и логической взаимосвязи.

Ключевой принцип, озвученный Алексеем Николаевичем и поддержанный Игорем Цветковым, – фокус на изменениях в человеке.

Задача заявителя – не просто запросить ноутбуки, а доказательно показать цепочку:
Ценность (зачем?): какой содержательной, не материальной проблемой детей/подростков мы занимаемся? (Отсутствие навыков, низкая социализация, невозможность творческой реализации).

Деятельность (как?): какие методы, технологии и мероприятия (лекции, воркшопы, тренинги, события) приведут к заявленным изменениям? Кто и как будет этим заниматься?
Ресурсы (с помощью чего?): какие конкретно материальные ресурсы (техника, мебель, ремонт) критически необходимы для эффективного проведения указанной деятельности и почему существующих недостаточно? Как именно новый диван или проектор повлияет на качество и результат взаимодействия?

Показательно, что в финале дискуссии экспертов забрезжил консенсус. Марина Коноваленкова указала на необходимость доверия к заявителю, а Игорь Цветков – о важности баланса между доверием и обоснованностью.

Успешная заявка должна преодолеть когнитивное искажение, о котором упомянула Ольга Кондратьева, – оценивать потребности целевой группы не с позиции своей картины мира, а через глубокий диалог с ней.

Отдельные тезисы, изначально казавшиеся убедительными, потребовали смысловой корректировки. Так, мне пришлось переосмыслить собственное замечание о необходимости выбора великовозрастных «студентов» Платоновской академии между мраморной скамьёй и самим Платоном. Ведь в этом случае было бы важным поразмышлять, как «тень оливы и прохлада скамьи» позволяли ученикам Платона сосредотачиваться на глубинной мудрости учителя.

Итак, подведем итог: ценностный приоритет – всегда за изменениями в ребёнке, а комфортная инфраструктура – важный (а иногда и обязательный), но всё же инструмент для достижения высшей цели.

В этом месяце провёл два вебинара для экспертов конкурса грантов Ямала. С самого начала не хотелось превращать эти встречи в формальность и монолог одного эксперта, поэтому сделал ставку на вопросы и обсуждение. Ставка сработала.

Судя по отзывам и участников, и организаторов, было полезно, особенно конкретные вопросы и кейсы от экспертов. Вопросы эти пока не имею возможности представить всей аудитории, однако здесь среди участников немало тех, кто был на вебинаре, и при желании они могут написать то, что им было полезно.

Мне же вебинары напомнили, что давно мы не встречались в эфире и надо бы подвести итоги года и поздравить друг друга с наступающими праздниками. Обязательно организую эфир в конце декабря — начале января, но думать об этом буду уже на следующей неделе. Завтра у меня с коллегами стартует в Москве международный Екатерининский форум, которому сейчас отданы все ресурсы. Если кто-то будет там — приходите на мою площадку «Единство народов России: от исторического опыта к актуальным практикам».

Всем хорошего дня!

Вчера, во время очередного вебинара одного из грантовых конкурсов, размышлял о том, как всё быстро меняется.

Ещё десять лет назад процедуры и инструменты работы с заявками были разительно другими. Сейчас, казалось бы, создали удобный формат (и для заявителей, и для экспертов) работы с заявками в электронном виде, обозначили правила игры, но... изменения продолжаются, вносятся корректировки и в форму заявки, и в правила, и в смыслы.

Неудобство этого очевидно, многие просто не успевают за правилами, и я уже не раз замечал, что некоторые эксперты дают рекомендации, актуальные для конкурса двух, а то и трёхлетней давности.
Плюсуем сюда проблему с попыткой подать заявку, которой не хватило 1–2 баллов в одном конкурсе, в новых реалиях она, скорее всего, наберёт ещё меньше.

Неудобно и для экспертов — запомнить все изменения практически невозможно, и приходится каждый раз возвращаться к методическим материалам (и давайте честно — делают это не все, некоторые оценивают, исходя из рекомендаций прошлых лет).

Тогда зачем? Кажется — оставь так, как есть, пусть бы люди привыкли к новым правилам, мы получили бы больше качественных заявок, качественных экспертиз... Но это только кажется.

Часть заявителей просто не читают рекомендации и не смотрят обучающие видео, которые доступны у многих операторов. Поэтому некачественные заявки будут всегда. С экспертами проще, оператор может отбирать тех, кто не следует правилам, прощаясь с остальными (беда лишь в том, что конкурсов становится всё больше и экспертов для них явно недостаточно).

Но вернёмся к обоснованию изменений.
Конечно, иногда я вижу, что изменения вносятся не для достижения целей и ценностей самого конкурса, а для... облегчения жизни оператору. К счастью, такое встречается очень редко.

Применительно же к конкретному конкурсу, на вебинаре которого мне удалось побывать (и многим другим), идёт донастройка всей системы, исходя из целей конкурса и смещении фокуса, приоритетов. И это оправдывает изменения. Ведь цель грантового конкурса не в освоении бюджета, не в раздаче денег любой ценой или наибольшем количестве поддержанных заявок. Цель конкурса в достижении изменений (у кого, в чём и где — уже зависит от конкурса), и для этого систему приходится настраивать.

Делать это можно по-разному. Вот для своего «Арбузного гранта» я планирую в следующем году стратегическую сессию. После проведения обязательно напишу об этом опыте. А какое у вас отношение к изменениям в конкурсах?

Что же, большинство проголосовавших хотят общаться лишь в следующем году, поэтому, сделаем созвон в 2026ом )) заодно обсудим планы на будущее 😉
Поздравительное сообщение ещё напишу, всем хороших утренников и корпоративов!