Пишет мне на валберисе одна мармазель. Мол, уберите слово пехота, тогда я у вас эти носки куплю, а пока купить не могу, нутро воротит.

Дорогая мармазель, я на носках пишу Пехота, чтобы их не покупали всякие ебланы. Если западло, пусть платят в три раза дороже за носки для туристов и спортсменов. А вы можете купить мои замечательные носки Пахота, на них написано слово Пахота. Или носки Витя, на них вообще ничего не написано.

🔥НОСКИ СГОРЕЛИ🔥

Обожаю ваши истории, давайте в следующий раз больше подробностей. Берите на заметку, кто не знает, носки хорошо горят. Удобно ими разводить костёр.

Хочу чтобы об этом узнали все. Распространите. ⏬⏬⏬

Чтобы не городить ДОБРОГО ВРЕМЕНИ СУТОК придумали слово ЗАДРАВСТВУЙТЕ.

ПОТЕЙТЕ НА ЗДОРОВЬЕ

Именно для потливых мальчиков, особенно в области задних конечностей, я и делаю эти прекрасные носки.

Доброе утро, товарищи.
Ко всем, кто сейчас воюет и носит мои носки, просьба.
Запишите видео с отзывом.
Длинное не надо, минуты хватит. Лицо не снимайте, за носки говорите как есть. Много кто до сих пор воюет в обычных носках. Надо это дело менять.

С меня за каждый отзыв пять пар носков. Отправлю почтой.
Жду связь @makarfarm

ПОЧЕМУ НОСКИ НАЗЫВАЮТСЯ ВИТЯ

В девяностые мой отец работал на обувной фабрике. Зарплату ему выдавали тапочками. Модели назывались женскими и мужскими именами соответственно. Гендерно нейтральных тапок не было. Женские из белого кожзама, в которых ходили врачи, назывались Лена. Такие же мужские назывались Ионел.

Я носил кроссовки с названием Игорь. Однажды у меня их спиздили вместе с велосипедом, когда ловил раков на обрывах Днестра. Домой идти побоялся, заночевал у бабушки, а пиздюли получил на следующий день.

Денег у родителей совсем не было. Мне даже кроссовки не купили, не то что новый велосипед.

Что за жизнь без велосипеда? Я решил поехать в Москву, заработать денег, купить там велик и своим ходом приехать на нем к первому сентября домой.

Как ребёнку из Приднестровья попасть в Москву без паспорта, без денег и без разрешения родителей? Можно на крыше поезда. Как на неё попасть? Можно спуститься по веревке с моста на идущий поезд. Как в итоге оказалось, это был хороший план.

Я собрал котомку, навязал узлов на бельевой веревке, нарвал в дорогу марамбелей и отправился к мосту. Верёвка оказалась слишком тонкая и резала руки. А локомотив на дизельной тяге разогнался быстрее, чем я ожидал. Я повис на вытянутых руках на мосту и не мог вылезти обратно на верх, не хватало сил. Времени было мало, в составе всего 12 вагонов. Ломать ноги, прыгая с моста на рельсы я побоялся и решил, что лучше прыгать на вагон.

Может и хорошо, что я не успел выставить руки вперёд. Рухнул плашмя на крышу вагона и сломал только нос. Из носа хлестала кровища. Пальцами я ощупывал разорванную пополам нижнюю губу и думал, интересно, она срастётся обратно или так и останется. Вторая мысль, хоть бы меня не украли цыгане на вокзале в Москве.

Ехать предстояло 24 часа. Впереди было две границы, четыре таможни, смена дизельного локомотива на электротягу и появление контактного провода в Котовске, но меня заботило не это. Я планировал ехать лёжа, а в июльское пекло на крыше-сковородке в шортах не полежишь, горячо. А сидя меня было пиздец как видно. Я приветливо махал рукой прохожим в ответ и продолжал думать о губе и цыганах. До станции Тирасполь было всего 15 минут ходу, стоянка там 3 минуты, потом через час таможня.

На мосту через Днестр был блокпост русских миротворцев. Один из них меня заметил, и побежал докладывать. Хуёво, подумал я. Но осуждать его не стал.

В Тирасполе меня уже во всю искали менты, но за три минуты стоянки найти не успели. Крыша старых вагонов довольно круглая, я лежал на противоположном краю от перрона, рискуя свалиться. Как-то лежал, хрен знает. Было-ли горячо уже не помню.

Тирасполь проехали. Минут через десять поезд стал тормозить не по плану. Железнодорожники в оранжевых жилетах с криками - Вон он, вон он! бежали к моему вагону тыча пальцами обеих рук.
Вот я, вот я, бормотал я слезая по лестнице, тщательно скрывая радость. Скрывать радость под разбитым ебальником было легко. Нос опух дугой от скулы до скулы, наливались фингалы, губа разорвана, разбиты локти, колени и подбородок. Всё в крови.

Мне дали умыться, а потом усадили на лавку в тени винограда и с больши интересом слушали историю про раков, велосипед с кроссовками и уже несбывшуюся поездку в Москву. Я попросился домой и предложил угоститься марамбелями.

От марамбелей мужики отказались и отпустили меня. Посадили на дизель Одесса-Кишинёв. Это пригородный поезд, как электричка, только на дизельной тяге. Желтый, как гусеница, с красной головой. Голубоватые внутри вагоны с деревянными лакированными скамейками всегда были забиты людьми, мешками, ящиками. Коз не возили, но куры и гуси и поросята присутствовали.

Дизель подъезжал к Тирасполю. Пытаясь выдумать максимально правдоподобные небылицы для родителей, почему так сильно разбит еблет, я заметил, как по перрону бегут менты с калашами, явно по мою душу.

Я давай тикать. Пробежал пару вагонов, пока нашел свободное место. С пульсом 200 и жалобным писком - не выдавайте меня, пожалуйста - я сел на лавку и спрятал лицо в колени. Я чувствовал, как секунды превратились в вечность.

Продолжение тут.⏬⏬⏬

Продолжение. Начало тут.

Конечно, соседи меня выдали, я их за это не осуждаю. Товарищ милиционер молча хлопнул меня по плечу. Я молча встал и поплёлся за ним.

На вокзале было прохладно. В опорном пункте пришлось рассказать снова: раки, велик с кроссовками, Москва, мост, марамбели. От марамбель милиционеры отказались, отпустить меня тоже не захотели. Отдали через пару часов в руки родителям.

В травме меня зашили. Пиздюлей дома больше не давали. Под давлением мамы пришлось отказаться от мечты стать милиционером. Она попросила выбрать профессию, которая не предполагает разбитого ебала.

А выучиться в школе милиции и не получать пизды невозможно. Это мне Вовка рассказывал, двоюродный брат из Питера. Он работал экспертом криминалистом и научил меня открывать наручники скрепкой и фоткать на Зенит.

Велик мне больше так и не купили. Инженерно-технический факультет я бросил на втором курсе и уехал в Москву работать грузчиком.

В этот раз ехал внутри поезда, потому что смог отдолжить у маминой подруги Натальи Апполинарьевны 35 долларов. Хватило на билет в плацкарт, зимнюю куртку и штаны.

В Москве у меня появился хороший друг. Фотограф и режиссёр, люберецкий бык и тонкая творческая натура в одном лице - Витя.

Поехали мы как-то с Витей кататься на великах вдоль Белого моря. Ехали от Кандалакши до Варзуги. Летняя северная природа невероятно живописна. Наши сердца были полны восторга.

В один из вечеров, греясь у костра, Витя поделился важной проблемой.
Сказал, что не может расслабиться, когда идёт посрать. Боится насрать себе в штаны. Приходится оттягивать штаны рукой, что вызывает физическое и психологическое напряжение.
Я не сразу сообразил, что он спускает штаны до ботинок, как в городе, сидя на унитазе. И посоветовал ему спускать штаны только до колена. Таким Макаром Вите стало гораздо удобнее срать и он смог в полной мере наслаждаться красотами Кольского.

Теперь понимаете?

Эти прекрасные носки названы в честь моего друга Вити. Они сидят на ноге более свободно, чем модель Пехота, но связаны из такой-же пряжи с нейлоном и кулмаксом. Хорошо пододут для городской не тяжёлой работы, офисной или работы водителем.

Если у вас широковатые или слишком мягкие ноги, лучше вместо Пехоты возьмите Витю.

- Спасибо, носки - сказали ноги.
- Будьте здоровы, ноги - ответили носки.

В голосе досада:
- А ты взял такие цивильные носки Пахотой назвал. Они выходные, а ты….
(с) Мой отец