Forwarded from Выборы/Огосдумевшие
Инициатива депутата Яны Лантратовой («Справедливая Россия») предполагает:
- Полный запрет движения по оживлённым тротуарам.
- Снижение скорости до 20 км/ч.
- Ограничение мощности двигателя.
- Для мощных моделей — приравнивание к мопедам с необходимостью прав, страховки и регистрации.
Цель – повысить безопасность пешеходов и разделить бытовое и коммерческое использование средств индивидуальной мобильности (СИМ).
Однако возникает вопрос: зачем придумывать «второй велосипед»?
В Москве с 2023 года уже действуют чёткие правила: курьерам запрещена езда по тротуарам в центре, выделены зоны для погрузки/разгрузки, а бизнес (крупные агрегаторы) обязан обучать своих сотрудников ПДД. Эта система, разработанная совместно с экспертами и бизнесом, уже работает и даёт первые результаты.
Вместо создания нового федерального «особого режима» для курьеров, возможно, эффективнее распространить и адаптировать уже существующий столичный опыт на другие города. Это помогло бы обеспечить безопасность, не создавая избыточных барьеров для логистики и труда.
🗳 Всё о выборах. Подписаться
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Башни Федерации
Аппаратный зуд Минобрнауки по цифровизации «для галочки» вылился в реинкарнацию худших практик советского соцсоревнования. Департамент информполитики ведомства запустил кампанию по принудительной подписке студентов на министерский канал в мессенджере Max.…
Госуслуги сегодня начали блокировать доступ к аккаунтам за «подозрительную активность» – использование сервисов обхода блокировок. Разблокировка занимает 72 часа или ускоряется через подтверждение в мессенджере Max. Вчера Госдума во втором и третьем чтениях обязала управляющие компании вести домовые чаты в Max для повышения качества управления за счет идентификации. Это не совпадение, это демонстрация логики – система последовательно выстраивает вертикаль контроля над цифровым пространством, где каждый шаг пользователя встроен в единую архитектуру.
Сначала Госуслуги фиксируют VPN или иностранный IP и ставят паузу на трое суток, предлагая выход через национальный мессенджер – это не ошибка системы, это её работа. От обнаружения аномалии к принуждению к одобренному каналу, от технической блокировки к поведенческой переориентации. Закон о чатах переводит все коммуникации по ЖКХ в Max, перенося разговоры туда до конца года и привязывая жителей к отслеживаемому пространству. Каждая новая история Max – от оповещений о мошенниках до обязательных чатов – вызывает скандал, но пиарщики не контролируют ситуацию, они просто запускают механики.
Блокировка усиливает раздражение от Max, чаты добавляют принуждения к уже скандальной платформе – результат предсказуем, но неуправляем. Система меняет поведение через конфликт, а не консенсус: индивидуальная пауза перетекает в групповые коммуникации, где недоверие глубже, чем удобство. Каждый новый запуск механики множит сопротивление базовым сервисам, и администрация это видит, но не может остановиться, потому что процесс уже встроен в структуру.
Завтра прямая линия с президентом – к этому моменту нити затянуты настолько плотно, что любой вопрос о контроле или ограничениях будет звучать как критика работающей системы. На линии поднимут вопросы о Max, о медиа, о цифровой инфраструктуре – и их переведут в плоскость пользы для граждан и защиты от мошенников. Те, кто обходил ограничения, уже ждут разблокировки или регистрируют ID, УК готовят перенос чатов. Система строит ландшафт принуждения, где пиар провалы Max только ускоряют логику вертикали.
Подпишись на Башни
Сначала Госуслуги фиксируют VPN или иностранный IP и ставят паузу на трое суток, предлагая выход через национальный мессенджер – это не ошибка системы, это её работа. От обнаружения аномалии к принуждению к одобренному каналу, от технической блокировки к поведенческой переориентации. Закон о чатах переводит все коммуникации по ЖКХ в Max, перенося разговоры туда до конца года и привязывая жителей к отслеживаемому пространству. Каждая новая история Max – от оповещений о мошенниках до обязательных чатов – вызывает скандал, но пиарщики не контролируют ситуацию, они просто запускают механики.
Блокировка усиливает раздражение от Max, чаты добавляют принуждения к уже скандальной платформе – результат предсказуем, но неуправляем. Система меняет поведение через конфликт, а не консенсус: индивидуальная пауза перетекает в групповые коммуникации, где недоверие глубже, чем удобство. Каждый новый запуск механики множит сопротивление базовым сервисам, и администрация это видит, но не может остановиться, потому что процесс уже встроен в структуру.
Завтра прямая линия с президентом – к этому моменту нити затянуты настолько плотно, что любой вопрос о контроле или ограничениях будет звучать как критика работающей системы. На линии поднимут вопросы о Max, о медиа, о цифровой инфраструктуре – и их переведут в плоскость пользы для граждан и защиты от мошенников. Те, кто обходил ограничения, уже ждут разблокировки или регистрируют ID, УК готовят перенос чатов. Система строит ландшафт принуждения, где пиар провалы Max только ускоряют логику вертикали.
Подпишись на Башни
В Иркутской области при «бесконечной и дешевой» электроэнергии люди мерзнут и гибнут в пожарах в собственных домах, построенных на скорую руку строителями-мошенниками, пишет в своем расследовании газета «Версия».
Нонсенс, но в регионе средний по размерам поселок потребляет больше света, чем город с населением в сотни тысяч человек, что ставит энергосистему региона на грань коллапса. Но люди вынуждены отапливать дома, построенные без подходящего для Сибири утепления, включают по несколько обогревателей в каждой комнате, подключая их к одной розетке. Это приводит к перегреву и пожарам. В октябре два человека погибли от таких возгораний, в апреле в Хомутово – 63-летняя женщина, в 2022 году – пять человек, включая ребенка.
Но местные чиновники с гордостью, будто не замечая тлеющие пожары, докладывают о рекордных показателях по построенным ИЖС-домам. Только за полгода 2025 их сдали почти 6700, на треть больше, чем годом ранее. Это позволило региону перевыполнить план Минстроя по вводу жилья.
Подпишись на Башни
Нонсенс, но в регионе средний по размерам поселок потребляет больше света, чем город с населением в сотни тысяч человек, что ставит энергосистему региона на грань коллапса. Но люди вынуждены отапливать дома, построенные без подходящего для Сибири утепления, включают по несколько обогревателей в каждой комнате, подключая их к одной розетке. Это приводит к перегреву и пожарам. В октябре два человека погибли от таких возгораний, в апреле в Хомутово – 63-летняя женщина, в 2022 году – пять человек, включая ребенка.
Но местные чиновники с гордостью, будто не замечая тлеющие пожары, докладывают о рекордных показателях по построенным ИЖС-домам. Только за полгода 2025 их сдали почти 6700, на треть больше, чем годом ранее. Это позволило региону перевыполнить план Минстроя по вводу жилья.
Подпишись на Башни
Башни Федерации
Верховный суд вчера закрыл дело Долиной–Лурье окончательно и бесповоротно. Квартира за 112 миллионов остается у Полины Лурье. Все предыдущие судебные акты отменены одним движением руки верхнего уровня судебной иерархии. Это попытка погасить точку раздражения…
Михаил Барщевский, представитель правительства РФ в Конституционном суде, на очередном заседании объявил об уходе со своей должности. «Я перед вами выступаю в последний раз», – сказал он, предварительно поблагодарив за время работы. Уход выглядит неожиданно, но контекст делает его логичным. В Верховном суде Долину представляла адвокат М. Пухова, член адвокатской коллегии «Барщевский и партнёры». За певицу в нижестоящих судах вписался кто-то из серьезных начальников, это очевидно. Когда Верховный суд отменил эти решения и общество начало говорить о том, что суды нечестны, звезды со связями безнаказанны – возникла точка раздражения. Резонанс был такой, что в парламенте начали призывать все проверить и всех наказать.
На выход попросят тех, кто передавал «убедительную просьбу» нижестоящим судам. Кто был инициатором решения Верховного суда, узнаем вряд ли – это находится в коридорах, где решения принимаются без документов. Но по судам нижней инстанции и экспертной среде вокруг них пройдутся серьезно. Не публично, но системно. Нужна демонстрация того, что система наказывает своих, если они ошиблись или вышли за пределы полученной инструкции. Барщевский уходит не потому, что виноват лично – он уходит, потому что его структура была скомпрометирована. Адвокатская коллегия носит его имя, она ассоциируется с кулуарными решениями, теперь это становится обузой.
Администрация президента демонстрирует обществу: мы видели скандал, мы видели точку раздражения, мы реагируем. Барщевский уходит, следующие на очереди будут судьи нижней инстанции, которые поддержали Долину. Это не справедливость – это управление нарративом. Показать, что система самоочищается, что недовольство услышано, что наказание применяется. Завтра прямая линия, и президент сможет сказать: вот видите, мы серьезно относимся к честности судов, смотрите, как быстро реагируем. Реальная логика другая – нужно закрыть дело Долины окончательно, убрать все следы кулуарной помощи, наказать тех, кто вышел за рамки, и продемонстрировать вертикаль. Барщевский становится частью этого спектакля – его отставка имеет смысл только в контексте демонстрации. Никто не верит, что это решение было принято независимо. Все видят, как работает система. Но видеть и говорить – разные вещи.
Подпишись на Башни
На выход попросят тех, кто передавал «убедительную просьбу» нижестоящим судам. Кто был инициатором решения Верховного суда, узнаем вряд ли – это находится в коридорах, где решения принимаются без документов. Но по судам нижней инстанции и экспертной среде вокруг них пройдутся серьезно. Не публично, но системно. Нужна демонстрация того, что система наказывает своих, если они ошиблись или вышли за пределы полученной инструкции. Барщевский уходит не потому, что виноват лично – он уходит, потому что его структура была скомпрометирована. Адвокатская коллегия носит его имя, она ассоциируется с кулуарными решениями, теперь это становится обузой.
Администрация президента демонстрирует обществу: мы видели скандал, мы видели точку раздражения, мы реагируем. Барщевский уходит, следующие на очереди будут судьи нижней инстанции, которые поддержали Долину. Это не справедливость – это управление нарративом. Показать, что система самоочищается, что недовольство услышано, что наказание применяется. Завтра прямая линия, и президент сможет сказать: вот видите, мы серьезно относимся к честности судов, смотрите, как быстро реагируем. Реальная логика другая – нужно закрыть дело Долины окончательно, убрать все следы кулуарной помощи, наказать тех, кто вышел за рамки, и продемонстрировать вертикаль. Барщевский становится частью этого спектакля – его отставка имеет смысл только в контексте демонстрации. Никто не верит, что это решение было принято независимо. Все видят, как работает система. Но видеть и говорить – разные вещи.
Подпишись на Башни
Уже третий час идет прямая линия с президентом. Лучшие вопросы поступают по «смс». Жаль, что ответа на них мы не услышим.
Подпишись на Башни
Подпишись на Башни
Прямая линия продолжалась четыре часа двадцать семь минут – это время, которое Путин выделил для демонстрации того, что экономика работает несмотря на внешние давления. ВВП вырос на 1%, инфляция должна составить 5,7–5,8%, безработица упала до 2,2%, реальные зарплаты растут на 4,5%. На бумаге система устойчива, резервы достигли 741 миллиарда долларов. Но параллельно идет другая логика – логика пересдачи денег из экономики в бюджет. Повышение НДС с 20% на 22% с 1 января Путин назвал «самым правильным и прозрачным способом» сбалансировать бюджет. Это временно, хотя закон внесен на три года. По прогнозам, НДС принесет 2,3 триллиона в казну. Малый бизнес якобы не пострадает, хотя механизм затрагивает любого производителя.
Центробанк под руководством Эльвиры Набиуллиной снизил ключевую ставку на 0,5 п.п. – это попытка развязать кредитную активность, чтобы реальный сектор не останавливался, но не слишком, чтобы инфляция не вышла из-под контроля. На вопрос о цене на курицу, которая выросла чуть ли не в два раза, Путин ответил, что это «средняя температура по больнице» и зависит от продуктовой корзины каждого человека. То есть инфляция 5,7–5,8% – это для тех, кто считает правильно, а для остального большинства она выше, просто эта цифра не входит в официальную статистику.
Система так работает: показатели вверху говорят об устойчивости и контроле, механики внизу работают на перераспределение денег, а население ощущает это как рост цен и необходимость считать каждый рубль. Люди видят, что коммунальные платежи растут, проезд подорожал – это реальная инфляция, которая ощущается физически. Государство видит 5,7–5,8%, баланс бюджета, стабильность. Эти две картинки не совпадают, но обе работают в единой системе. Администрация не может признать разрыв между официальной статистикой и ощущениями миллионов, потому что это разрушит нарратив об эффективности управления экономикой. Вместо этого предложено пересчитать личную корзину – может быть, что-то подешевело и это перевесит остальное. Экономика продолжает работать, бюджет балансируется, резервы растут. Но цена этого невидима в официальной риторике.
Подпишись на Башни
Центробанк под руководством Эльвиры Набиуллиной снизил ключевую ставку на 0,5 п.п. – это попытка развязать кредитную активность, чтобы реальный сектор не останавливался, но не слишком, чтобы инфляция не вышла из-под контроля. На вопрос о цене на курицу, которая выросла чуть ли не в два раза, Путин ответил, что это «средняя температура по больнице» и зависит от продуктовой корзины каждого человека. То есть инфляция 5,7–5,8% – это для тех, кто считает правильно, а для остального большинства она выше, просто эта цифра не входит в официальную статистику.
Система так работает: показатели вверху говорят об устойчивости и контроле, механики внизу работают на перераспределение денег, а население ощущает это как рост цен и необходимость считать каждый рубль. Люди видят, что коммунальные платежи растут, проезд подорожал – это реальная инфляция, которая ощущается физически. Государство видит 5,7–5,8%, баланс бюджета, стабильность. Эти две картинки не совпадают, но обе работают в единой системе. Администрация не может признать разрыв между официальной статистикой и ощущениями миллионов, потому что это разрушит нарратив об эффективности управления экономикой. Вместо этого предложено пересчитать личную корзину – может быть, что-то подешевело и это перевесит остальное. Экономика продолжает работать, бюджет балансируется, резервы растут. Но цена этого невидима в официальной риторике.
Подпишись на Башни
Башни Федерации
Прямая линия продолжалась четыре часа двадцать семь минут – это время, которое Путин выделил для демонстрации того, что экономика работает несмотря на внешние давления. ВВП вырос на 1%, инфляция должна составить 5,7–5,8%, безработица упала до 2,2%, реальные…
Президент традиционно отправляет сигналы команде через во время прямой линии – сознательно или нет, но механика влияет на расстановку сил и иные кулуарные интриги в администрации.
Сначала Путин показал, что видит ошибки в управлении, и критика была жесткой. Силуанов и Голикова услышали, что критерии нуждаемости при детских пособиях дестимулируют людей работать – это ошибка со стороны Минфина и правительства, публичный приказ переделать. Голикова атакована дважды: социальный блок не координируется с Минобороной, и это позор. Вместо нее Путин похвалил Анну Цивилеву, заместителя министра обороны, которая эффективнее работает с пропавшими бойцами – количество разысканных сократилось на 50%. Это демонстрация: если не работаешь, на твое место придет тот, кто работает.
Затем Путин начал расставлять приоритеты развития. Белоусов получил похвалу за личное занятие беспилотниками, но история с БПЛА обросла критикой в профессиональной среде за хаотичное развитие и дефициты. На той же линии признал, что тяжелых дронов не хватает, и разрыв между риторикой о лидерстве и реальностью остается напряженным. Это область, где результаты ожидаются быстрые, несмотря на публичную похвалу. Набиуллина услышала одобрение за контроль инфляции – система работает, держите ее. Собянин получил признание за развитие Москвы, Минниханов за то, что Казань станет центром мероприятий исламского сотрудничества, Кириенко за программу «Время героев», Хабиров за индустриальные парки в союзных странах.
Но были и те, кто остался в неопределенности или получил косвенную критику. Пушилин признан за активное лоббирование развития ДНР, но проблемы с водоснабжением остаются острыми – Путин согласился, что главные водозаборы находятся под контролем противника, но и внутри ДНР отношение к руководству негативно из-за решений, которые частично могли быть избежать. Жители Донецка, Горловки, Дебальцево живут без воды по 2–4 дня – это проблема, которую критикуют и сами граждане, и которая подрывает авторитет местного руководства.
Глава Коми Гольдштейн не получил четких обещаний по развитию дорог в Коми – это мягкий отказ. Губернатор Ульяновской области Алексей Русских услышал самую болезненную критику – в его регионе люди живут как в XIX веке, и это взято в работу.
В целом прямая линия 2025 года была достаточно мягкой. Звучало ощущение, что все участники диалога – и Путин, и его команда – понимают: ругаться можно, проблемы есть повсеместно, но денег и иных ресурсов на все не хватает. Где можно решить проблемы – решают. Где нет ресурсов или технической возможности – принимают данность.
Подпишись на Башни
Сначала Путин показал, что видит ошибки в управлении, и критика была жесткой. Силуанов и Голикова услышали, что критерии нуждаемости при детских пособиях дестимулируют людей работать – это ошибка со стороны Минфина и правительства, публичный приказ переделать. Голикова атакована дважды: социальный блок не координируется с Минобороной, и это позор. Вместо нее Путин похвалил Анну Цивилеву, заместителя министра обороны, которая эффективнее работает с пропавшими бойцами – количество разысканных сократилось на 50%. Это демонстрация: если не работаешь, на твое место придет тот, кто работает.
Затем Путин начал расставлять приоритеты развития. Белоусов получил похвалу за личное занятие беспилотниками, но история с БПЛА обросла критикой в профессиональной среде за хаотичное развитие и дефициты. На той же линии признал, что тяжелых дронов не хватает, и разрыв между риторикой о лидерстве и реальностью остается напряженным. Это область, где результаты ожидаются быстрые, несмотря на публичную похвалу. Набиуллина услышала одобрение за контроль инфляции – система работает, держите ее. Собянин получил признание за развитие Москвы, Минниханов за то, что Казань станет центром мероприятий исламского сотрудничества, Кириенко за программу «Время героев», Хабиров за индустриальные парки в союзных странах.
Но были и те, кто остался в неопределенности или получил косвенную критику. Пушилин признан за активное лоббирование развития ДНР, но проблемы с водоснабжением остаются острыми – Путин согласился, что главные водозаборы находятся под контролем противника, но и внутри ДНР отношение к руководству негативно из-за решений, которые частично могли быть избежать. Жители Донецка, Горловки, Дебальцево живут без воды по 2–4 дня – это проблема, которую критикуют и сами граждане, и которая подрывает авторитет местного руководства.
Глава Коми Гольдштейн не получил четких обещаний по развитию дорог в Коми – это мягкий отказ. Губернатор Ульяновской области Алексей Русских услышал самую болезненную критику – в его регионе люди живут как в XIX веке, и это взято в работу.
В целом прямая линия 2025 года была достаточно мягкой. Звучало ощущение, что все участники диалога – и Путин, и его команда – понимают: ругаться можно, проблемы есть повсеместно, но денег и иных ресурсов на все не хватает. Где можно решить проблемы – решают. Где нет ресурсов или технической возможности – принимают данность.
Подпишись на Башни
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В 2020 году интимное видео Дзюбы разлетелось по интернету. Футболист получил наказание – отстранение от сборной, потеря капитанства. Пять лет спустя государственный мессенджер MAX предлагает Дзюбе рекламный контракт. Условие простое: воспроизведи тот самый слив, но с мессенджером в руках. Пиарщикам проекта разрешили максимально хайповать, чтобы привлечь внимание, но во внеочередной раз вместо позитива получили негатив и высмеивание бренда.
Система теперь требует от лояльных лидеров мнений не просто молчание, а активное участие в собственном унижении. Системные пиарщики и чиновники начали скатываться в абсурд и заставлять людей, которые накосячили, отрабатывать по полной. Дзюба – один из таких. Его согласие участвовать в рекламе через воспроизведение собственного скандала – это не выбор, а отработка долга перед системой.
Когда государство может открыто рекламировать свой мессенджер через чужой интимный скандал, это указывает на изменение подхода – пиарим любой ценой.
UPD: говорят, что фейк.
Подпишись на Башни
Система теперь требует от лояльных лидеров мнений не просто молчание, а активное участие в собственном унижении. Системные пиарщики и чиновники начали скатываться в абсурд и заставлять людей, которые накосячили, отрабатывать по полной. Дзюба – один из таких. Его согласие участвовать в рекламе через воспроизведение собственного скандала – это не выбор, а отработка долга перед системой.
Когда государство может открыто рекламировать свой мессенджер через чужой интимный скандал, это указывает на изменение подхода – пиарим любой ценой.
UPD: говорят, что фейк.
Подпишись на Башни
Вчера СМИ опубликовали информацию о плане реформ Дмитрия Козака, бывшего заместителя руководителя администрации президента. План предполагал судебную независимость, деполитизацию спецслужб, декриминализацию ненасильственных преступлений, амнистию осужденных. Путин его отклонил. Козак ушел из администрации в сентябре 2025 года. На поверхности это выглядит как еще одно кадровое решение. На самом деле это демонстрация выбора системы.
Козак был либеральным технократом – известен критикой СВО, дистанцией от силовиков, попытками переговоров с Киевом. Он оставался в администрации несмотря на это, но постепенно теряет влияние. Управления по СНГ упразднены в августе 2025, его полномочия переходят к Кириенко. Это не случайность – это вытеснение. План Козака был последней попыткой предложить альтернативную логику развития.
Суть плана – восстановление динамики системы через открытие. Экономика теряет 5–7% в год, дефицит рабочей силы превышает 25%, иностранные инвестиции вышли на нулевой уровень. При таком раскладе система испытывает давление не только снаружи, но и изнутри. Козак предлагал: снять давление на бизнес и население, создать условия для привлечения капитала и людей, восстановить региональную автономию. Это означало бы ослабление контроля из центра. Это означало бы признание, что текущая модель исчерпана.
Путин выбрал противоположное. Не открытие, а завинчивание – блокировка WhatsApp (Meta*, признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) и других платформ, монополизация коммуникаций через MAX, запреты на иностранные сервисы, цифровой суверенитет. Параллельно идет мобилизация экономики под нужды СВО, национализация активов, сжатие гражданского пространства. Это не реформа системы. Это её трансформация в направлении полного государственного контроля.
Уход Козака без компромисса символизирует новую логику. Система выбрала не развитие, а выживание через контроль. Это означает деградацию, но медленную и управляемую. Те, кто согласен с выбором крепости, остаются и продвигаются. Те, кто видит опасность, уходят.
Подпишись на Башни
Козак был либеральным технократом – известен критикой СВО, дистанцией от силовиков, попытками переговоров с Киевом. Он оставался в администрации несмотря на это, но постепенно теряет влияние. Управления по СНГ упразднены в августе 2025, его полномочия переходят к Кириенко. Это не случайность – это вытеснение. План Козака был последней попыткой предложить альтернативную логику развития.
Суть плана – восстановление динамики системы через открытие. Экономика теряет 5–7% в год, дефицит рабочей силы превышает 25%, иностранные инвестиции вышли на нулевой уровень. При таком раскладе система испытывает давление не только снаружи, но и изнутри. Козак предлагал: снять давление на бизнес и население, создать условия для привлечения капитала и людей, восстановить региональную автономию. Это означало бы ослабление контроля из центра. Это означало бы признание, что текущая модель исчерпана.
Путин выбрал противоположное. Не открытие, а завинчивание – блокировка WhatsApp (Meta*, признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) и других платформ, монополизация коммуникаций через MAX, запреты на иностранные сервисы, цифровой суверенитет. Параллельно идет мобилизация экономики под нужды СВО, национализация активов, сжатие гражданского пространства. Это не реформа системы. Это её трансформация в направлении полного государственного контроля.
Уход Козака без компромисса символизирует новую логику. Система выбрала не развитие, а выживание через контроль. Это означает деградацию, но медленную и управляемую. Те, кто согласен с выбором крепости, остаются и продвигаются. Те, кто видит опасность, уходят.
Подпишись на Башни
Роскомнадзор объявил о постепенном завинчивании ограничений WhatsApp (Meta*, признана экстремистской организацией и запрещена в РФ). Начиная с конца ноября 2025 года сообщения отправляются с задержками, фотографии и видео загружаются затруднённо. Официально причины – борьба с терроризмом и мошенничеством. Фактически – принудительный переход на MAX. Мессенджер может быть полностью заблокирован, если не выполнит требования российского законодательства.
Параллельно по России развернулась массовая кампания принуждения к установке MAX в учебных учреждениях. Минобрнауки направило письмо с контрольными сроками: к 12 ноября – регистрация в MAX, к 17 ноября – создание чатов академических групп, к 19 декабря – подведение итогов «внедрения». К 28 ноября правозащитники получили 27 обращений из 26 вузов о принуждении к регистрации в MAX. В Кубанском государственном университете студентов грозят писать объяснительные за отказ переходить в MAX. В Байкальском государственном университете студентов не допускают к зачетам и экзаменам без установки MAX. В Курском медицинском университете угрожают отказом в переводах и проблемами с пересдачами. В Воронежском техникуме пищевой промышленности студентам грозят недопуском к выпускному экзамену.
Это не вопрос национальной безопасности. В России блокировка WhatsApp и принуждение к MAX – это борьба бизнес-управленческих группировок за контроль над коммуникационными платформами и рентой, которая из этого вытекает. Государство использует административный ресурс для решения частных коммерческих интересов. Официальные нарративы манипулируют примером Китая – страны, которая имеет совершенно иную модель развития и содержательно отличается от России во всех аспектах экономической организации. Но показательнее пример Беларуси. Это страна с достаточно жесткой авторитарной моделью управления, но она отказывается от практик запретов на иностранные мессенджеры и навязывания собственных платформ через административное давление. YouTube, WhatsApp и Telegram в Беларуси функционируют. Никто студентов не принуждает переходить на национальные альтернативы под угрозой санкций. Власть и безопасность там идут одним путём, а не конкурируют через коммерческие интересы разных группировок.
Подпишись на Башни
Параллельно по России развернулась массовая кампания принуждения к установке MAX в учебных учреждениях. Минобрнауки направило письмо с контрольными сроками: к 12 ноября – регистрация в MAX, к 17 ноября – создание чатов академических групп, к 19 декабря – подведение итогов «внедрения». К 28 ноября правозащитники получили 27 обращений из 26 вузов о принуждении к регистрации в MAX. В Кубанском государственном университете студентов грозят писать объяснительные за отказ переходить в MAX. В Байкальском государственном университете студентов не допускают к зачетам и экзаменам без установки MAX. В Курском медицинском университете угрожают отказом в переводах и проблемами с пересдачами. В Воронежском техникуме пищевой промышленности студентам грозят недопуском к выпускному экзамену.
Это не вопрос национальной безопасности. В России блокировка WhatsApp и принуждение к MAX – это борьба бизнес-управленческих группировок за контроль над коммуникационными платформами и рентой, которая из этого вытекает. Государство использует административный ресурс для решения частных коммерческих интересов. Официальные нарративы манипулируют примером Китая – страны, которая имеет совершенно иную модель развития и содержательно отличается от России во всех аспектах экономической организации. Но показательнее пример Беларуси. Это страна с достаточно жесткой авторитарной моделью управления, но она отказывается от практик запретов на иностранные мессенджеры и навязывания собственных платформ через административное давление. YouTube, WhatsApp и Telegram в Беларуси функционируют. Никто студентов не принуждает переходить на национальные альтернативы под угрозой санкций. Власть и безопасность там идут одним путём, а не конкурируют через коммерческие интересы разных группировок.
Подпишись на Башни
Forwarded from КСТАТИ
Американские аналитики включили рубль в пятерку самых доходных мировых активов. Национальная валюта уступает только драгметаллам. Это самое сильное укрепление рубля с 1994 года.
Однако, эта новость выглядит позитивной лишь для тех, кто начинает свой день с обменного пункта. Но в среднесрочной, а тем более – в долгосрочной перспективе, за укреплением национальной валюты кроются огромные риски. В каком-то смысле это и есть тот самый негатив, созданный для российской экономики санкциями запада. Нынешний курс в первую очередь бьёт по экспортёрам, тем самым вытесняя российский экспорт с международных рынков в пользу и в интересах тех, кто адаптировался. В первую очередь США. Прибыль российских производителей тает при тех же объёмах. По сути, сильный рубль это потери, как бы парадоксально для обывателя ни звучал этот тезис. Компании теряют возможность вкладываться в развитие, инвестировать в капитал и технологии. В итоге предприятия работают с большей нагрузкой, получая меньшие деньги.
Это происходит в ситуации беспрецедентного санкционного давления, из-за чего импорт в ключевых отраслях нам просто недоступен. Именно поэтому Президент требует ускорять импортозамещение: страна должна производить критически важное оборудование и компоненты самостоятельно, чтобы обеспечить технологический суверенитет. Но сверхкрепкий рубль работает против этой задачи. Он снижает рублёвую выручку экспортёров, оставляя меньше средств на инвестиции в отечественное производство. Без этих денег сложное импортозамещение тормозится. В итоге объективные условия такие: многое купить нельзя, а развивать своё становится всё труднее из-за курса.
История знает примеры влияния переукрепленной валюты на экономику: Шри-Ланка искусственно держала крепкую рупию, чтобы казаться стабильной. Экспорт чая и одежды рухнул, резервы кончились. В 2022 году случился дефолт, гиперинфляция, нехватка еды и топлива, улицы заполнили бунтующие люди. Аргентина в 90-е годы привязала песо к доллару один к одному. В итоге экспорт стал слишком дорогим, импорт хлынул рекой. В 2001 году наступил кризис: рецессия, безработица под 20%, бедность охватила половину населения. Япония после резкого укрепления иены в 80-90-е годы вошла в так называемые потерянные десятилетия. Стагнация, дефляция, нулевой рост экономики растянулись на годы. Греция с крепким евро потеряла конкурентоспособность. Кризис 2009-2018 годов обрушил ВВП на четверть, вызвал массовую эмиграцию молодёжи.
Существующее укрепление рубля может привести к значительному спаду производства. Страна потеряет шансы на настоящий рост. Одновременно с этим, поток налогов в бюджет сократится ещё сильней, что ограничит и без того не бесконечные возможности страны для финансирования развития и окончательно подорвет экономический суверенитет. Сценарий так себе, но он реален. Президент, похоже, этот риск понимает. Видимо неслучайно он призвал главу ЦБ почаще ходить на совещания правительства.
@kstati_p
Однако, эта новость выглядит позитивной лишь для тех, кто начинает свой день с обменного пункта. Но в среднесрочной, а тем более – в долгосрочной перспективе, за укреплением национальной валюты кроются огромные риски. В каком-то смысле это и есть тот самый негатив, созданный для российской экономики санкциями запада. Нынешний курс в первую очередь бьёт по экспортёрам, тем самым вытесняя российский экспорт с международных рынков в пользу и в интересах тех, кто адаптировался. В первую очередь США. Прибыль российских производителей тает при тех же объёмах. По сути, сильный рубль это потери, как бы парадоксально для обывателя ни звучал этот тезис. Компании теряют возможность вкладываться в развитие, инвестировать в капитал и технологии. В итоге предприятия работают с большей нагрузкой, получая меньшие деньги.
Это происходит в ситуации беспрецедентного санкционного давления, из-за чего импорт в ключевых отраслях нам просто недоступен. Именно поэтому Президент требует ускорять импортозамещение: страна должна производить критически важное оборудование и компоненты самостоятельно, чтобы обеспечить технологический суверенитет. Но сверхкрепкий рубль работает против этой задачи. Он снижает рублёвую выручку экспортёров, оставляя меньше средств на инвестиции в отечественное производство. Без этих денег сложное импортозамещение тормозится. В итоге объективные условия такие: многое купить нельзя, а развивать своё становится всё труднее из-за курса.
История знает примеры влияния переукрепленной валюты на экономику: Шри-Ланка искусственно держала крепкую рупию, чтобы казаться стабильной. Экспорт чая и одежды рухнул, резервы кончились. В 2022 году случился дефолт, гиперинфляция, нехватка еды и топлива, улицы заполнили бунтующие люди. Аргентина в 90-е годы привязала песо к доллару один к одному. В итоге экспорт стал слишком дорогим, импорт хлынул рекой. В 2001 году наступил кризис: рецессия, безработица под 20%, бедность охватила половину населения. Япония после резкого укрепления иены в 80-90-е годы вошла в так называемые потерянные десятилетия. Стагнация, дефляция, нулевой рост экономики растянулись на годы. Греция с крепким евро потеряла конкурентоспособность. Кризис 2009-2018 годов обрушил ВВП на четверть, вызвал массовую эмиграцию молодёжи.
Существующее укрепление рубля может привести к значительному спаду производства. Страна потеряет шансы на настоящий рост. Одновременно с этим, поток налогов в бюджет сократится ещё сильней, что ограничит и без того не бесконечные возможности страны для финансирования развития и окончательно подорвет экономический суверенитет. Сценарий так себе, но он реален. Президент, похоже, этот риск понимает. Видимо неслучайно он призвал главу ЦБ почаще ходить на совещания правительства.
@kstati_p
Bloomberg.com
Ruble’s World-Beating Rally Poses New Risk for Russian Economy
Russia’s ruble has outpaced every major currency against the dollar this year, a rally that caught policymakers off guard and threatens to undermine the nation’s wartime economy.
Сегодня Max закупил позитивные посты в телеграм-каналах про «национальный мессенджер», который якобы уже стал частью повседневности для трети страны. Цифры красивые, формулировки ровные, ссылка на Mediascope добавляет веса. Но если смотреть не на пресс-релиз, а на реальность, картина другая.
Во‑первых, мы уже видели это с RuTube. Миллионы регистраций, миллионы просмотров, «национальная альтернатива». По факту хотя бы 1,5 миллиона просмотров там за год может собрать разве что голливудский фильм. Аудитория в Max нагоняется точно так же: заставить студентов и сотрудников установить приложение – одно. Заставить их добровольно туда заходить, читать каналы, вести переписку – совсем другое. Формально можно нарисовать 75 млн регистраций, но значительная часть – это разовый вход по разнарядке, после чего иконка просто лежит мертвым грузом. Для взрослой аудитории Max чаще всего – утилитарный инструмент для звонка, когда WhatsApp (Meta – запрещенная организация), FaceTime или Telegram просто не работают. Это не полноценная замена среды общения, как Telegram.
Во‑вторых, если так уверены в «45 млн активной аудитории», почему до сих пор нет публичных метрик по просмотрам каналов и постов. Любая зрелая платформа показывает не только количество регистраций, но и вовлеченность: средние просмотры, ретеншн, распределение по сессиям. Именно этого Max не показывает. И это лучше любых пресс‑релизов говорит о том, что глубина использования далека от заявленных масштабов.
В‑третьих, стартовая модель «каналы только для избранных» сама себе подрезала ноги. Вместо того чтобы на старте раскрыть инструменты для всех авторов, мессенджер пошел по пути ограничений. В результате часть авторов принципиально не захотела переезжать, другая часть так и не дождалась технической готовности платформы. В нормальной логике новые соцсети сначала дорабатывают продукт и параллельно веерно скупают авторов, создают мотивацию и инструмент. Здесь сделали наоборот: сырой продукт, ограниченный доступ, а потом удивление, почему авторы не спешат и откуда брать аудиторию.
Давайте рассмотрим кейсы из рекламного поста. Канал «Кремль.Новости» в Max собирал подписчиков всей провластной сеткой в Telegram плюс через KPI для госорганов – результат около полутора миллионов. Кейсы Лебедева и Подоляки – это, по сути, уникальные истории «ядерной аудитории», которая кочует за автором ещё со времен ЖЖ и раннего YouTube. У большинства авторов такой аудитории просто нет.
А теперь рассмотрим реальные кейсы. Крупный новостной канал с живой аудиторией смог перелить в Max около 1,5% своей базы из Telegram – это и есть реальная конверсия. Аналогично истории видеоблогеров, которые с сотен тысяч просмотров патриотических роликов приводят в Max считаные тысячи подписчиков, показывают простую вещь: люди сами туда не идят, даже при агрессивной промо‑поддержке.
На этом фоне очередной закуп позитивных текстов про «трети населения в Max» выглядит не как уверенность, а как попытка зацементировать красивую картинку до того, как станет видно реальное дно по вовлеченности. Регистрации и дневной охват в презентации – это одна история. Живая аудитория, которую можно действительно собрать в каналах и удержать без админресурса, – совсем другая. Дорогой Max, внимательно проверяйте тезисы, которые просите повторять за деньги: рынок рано или поздно все равно сверяет пресс‑релизы с реальными цифрами поведения пользователей.
Подпишись на Башни
Во‑первых, мы уже видели это с RuTube. Миллионы регистраций, миллионы просмотров, «национальная альтернатива». По факту хотя бы 1,5 миллиона просмотров там за год может собрать разве что голливудский фильм. Аудитория в Max нагоняется точно так же: заставить студентов и сотрудников установить приложение – одно. Заставить их добровольно туда заходить, читать каналы, вести переписку – совсем другое. Формально можно нарисовать 75 млн регистраций, но значительная часть – это разовый вход по разнарядке, после чего иконка просто лежит мертвым грузом. Для взрослой аудитории Max чаще всего – утилитарный инструмент для звонка, когда WhatsApp (Meta – запрещенная организация), FaceTime или Telegram просто не работают. Это не полноценная замена среды общения, как Telegram.
Во‑вторых, если так уверены в «45 млн активной аудитории», почему до сих пор нет публичных метрик по просмотрам каналов и постов. Любая зрелая платформа показывает не только количество регистраций, но и вовлеченность: средние просмотры, ретеншн, распределение по сессиям. Именно этого Max не показывает. И это лучше любых пресс‑релизов говорит о том, что глубина использования далека от заявленных масштабов.
В‑третьих, стартовая модель «каналы только для избранных» сама себе подрезала ноги. Вместо того чтобы на старте раскрыть инструменты для всех авторов, мессенджер пошел по пути ограничений. В результате часть авторов принципиально не захотела переезжать, другая часть так и не дождалась технической готовности платформы. В нормальной логике новые соцсети сначала дорабатывают продукт и параллельно веерно скупают авторов, создают мотивацию и инструмент. Здесь сделали наоборот: сырой продукт, ограниченный доступ, а потом удивление, почему авторы не спешат и откуда брать аудиторию.
Давайте рассмотрим кейсы из рекламного поста. Канал «Кремль.Новости» в Max собирал подписчиков всей провластной сеткой в Telegram плюс через KPI для госорганов – результат около полутора миллионов. Кейсы Лебедева и Подоляки – это, по сути, уникальные истории «ядерной аудитории», которая кочует за автором ещё со времен ЖЖ и раннего YouTube. У большинства авторов такой аудитории просто нет.
А теперь рассмотрим реальные кейсы. Крупный новостной канал с живой аудиторией смог перелить в Max около 1,5% своей базы из Telegram – это и есть реальная конверсия. Аналогично истории видеоблогеров, которые с сотен тысяч просмотров патриотических роликов приводят в Max считаные тысячи подписчиков, показывают простую вещь: люди сами туда не идят, даже при агрессивной промо‑поддержке.
На этом фоне очередной закуп позитивных текстов про «трети населения в Max» выглядит не как уверенность, а как попытка зацементировать красивую картинку до того, как станет видно реальное дно по вовлеченности. Регистрации и дневной охват в презентации – это одна история. Живая аудитория, которую можно действительно собрать в каналах и удержать без админресурса, – совсем другая. Дорогой Max, внимательно проверяйте тезисы, которые просите повторять за деньги: рынок рано или поздно все равно сверяет пресс‑релизы с реальными цифрами поведения пользователей.
Подпишись на Башни
В Москве в возрасте 56 лет скончался Юрий Садовенко, генерал-полковник, заместитель министра обороны с 2013 по май 2024 года. Официальная причина: болезнь сердца. Садовенко был не просто замминистра – он был руководителем аппарата министра обороны, человеком, который контролировал весь доступ к министру, все доклады, все кадровые решения. В течение 11 лет он находился в центре всех значимых решений, которые принимались в Минобороне. Более того, Садовенко прошел вместе с Сергеем Шойгу путь длиною в 30 лет – с середины 1990-х в МЧС, через администрацию губернатора Московской области, потом в Минобороне. Он был историческим свидетелем трех десятилетий, знал не только события, но и причины, мотивы, внутренние конфликты, скрытые соглашения.
В апреле–мае 2024 года ФСБ провела спецоперацию. 23 апреля был арестован Тимур Иванов – замминистра обороны, человек близкий к Шойгу. Затем арестованы Юрий Кузнецов (начальник главного управления кадров Генштаба) и Вадим Шамарин (замначальника Генштаба). Шойгу не смог даже пошевелиться. Каждого сажали в наручниках, каждого судили публично. Это была демонстрация того, что силовики контролируют ситуацию. Но Садовенко – ушел без наручников. Его не арестовывали, его не судили, его просто «отпустили» в гражданскую жизнь в май 2024. Шойгу не смог защитить Иванова, но смог защитить Садовенко – своего личного адъютанта 30 лет. Тот факт, что Садовенко не был схвачен, означает одно: человек, который знал все подробности коррупционной системы Минобороны, видел все приказы, все денежные потоки, все конфликты – был более полезен живым, как рычаг давления внутри элиты.
Человек, который мог бы дать показания по делам хищений в Минобороне, теперь молчит навечно. Остаются еще люди, которые знают то же самое: Руслан Цаликов и Татьяна Шевцова. Оба отставлены в май 2024. Оба в живых. И это самое важное – они остаются потенциальными источниками информации для тех, кто захочет разобраться, что происходило на самом деле.
Подпишись на Башни
В апреле–мае 2024 года ФСБ провела спецоперацию. 23 апреля был арестован Тимур Иванов – замминистра обороны, человек близкий к Шойгу. Затем арестованы Юрий Кузнецов (начальник главного управления кадров Генштаба) и Вадим Шамарин (замначальника Генштаба). Шойгу не смог даже пошевелиться. Каждого сажали в наручниках, каждого судили публично. Это была демонстрация того, что силовики контролируют ситуацию. Но Садовенко – ушел без наручников. Его не арестовывали, его не судили, его просто «отпустили» в гражданскую жизнь в май 2024. Шойгу не смог защитить Иванова, но смог защитить Садовенко – своего личного адъютанта 30 лет. Тот факт, что Садовенко не был схвачен, означает одно: человек, который знал все подробности коррупционной системы Минобороны, видел все приказы, все денежные потоки, все конфликты – был более полезен живым, как рычаг давления внутри элиты.
Человек, который мог бы дать показания по делам хищений в Минобороне, теперь молчит навечно. Остаются еще люди, которые знают то же самое: Руслан Цаликов и Татьяна Шевцова. Оба отставлены в май 2024. Оба в живых. И это самое важное – они остаются потенциальными источниками информации для тех, кто захочет разобраться, что происходило на самом деле.
Подпишись на Башни
Владимир Путин подписал закон о переводе домовых чатов в государственный мессенджер Max. Документ предусматривает создание обязательных чатов в Max для общения управляющих компаний, ресурсоснабжающих организаций и региональных операторов ТКО с жильцами. Охватывает почти миллион многоквартирных домов по стране. Исключение сделано для Москвы.
Это ещё один этап системной миграции населения на федеральный контролируемый госмессенджер через наиболее уязвимый и чувствительный канал – жилищно-коммунальное хозяйство. Люди не добровольно переходят на Max. Они переходят потому, что управляющая компания обязана там общаться. Потому что показания счётчиков подаются через Max. Потому что извещения о ремонтах и платежах приходят через Max. Потому что жить нельзя без взаимодействия с ЖКХ. Это топорная схема, и люди прекрасно видят, что Max продвигается насильно. Но альтернативы нет.
На официальном уровне говорят о безопасности и идентификации. На практическом уровне система придумала новый способ переводить людей из Telegram в Max без прямых блокировок иностранных мессенджеров. Вместо запрета – обязательный переход. Вместо наказания – использование управляющих компаний как инструмента давления. Max попадает в белый список, становится платформой для миллионов людей ежедневно, интегрируется в государственные сервисы. Люди видят политику в этом решении, но технически они беспомощны – это просто стала необходимость жизни.
Исключение для Москвы – политический сигнал. Столица осознала, что насильно переводить миллионы на неизвестный госмессенджер политически рискованно. Для регионов такого исключения нет. Там Max становится обязательной платформой через самый важный в жизни канал. Режим массово переводит население на контролируемый мессенджер через ЖКХ, потому что люди не могут его избежать.
Подпишись на Башни
Это ещё один этап системной миграции населения на федеральный контролируемый госмессенджер через наиболее уязвимый и чувствительный канал – жилищно-коммунальное хозяйство. Люди не добровольно переходят на Max. Они переходят потому, что управляющая компания обязана там общаться. Потому что показания счётчиков подаются через Max. Потому что извещения о ремонтах и платежах приходят через Max. Потому что жить нельзя без взаимодействия с ЖКХ. Это топорная схема, и люди прекрасно видят, что Max продвигается насильно. Но альтернативы нет.
На официальном уровне говорят о безопасности и идентификации. На практическом уровне система придумала новый способ переводить людей из Telegram в Max без прямых блокировок иностранных мессенджеров. Вместо запрета – обязательный переход. Вместо наказания – использование управляющих компаний как инструмента давления. Max попадает в белый список, становится платформой для миллионов людей ежедневно, интегрируется в государственные сервисы. Люди видят политику в этом решении, но технически они беспомощны – это просто стала необходимость жизни.
Исключение для Москвы – политический сигнал. Столица осознала, что насильно переводить миллионы на неизвестный госмессенджер политически рискованно. Для регионов такого исключения нет. Там Max становится обязательной платформой через самый важный в жизни канал. Режим массово переводит население на контролируемый мессенджер через ЖКХ, потому что люди не могут его избежать.
Подпишись на Башни
В 2025 году федеральные правоохранители задержали свыше 100 высокопоставленных чиновников – два бывших губернатора, 20+ вице-губернаторов, мэры крупных городов. Генпрокуратура отчитывается о 36 000 коррупционных преступлений и 24,5 млрд рублей конфиската. Цифры подаются как триумф закона, но на практическом уровне это выглядит как объявление банкротства старой модели управления территориями. Федеральный центр признал: региональные элиты вышли из-под контроля настолько, что терапевтические методы больше не работают. Пришлось применять хирургию без наркоза.
Кейс курского губернатора Смирнова – это приговор системе кадрового отбора. Человек назначен в мае, избран в сентябре с 65%, а уже в декабре списан, чтобы в апреле оказаться в наручниках. Хищение миллиарда на «засечной черте» в воюющем регионе – это не коррупция, это демонстрация того, что инстинкт самосохранения у номенклатуры атрофировался. Система выборов и согласований в АП пропустила человека, который начал воровать еще до того, как высохли чернила на указе. Приход Хинштейна на это место – это не ротация, это введение внешнего управления, потому что местным доверять больше нельзя.
История с мэром Красноярска Логиновым и его 180 млн рублей взяток показывает другую грань кризиса. Взятки и «баня от подрядчика» были не сбоем, а операционной системой города. Годами победы в тендерах обеспечивались через личные отчисления. Когда мэра забирают, а на его место единогласно ставят главу правительства края, это подтверждает: скамейка запасных пуста, переставляют одни и те же фигуры, надеясь, что следующая не начнет воровать сразу же.
Но самый важный сигнал – это уровень активов. Замгубернатора Кубани Лесь, оформивший на себя земли на 2 млрд рублей, или тамбовский губернатор Егоров с траншами от «Газпрома» – это люди, которые поверили, что они стали новыми феодалами. Федеральный центр долго закрывал глаза на «кормление» в обмен на лояльность и проценты на выборах. В 2025 году этот негласный договор разорван.
Связка ФСБ, СК и нового генпрокурора Гуцана работает как единый механизм по экспроприации региональной вольницы. Теперь лояльность не является страховкой. Участие в системе не гарантирует безопасность. Москва показала, что может обнулить любого губернатора или мэра, невзирая на его связи в госкорпорациях или проценты на выборах. Регионам послан четкий сигнал: эпоха партнерства с Центром закончилась. Началась эпоха прямого подчинения, где любой шаг в сторону монетизации должности рассматривается не как административное нарушение, а как посягательство на ресурсы, которые нужны для развития страны.
Подпишись на Башни
Кейс курского губернатора Смирнова – это приговор системе кадрового отбора. Человек назначен в мае, избран в сентябре с 65%, а уже в декабре списан, чтобы в апреле оказаться в наручниках. Хищение миллиарда на «засечной черте» в воюющем регионе – это не коррупция, это демонстрация того, что инстинкт самосохранения у номенклатуры атрофировался. Система выборов и согласований в АП пропустила человека, который начал воровать еще до того, как высохли чернила на указе. Приход Хинштейна на это место – это не ротация, это введение внешнего управления, потому что местным доверять больше нельзя.
История с мэром Красноярска Логиновым и его 180 млн рублей взяток показывает другую грань кризиса. Взятки и «баня от подрядчика» были не сбоем, а операционной системой города. Годами победы в тендерах обеспечивались через личные отчисления. Когда мэра забирают, а на его место единогласно ставят главу правительства края, это подтверждает: скамейка запасных пуста, переставляют одни и те же фигуры, надеясь, что следующая не начнет воровать сразу же.
Но самый важный сигнал – это уровень активов. Замгубернатора Кубани Лесь, оформивший на себя земли на 2 млрд рублей, или тамбовский губернатор Егоров с траншами от «Газпрома» – это люди, которые поверили, что они стали новыми феодалами. Федеральный центр долго закрывал глаза на «кормление» в обмен на лояльность и проценты на выборах. В 2025 году этот негласный договор разорван.
Связка ФСБ, СК и нового генпрокурора Гуцана работает как единый механизм по экспроприации региональной вольницы. Теперь лояльность не является страховкой. Участие в системе не гарантирует безопасность. Москва показала, что может обнулить любого губернатора или мэра, невзирая на его связи в госкорпорациях или проценты на выборах. Регионам послан четкий сигнал: эпоха партнерства с Центром закончилась. Началась эпоха прямого подчинения, где любой шаг в сторону монетизации должности рассматривается не как административное нарушение, а как посягательство на ресурсы, которые нужны для развития страны.
Подпишись на Башни
Латинская Америка – новый тест на выживаемость для России.
Военно-политические перспективы конфликта США и Венесуэлы уже очевидны – ничего не будет. Мир, включая Россию, пусть и нехотя и под публичные возмущения, но проглотит случившееся. Но самый большой экзамен на «терпильство» все еще впереди. Когда станет внезапно понятно, что «ценовые потолки» это не цифры на бумаге, это де-факто орудие уничтожения.
США провели операцию против Мадуро и публично проговорили самое неприятное: «будем временно рулить Венесуэлой» и пустим туда крупных нефтяников восстанавливать добычу.
На фоне этого Дерипаска формулирует простой тест на адекватность для российской модели: если у «американских партнёров» появляется рычаг влияния на крупный латиноамериканский объём (как и в кейсе с Гайаной), то они смогут удерживать нашу нефть «ниже $50» – это уже не про геополитическую мораль и санкционные мантры, а про стремительное удушение всего что у нас пока живо. И тогда священный русский госкапитализм упирается в неприятное: резать издержки, выкидывать непрофиль, перестать изображать компетенции в мегапроектах и реально допускать частный бизнес к конкуренции – или платить за негибкость.
Это проверка нашей управляемости: умеем ли мы меняться быстро – или, по привычке будем объяснять, почему менять ничего нельзя.
Подпишись на Башни
Военно-политические перспективы конфликта США и Венесуэлы уже очевидны – ничего не будет. Мир, включая Россию, пусть и нехотя и под публичные возмущения, но проглотит случившееся. Но самый большой экзамен на «терпильство» все еще впереди. Когда станет внезапно понятно, что «ценовые потолки» это не цифры на бумаге, это де-факто орудие уничтожения.
США провели операцию против Мадуро и публично проговорили самое неприятное: «будем временно рулить Венесуэлой» и пустим туда крупных нефтяников восстанавливать добычу.
На фоне этого Дерипаска формулирует простой тест на адекватность для российской модели: если у «американских партнёров» появляется рычаг влияния на крупный латиноамериканский объём (как и в кейсе с Гайаной), то они смогут удерживать нашу нефть «ниже $50» – это уже не про геополитическую мораль и санкционные мантры, а про стремительное удушение всего что у нас пока живо. И тогда священный русский госкапитализм упирается в неприятное: резать издержки, выкидывать непрофиль, перестать изображать компетенции в мегапроектах и реально допускать частный бизнес к конкуренции – или платить за негибкость.
Это проверка нашей управляемости: умеем ли мы меняться быстро – или, по привычке будем объяснять, почему менять ничего нельзя.
Подпишись на Башни
Минкульт и дистрибьюторы выкладывают отчеты о новых миллиардах в новогоднем прокате. Официальная статистика рисует картину культурного суверенитета: россияне массово идут на отечественное кино. Но если разобрать эти цифры, становится очевидно: мы наблюдаем не расцвет индустрии, а результат жесткой административной зачистки рынка.
Первое, что нужно понимать – высокие сборы обеспечены не качеством продукта, а искусственным вакуумом. Минкульт под руководством Любимовой еще с 2022 года ввел негласное эмбарго на «теневой прокат» голливудских блокбастеров в пиковые даты. В праздники кинотеатрам просто перекрыли кислород: никаких иностранных фильмов, только отечественный продукт. Зрителя лишили выбора, загнав в залы безальтернативностью. Рекордная касса условного «Буратино» – это не рыночный успех, это налог на досуг. Люди платят за билет не потому, что хотят это видеть, а потому что торговый центр остался доступным видом семейного отдыха. При этом мы видим, как отдельные релизы получают не просто удобные даты, но и мощную аппаратную поддержку, когда вся государственная машина работает на продвижение конкретного фильма.
Второе – контентный тупик. Деньги Фонда кино осваиваются по самой примитивной модели: паразитирование на советском наследии и бесконечные сиквелы. Вместо создания новых смыслов индустрия занимается дорогостоящей некромантией, переснимая сказки и комедии 50-летней давности. Качество вторично, главное – узнаваемый бренд для афиши. Показателен провал очередных «Елок»: пустые залы на сеансах франшизы, которая дожила до 12-й части, демонстрируют усталость аудитории от откровенной халтуры. Зритель готов терпеть, но даже у принудительного потребления есть предел.
Третий и самый опасный тренд – это превращение киноиндустрии в бюджетный пылесос. Продюсеры больше не заинтересованы в окупаемости через кассу, их главная цель – получить безвозвратный грант на этапе производства. Рыночные механизмы сломаны. Зачем рисковать и создавать уникальный контент, если можно продать государству «патриотическую сказку» еще до начала съемок? В итоге мы получили отрасль, которая умеет блестяще отчитываться в Excel-таблицах Минкульта, но разучилась конкурировать за внимание зрителя без административной дубинки. Кинотеатры превратились в государственные пункты выдачи контента, где меню определяет не спрос, а циркуляр министерства.
Подпишись на Башни
Первое, что нужно понимать – высокие сборы обеспечены не качеством продукта, а искусственным вакуумом. Минкульт под руководством Любимовой еще с 2022 года ввел негласное эмбарго на «теневой прокат» голливудских блокбастеров в пиковые даты. В праздники кинотеатрам просто перекрыли кислород: никаких иностранных фильмов, только отечественный продукт. Зрителя лишили выбора, загнав в залы безальтернативностью. Рекордная касса условного «Буратино» – это не рыночный успех, это налог на досуг. Люди платят за билет не потому, что хотят это видеть, а потому что торговый центр остался доступным видом семейного отдыха. При этом мы видим, как отдельные релизы получают не просто удобные даты, но и мощную аппаратную поддержку, когда вся государственная машина работает на продвижение конкретного фильма.
Второе – контентный тупик. Деньги Фонда кино осваиваются по самой примитивной модели: паразитирование на советском наследии и бесконечные сиквелы. Вместо создания новых смыслов индустрия занимается дорогостоящей некромантией, переснимая сказки и комедии 50-летней давности. Качество вторично, главное – узнаваемый бренд для афиши. Показателен провал очередных «Елок»: пустые залы на сеансах франшизы, которая дожила до 12-й части, демонстрируют усталость аудитории от откровенной халтуры. Зритель готов терпеть, но даже у принудительного потребления есть предел.
Третий и самый опасный тренд – это превращение киноиндустрии в бюджетный пылесос. Продюсеры больше не заинтересованы в окупаемости через кассу, их главная цель – получить безвозвратный грант на этапе производства. Рыночные механизмы сломаны. Зачем рисковать и создавать уникальный контент, если можно продать государству «патриотическую сказку» еще до начала съемок? В итоге мы получили отрасль, которая умеет блестяще отчитываться в Excel-таблицах Минкульта, но разучилась конкурировать за внимание зрителя без административной дубинки. Кинотеатры превратились в государственные пункты выдачи контента, где меню определяет не спрос, а циркуляр министерства.
Подпишись на Башни
Официальная риторика вокруг российского автопрома строится на тезисе о технологическом суверенитете и импортозамещении. Однако анализ реальных кейсов конца 2025 года показывает, что отрасль застряла в глубоком кризисе, который маскируется запретительными пошлинами и бюджетными вливаниями. Вместо прорыва мы видим откат массового сегмента в прошлое и провал премиальных амбиций.
Lada Azimut, которую АвтоВАЗ готовит к запуску в 2026 году, преподносится как надежда отечественного автопрома. Но в реальности это шаг назад даже на фоне китайских бюджеток пятилетней давности. Гордость за две подушки безопасности, дисковые тормоза и сенсорный экран в базе за 2,6 млн рублей выглядит как издевательство над потребителем. Китайские конкуренты (Chery, Haval, Geely) в этом же ценовом сегменте предлагают 6–8 подушек, адаптивный круиз, камеры 360° и полноценную экосистему. Разрыв составляет уже не годы, а поколения. Мы пытаемся продать «базу» из нулевых по цене современного гаджета, прикрываясь отсутствием альтернатив.
Публичная коммуникация завода только усугубляет ситуацию. Интервью топ-менеджмента блогеру Амирану Сардарову стало эталонным примером корпоративной беспомощности. Вместо демонстрации стратегии мы услышали оправдания про «минимальные доработки» старых атмосферников и платформ десятилетней давности. Никакой конкретики по гибридам, электротяге или современному софту. Это была публичная расписка в некомпетентности, которую потом неуклюже пытались зачистить через опровержения. Руководство завода само понимает, что король голый, но продолжает требовать от подданных восхищения платьем.
Премиальный сегмент в лице Aurus демонстрирует, что деньги не превращаются в качество. Миллиардные госвливания создали продукт для узкой касты «охраняемых лиц», но рыночного успеха не случилось. Цена в 50+ млн рублей отпугивает даже лояльную элиту, а сборка остается лотереей. Использование западных и китайских компонентов – это не проблема (Китай тоже начинал с копирования), проблема в эффективности. Aurus Komendant в городе сжигает 46 литров на сотню. Для сравнения: аналогичный по классу BMW X7 с бензиновым V8 укладывается в 20–25 литров, а дизельная версия – вообще в 12–15. Разница в два-три раза. Поднимать спрос на нефть через КПД паровоза – сомнительная стратегия для люксового бренда.
При этом в стране существует огромный пласт «гаражных» талантов, способных создавать продукт мирового уровня. Наши инженеры настраивают BMW до рекордов Нюрбургринга, делают из «Нивы» 300-сильные болиды и пишут софт для мультимедиа лучше заводского. Но вместо того, чтобы использовать этот потенциал (как это делают мировые концерны через придворные ателье), государство душит их статьей 12.5.1 КоАП. Штрафы и запреты на любые доработки загоняют инновации в серую зону.
Финальный аккорд этой симфонии абсурда – утильсбор. Правительство поднимает ставки до заградительных высот, блокируя ввоз нормальных автомобилей. Путин заявляет, что это нужно для «технологического развития». Но кого мы развиваем? АвтоВАЗ с технологиями 2010-х? Или штучный Aurus? Если в ближайшие три года не появится конкурентный продукт, честнее будет признать поражение, закрыть конвейеры и разрешить беспошлинный ввоз. Потому что нынешняя стратегия – это не защита рынка, а принуждение населения к деградации за его же счет.
Подпишись на Башни
Lada Azimut, которую АвтоВАЗ готовит к запуску в 2026 году, преподносится как надежда отечественного автопрома. Но в реальности это шаг назад даже на фоне китайских бюджеток пятилетней давности. Гордость за две подушки безопасности, дисковые тормоза и сенсорный экран в базе за 2,6 млн рублей выглядит как издевательство над потребителем. Китайские конкуренты (Chery, Haval, Geely) в этом же ценовом сегменте предлагают 6–8 подушек, адаптивный круиз, камеры 360° и полноценную экосистему. Разрыв составляет уже не годы, а поколения. Мы пытаемся продать «базу» из нулевых по цене современного гаджета, прикрываясь отсутствием альтернатив.
Публичная коммуникация завода только усугубляет ситуацию. Интервью топ-менеджмента блогеру Амирану Сардарову стало эталонным примером корпоративной беспомощности. Вместо демонстрации стратегии мы услышали оправдания про «минимальные доработки» старых атмосферников и платформ десятилетней давности. Никакой конкретики по гибридам, электротяге или современному софту. Это была публичная расписка в некомпетентности, которую потом неуклюже пытались зачистить через опровержения. Руководство завода само понимает, что король голый, но продолжает требовать от подданных восхищения платьем.
Премиальный сегмент в лице Aurus демонстрирует, что деньги не превращаются в качество. Миллиардные госвливания создали продукт для узкой касты «охраняемых лиц», но рыночного успеха не случилось. Цена в 50+ млн рублей отпугивает даже лояльную элиту, а сборка остается лотереей. Использование западных и китайских компонентов – это не проблема (Китай тоже начинал с копирования), проблема в эффективности. Aurus Komendant в городе сжигает 46 литров на сотню. Для сравнения: аналогичный по классу BMW X7 с бензиновым V8 укладывается в 20–25 литров, а дизельная версия – вообще в 12–15. Разница в два-три раза. Поднимать спрос на нефть через КПД паровоза – сомнительная стратегия для люксового бренда.
При этом в стране существует огромный пласт «гаражных» талантов, способных создавать продукт мирового уровня. Наши инженеры настраивают BMW до рекордов Нюрбургринга, делают из «Нивы» 300-сильные болиды и пишут софт для мультимедиа лучше заводского. Но вместо того, чтобы использовать этот потенциал (как это делают мировые концерны через придворные ателье), государство душит их статьей 12.5.1 КоАП. Штрафы и запреты на любые доработки загоняют инновации в серую зону.
Финальный аккорд этой симфонии абсурда – утильсбор. Правительство поднимает ставки до заградительных высот, блокируя ввоз нормальных автомобилей. Путин заявляет, что это нужно для «технологического развития». Но кого мы развиваем? АвтоВАЗ с технологиями 2010-х? Или штучный Aurus? Если в ближайшие три года не появится конкурентный продукт, честнее будет признать поражение, закрыть конвейеры и разрешить беспошлинный ввоз. Потому что нынешняя стратегия – это не защита рынка, а принуждение населения к деградации за его же счет.
Подпишись на Башни
Пока страна привыкает к новой реальности мобилизационной экономики и налоговых надбавок, в Куршевеле продолжается параллельная жизнь, в которой нет ни 2022 года, ни санкций, ни СВО. Светская хроника из Французских Альп – это не просто отчет о досуге, это демонстрация того, что для определенной страты российского бизнеса и окологосударственной тусовки ничего не изменилось. Они не просто там отдыхают. Они там живут ментально, а в Россию приезжают вахтовым методом – зарабатывать на госконтрактах и потребителях.
Вопросы вызывает не сам факт наличия денег у ресторатора Зарькова (White Rabbit) или блогера Шевчук. Частный капитал волен тратить дивиденды где угодно. Вопросы возникают к системным игрокам. Когда топ-менеджер «Яндекса» Дмитрий Викулин или бывшая супруга экс-вице-губернатора Самарской области открыто тусуются на курорте страны НАТО, это выглядит как маркер. Элита посылает сигнал: «Ваши ограничения не для нас. У нас по-прежнему абонемент в высшую лигу потребления».
Особый цинизм ситуации придает саундтрек. Песня «Матушка», под которую DJ Smash развлекает публику в Альпах, превратилась из народного хита в постмодернистский китч. Российский бомонд подхватил тренд на «а-ля рус» – кокошники, поездки в Суздаль, фольклор в сторис. Но это не патриотический поворот, а карнавал. «Матушка» в Куршевеле звучит так же, как «Калинка-малинка» в голливудском фильме про плохих русских – как экзотический атрибут для вечеринки, не имеющий ничего общего с реальной эмпатией к стране. Они надевают «русскость» как маскарадный костюм, пока пьют шампанское во Франции.
У обычного гражданина, который пытается свести дебет с кредитом, чтобы оплатить ипотеку и детские кружки, возникает когнитивный диссонанс. Его призывают затянуть пояса ради общей победы, с него берут прогрессивный НДФЛ, его пугают внешней угрозой. А люди, которые управляют ключевыми активами и формируют повестку, демонстративно игнорируют этот контекст.
Если элита не способна к самоограничению даже на уровне публичной гигиены (хотя бы не выкладывать это в сеть), государству пора переходить от уговоров к фискальным инструментам. Налог на сверхпотребление и роскошь – это не популизм, а вопрос социальной справедливости в воюющей стране. Нельзя одной рукой зарабатывать на «Яндекс.Такси» в Москве, а другой – оплачивать ски-пасс в Куршевеле, делая вид, что это две разные вселенные. Вселенная у нас одна, и платить за ее сохранение должны не только бюджетники.
Подпишись на Башни
Вопросы вызывает не сам факт наличия денег у ресторатора Зарькова (White Rabbit) или блогера Шевчук. Частный капитал волен тратить дивиденды где угодно. Вопросы возникают к системным игрокам. Когда топ-менеджер «Яндекса» Дмитрий Викулин или бывшая супруга экс-вице-губернатора Самарской области открыто тусуются на курорте страны НАТО, это выглядит как маркер. Элита посылает сигнал: «Ваши ограничения не для нас. У нас по-прежнему абонемент в высшую лигу потребления».
Особый цинизм ситуации придает саундтрек. Песня «Матушка», под которую DJ Smash развлекает публику в Альпах, превратилась из народного хита в постмодернистский китч. Российский бомонд подхватил тренд на «а-ля рус» – кокошники, поездки в Суздаль, фольклор в сторис. Но это не патриотический поворот, а карнавал. «Матушка» в Куршевеле звучит так же, как «Калинка-малинка» в голливудском фильме про плохих русских – как экзотический атрибут для вечеринки, не имеющий ничего общего с реальной эмпатией к стране. Они надевают «русскость» как маскарадный костюм, пока пьют шампанское во Франции.
У обычного гражданина, который пытается свести дебет с кредитом, чтобы оплатить ипотеку и детские кружки, возникает когнитивный диссонанс. Его призывают затянуть пояса ради общей победы, с него берут прогрессивный НДФЛ, его пугают внешней угрозой. А люди, которые управляют ключевыми активами и формируют повестку, демонстративно игнорируют этот контекст.
Если элита не способна к самоограничению даже на уровне публичной гигиены (хотя бы не выкладывать это в сеть), государству пора переходить от уговоров к фискальным инструментам. Налог на сверхпотребление и роскошь – это не популизм, а вопрос социальной справедливости в воюющей стране. Нельзя одной рукой зарабатывать на «Яндекс.Такси» в Москве, а другой – оплачивать ски-пасс в Куршевеле, делая вид, что это две разные вселенные. Вселенная у нас одна, и платить за ее сохранение должны не только бюджетники.
Подпишись на Башни
Захват танкера «Маринера» спецназом США в Северной Атлантике – это событие, которое выходит далеко за рамки морского права. Фактически администрация Трампа публично обнулила неприкосновенность судов под российским флагом.
Официальная версия Госдепа о «венесуэльской нефти» и «теневом флоте» – лишь дипломатический камуфляж. Настоящая причина – тестирование красных линий Кремля в новой геополитической реальности. Смена флага с панамского на российский 24 декабря должна была стать для судна охранной грамотой, «броней», которую американцы не посмеют пробить. Расчет оказался неверным. ВМС США демонстративно проигнорировали российский триколор и порт приписки Таганрог, высадились на борт и увели судно в свою юрисдикцию. Это прямой сигнал: флаг РФ больше не гарантирует суверенитет за пределами территориальных вод.
Внутриполитический аспект здесь важнее внешнего. Молчание профильных кураторов отрасли на фоне этого инцидента выглядит симптоматично. Николай Патрушев, возглавляющий Морскую коллегию, неоднократно предупреждал о подготовке Западом «пиратских захватов» и обещал жесткие контрмеры. Но сейчас, когда сценарий реализован, публичной реакции нет. Силовики взяли традиционную аппаратную паузу для согласования позиции, но в условиях медийной войны промедление считывается как слабость.
Ситуация зеркалит кейс с венесуэльским кризисом. Неделю назад Москва фактически проигнорировала силовой захват Мадуро, ограничившись дежурными фразами. Складывается впечатление, что мы наблюдаем крах кулуарной стратегии: гипотетически сдержанность Москвы могла быть частью размена токсичного актива на гарантии безопасности для собственного флота. Захват «Маринеры» показывает цену любых подобных ожиданий. Если расчет на «джентльменское соглашение» и был, то он провалился: американцы забрали и Мадуро, и наш танкер.
Все действия Вашингтона в первую неделю 2026 года – от Венесуэлы до Атлантики – выглядят не как цепочка случайностей, а как жесткая, осознанная стратегия. США системно демонтируют остатки российского влияния в «серых зонах», проверяя на прочность наши болевые точки.
Реакция российского МИДа с требованием «гуманного обращения с экипажем» выглядит необходимой, но унизительно недостаточной. Лавров вынужден играть в гуманитарную дипломатию там, где требуется силовая риторика. Это создает опаснейший прецедент. Если раньше существовало негласное табу на захват судов ядерных держав, то теперь оно снято.
Вопросы возникают и к переговорному треку (Ушаков, Дмитриев). Допустить ситуацию, когда судно, только что получившее российский флаг, захватывается как бесхозная контрабанда – это аппаратный провал. Либо мы не смогли донести до команды Трампа серьезность последствий, либо они уверены, что серьезных последствий не будет. И если Москва проглотит захват «Маринеры» тихо, то сезон охоты на российские активы можно считать официально открытым.
Подпишись на Башни
Официальная версия Госдепа о «венесуэльской нефти» и «теневом флоте» – лишь дипломатический камуфляж. Настоящая причина – тестирование красных линий Кремля в новой геополитической реальности. Смена флага с панамского на российский 24 декабря должна была стать для судна охранной грамотой, «броней», которую американцы не посмеют пробить. Расчет оказался неверным. ВМС США демонстративно проигнорировали российский триколор и порт приписки Таганрог, высадились на борт и увели судно в свою юрисдикцию. Это прямой сигнал: флаг РФ больше не гарантирует суверенитет за пределами территориальных вод.
Внутриполитический аспект здесь важнее внешнего. Молчание профильных кураторов отрасли на фоне этого инцидента выглядит симптоматично. Николай Патрушев, возглавляющий Морскую коллегию, неоднократно предупреждал о подготовке Западом «пиратских захватов» и обещал жесткие контрмеры. Но сейчас, когда сценарий реализован, публичной реакции нет. Силовики взяли традиционную аппаратную паузу для согласования позиции, но в условиях медийной войны промедление считывается как слабость.
Ситуация зеркалит кейс с венесуэльским кризисом. Неделю назад Москва фактически проигнорировала силовой захват Мадуро, ограничившись дежурными фразами. Складывается впечатление, что мы наблюдаем крах кулуарной стратегии: гипотетически сдержанность Москвы могла быть частью размена токсичного актива на гарантии безопасности для собственного флота. Захват «Маринеры» показывает цену любых подобных ожиданий. Если расчет на «джентльменское соглашение» и был, то он провалился: американцы забрали и Мадуро, и наш танкер.
Все действия Вашингтона в первую неделю 2026 года – от Венесуэлы до Атлантики – выглядят не как цепочка случайностей, а как жесткая, осознанная стратегия. США системно демонтируют остатки российского влияния в «серых зонах», проверяя на прочность наши болевые точки.
Реакция российского МИДа с требованием «гуманного обращения с экипажем» выглядит необходимой, но унизительно недостаточной. Лавров вынужден играть в гуманитарную дипломатию там, где требуется силовая риторика. Это создает опаснейший прецедент. Если раньше существовало негласное табу на захват судов ядерных держав, то теперь оно снято.
Вопросы возникают и к переговорному треку (Ушаков, Дмитриев). Допустить ситуацию, когда судно, только что получившее российский флаг, захватывается как бесхозная контрабанда – это аппаратный провал. Либо мы не смогли донести до команды Трампа серьезность последствий, либо они уверены, что серьезных последствий не будет. И если Москва проглотит захват «Маринеры» тихо, то сезон охоты на российские активы можно считать официально открытым.
Подпишись на Башни