Вопросы фандрайзинга

"Бетховен – Филармоническому обществу в С-Петербурге
Вена, 21 июня 1823

Приглашение.

Нижеподписавшийся закончил сейчас произведение, которое считает наиболее совершенным из всех сочиненных им. Это – большая месса для четырех голосов с полным оркестром, которую можно исполнять и в качестве оратории. Он льстит себя надеждой, что не совершит ошибки, полагая найти среди столь благородной и столь просвещенной русской нации любителей искусства, которые пожелают приобщиться к этому произведению.
Руководствуясь этим убеждением, нижеподписавшийся позволяет себе объявить, что месса не может быть предоставленной иначе, как в рукописи. Переписка партитуры требует значительных издержек, и поэтому нижеподписавшийся уведомляет, что он установил гонорар за свою композицию в размере 50 дукатов. На мессу подписались многие монархи, такие, как их величества король Франции, король Пруссии и его величество герцог Гессен-Дармштадтский. Автор смеет поэтому тем более надеяться, что его предприятие найдет отклик у многочисленной и столь знаменитой русской знати.

Людвиг ван Бетховен".

Н.Б.Голицын – Бетховену
С-Петербург, 3 августа 1823

<...> Относительно Вашей просьбы ко мне найти Вам подписчиков в [Филармоническом] обществе я думаю, что Вам стоит отказаться от плана такой подписки, ибо любители музыки, каких я знаю, не в состоянии заплатить по 50 дукатов за рукописную партитуру. Но я полагаю, что, если Вы решите напечатать ваше произведение и определить твердую цену за экземпляр в 4 или 5 дукатов, то это может обеспечить Вам примерно пятьдесят подписчиков. Это будет гораздо проще, чем найти 4 или 5 человек, согласных издержать по 50 дукатов».

Уолт Дисней, шарж на Стравинского. Доброе утро.

Обложка работы Пикассо

Вырвался на пару дней на Дягилевский фестиваль, успел прослушать piano-гала — очень хорошо!

Неизвестный мне пианист Йонас Ахонен оказался совершенно блестящим (говорят, это новый участник Klangforum Wien, так что ещё бы), о двух других вы знаете и без меня. При этом piano gala в Перми - локальная, во многом студенческая традиция, тут всегда много молодежи. И на ура идут и Лигети, и Адес, и кто угодно.

Продолжим прямую трансляцию: прямо сейчас Вадим Холоденко заиграет Фредерика Ржевского в идеальных для этого интерьерах.

Снял кусочек из-под полы, надеюсь, меня никто не проклянет. Бисировали раз десять, мне кажется, от оваций чуть не обвалился потолок.

А я все мучился, что мне напоминает мелодический оборот из главной темы вариаций, и вспомнил.
https://youtu.be/iAPbTc9Vzq8

Сейчас будет новая программа Антона Батагова, а пока все чествуют Сергея Красина, основателя Fancymusic. И заслуженно!

Дягилевский фестиваль в контексте

Раз два три четыре. Из нового цикла Антона Батагова «Оптический обман» на стихи Хармса и Пушкина. Премьера на Дягилевском, альбом на Fancymusic.

Поймали за пуговицу в фойе гостиницы «Урал»

https://www.diaghilevbook.vashdosug.ru/post/подкаст-ночные-разговоры-в-урале-гость-алексей-мунипов

А вот любопытная история в воскресенье: Любимов и Кожухарь представляют в ДОМе неизвестного мне гражданина с каким-то удивительным инструментом собственного изготовления (парк звучащих пирамид STELLARIUM! звучание люминисцирующих пирамид дополняется их свечением в темноте!). Плюс обещают поиграть Пярта.

https://www.facebook.com/events/486361999091203

Прекрасный — и знаменитый — текст критика The Times про The Beatles, 1963 год: текст, где их впервые оценивают как композиторов.

“One gets the impression that they think simultaneously of harmony and melody, so firmly are the major tonic sevenths and ninths built into their tunes, and the flat submediant key switches, so natural is the Aeolian cadence at the end of ‘Not A Second Time’ (the chord progression which ends Mahler’s Song of the Earth).
Those submediant switches from C major into A flat major, and to a lesser extent mediant ones (eg the octave ascent in the famous ‘I Want To Hold Your Hand’) are a trademark of Lennon-McCartney songs

https://www.beatlesbible.com/1963/12/27/the-times-what-songs-the-beatles-sang-by-william-mann/

"Иван Иванович [Соллертинский] рассказал, как его поразил в Москве не скрываемый и все возраставший государственный антисемитизм (в Новосибирске мы этого не чувствовали. Бытовой антисемитизм, особенно среди местного населения, процветал, это было «нормальное» явление среди сибиряков, особенно в связи с наплывом «вакуированных»). Так, в Московской консерватории, рассказывал Соллертинский, отстранили от работы профессора М.С.Пекелиса, заведующего кафедрой истории русской музыки. И что особенно потрясло Ивана Ивановича, что было для него убийственно тяжелым ударом: подобную позицию разделял Шостакович. В беседах с Соллертинским Дмитрий Дмитриевич поддерживал эту акцию: «Не может еврей руководить кафедрой русской музыки», — убеждал он Ивана Ивановича. А тот воспринимал это, как страшное несчастье, ибо для Соллертинского — человека кристально честного, истинного русского интеллигента антисемитизм был ненавистен, антисемитов он презирал. И вдруг неожиданно Митя, дорогой друг, единомышленник, боготворимый композитор — и такая точка зрения.

Я сразу поняла, что говорить об этом в Филармонии ни в коем случае нельзя. Ведь оркестр почти весь состоит из евреев, в концертном бюро среди артистов тоже много евреев… Если они узнают о подобных высказываниях Шостаковича, можно себе представить их возмущение. Это могло оттолкнуть от композитора музыкантов, которые его всегда высоко ставили и глубоко чтили.

Больше на эту тему мы с Иваном Ивановичем не разговаривали.

Должна признаться, что подобная позиция Шостаковича не давала мне покоя многие годы. Особенно после создания им «Еврейских песен» и Тринадцатой симфонии «Бабий Яр». Каким образом в одном человеке могло уместиться такое противоречие? А может быть, по прошествии нескольких лет Шостакович осознал свою ошибку? Если это и так, то Ивана Ивановича, к сожалению, уже не было в живых. Он умер с сознанием нравственного падения своего друга (о чем, между прочим, ни Шостакович и вообще никто даже не догадывались)."
http://www.vestnik.com/issues/2003/0611/win/orlova.htm