Говорят, британские дети могут лишиться права носить мобильники в школу: совсем, мол, разболтались за время карантина, дисциплину не блюдут.

Министр образования Гэвин Уильямсон идею предварительно поддержал.

Энди Бёрнэм, мэр Манчестера и Король Севера, нет.

Передовой российский опыт!

Новые опросы про майские выборы в Холируд: у ШНП уверенное лидерство, есть подавляющее большинство (ориентировочное число мест примерно 70, при нужных 65 из 129), но нет супербольшинства — в Акте о Шотландии 2016 года супербольшинство в Холируде определяется как 2/3 от численности шотландского парламента.

То есть, чтобы изменять "защищённые статьи" шотландского закона, типа электоральной системы, нужно иметь 86 кресел.

В коалицию с ШНП войдут, вероятно, только зелёные, что даст 81 место против 48 у либдемов-тори-лейбористов.

Утешаться сторонники независимости могут тем, что большинство в 33 места у сторонников независимости примерно конвертировалось бы в Парламенте Великобритании в большинство в 165 мест — уровень Тони Блэра времён 1997 года.

Northern Independence Party предлагает Киру Стармеру агитационный транспорт!

все знают, что техника окрашенная в цвета юнион джека более электебл

Ну это сюр какой-то уже, из разряда "ебала жаба гадюку".

Хоум Оффис (не без активного участия Прити Патель) намеревается начать кампанию по дискредитации end-to-end шифрования. Старт будет дан на круглом столе, организованном Национальным Обществом по предотвращению жестокого обращения с детьми, который по плану собирается жёстко критиковать шифрование, усложняющее работу правоохранительным органам. Это привязывают к добавлению оконечного шифрования от... Facebook (в Messenger и Instagram), хотя процесс идёт и так довольно медленно.

Ранее в этом году Facebook признавался комитету в Великобритании, что шифрование усложнит работу по предотвращению жестокого обращения с детьми, но теперь МВД переходит официально в публичное нападение. И, похоже, Нацобщество на вооружение возьмёт также отчёт от консалтинговой компании PA Consulting, которые как раз были советниками департамента цифровой культуры и спорта по закону о безопасности онлайн. В отчёте указывается, что:
— частое использование конечного шифрования увеличит приватность ценой безопасности детей;
— правительству необходимо разработать постановление, которое напрямую запретит компаниям создавать возможность самостоятельно контролировать коммуникации (то есть накладывать шифрование, к примеру);
— сделать обязательным предоставлять данные о насилии над детьми

От закона о безопасности онлайн пока что не ожидается запрета конечного шифрования для переписок, но компании должны будут отчитываться о том, насколько успешно они удаляют противоправный контент, иначе будут штрафы (хотя министр Доуден заверяет, что про оконечное шифрование в билле речь не пойдёт). Однако правозащитники выражают опасения, что Хоум Оффис попытается пойти иным путём — через тайную выдачу так называемого Уведомления о технических возможностях (УТВ), которое является этаким ордером на выдачу расшифрованных переписок. Об этом писал ещё Sky News со ссылкой на чиновников из МВД.

Как всегда напоминаю, что ПП давно уже бунтует против шифрованных переписок, аргументируя то террористами, то теперь детьми. Вот только почему именно к Facebook прицепилась она, когда на свете есть немало других мессенджеров с оконечным шифрованием, которые ещё не запрещены (слава богу) в Великобритании...

Видимо, сотрудничество лейбористкой партии с британскими коммунистами завершилось: на майских выборах британские компартии (да, их несколько) выставят своих кандидатов отдельно от лейбористов.

В период руководства Джереми Корбина (2015-2020) большинство британских коммунистических партий не выставляли своих кандидатов в парламентских округах или на выборах в местные органы власти, если там присутствовал лейбористский кандидат. Компартии Великобритании также призывали поддержать лейбористские предвыборные манифесты и временно разрешили своим сторонникам вступать в лейбористскую партию для поддержки Корбина.

Различные компартии внутри Британии насчитывают суммарно около десяти тысяч активистов, крупнейшей является CPB, в которой состоят около 2 000 человек.

На выборах различных уровней британские коммунисты за последнее десятилетие набирали от нескольких сотен до шести тысяч голосов (от 0.3% до 2.2%) и смогли избрать активиста Клайва Гриффитса в городской совет Хирвауна и Пендерина в Уэльсе.

Цифры крайне небольшие, но курочка по зёрнышку клюёт — как ни смейся, в мае лейбористам не помешала бы любая поддержка.

Первое: Кир Стармер хочет запретить Борису Джонсону давать пресс-конференции перед выборами в мае: сегодня Борис Джонсон потратил своё выступление на то, чтобы атаковать текущего мэра Лондона, лейбориста Садика Хана.

Кир написал письмо секретарю правительства с просьбой наказать премьера за использование служебного положения в политических целях. Интересно, что в качестве примера приводится первый министр Уэльса, лейборист Марк Дрейкфорд, который добровольно отказался от публичных выступлений с февраля по май.

Шансы, конечно, нулевые, но с паршивого секретаря правительства хоть извинений клок.

Второе: вообще Бориска (сам бывший мэр Лондона) воюет с нынешним мэром довольно давно. Дело в том, что Садик Хан позволяет Transport for London тратить прожигать довольно значительные суммы денег на поддержание стоимости проезда в столице ниже, чем в среднем по стране — особенно для студентов. Садик отбивается тем, что-де "транспорт в таком крупном мегаполисе как Лондон выполняет социальную и общественную функцию".

Тори же злорадно занимают позицию, обычно занимаемую левыми, и читают нотации о том, что хватит кормить Лондон и доколе регионы будут тащить зажравшееся столичное метро и автобусные линии на своих трудовых хребтах.

Время для мести наступило летом прошлого года: во время локдауна доходы лондонских автобусников и метрополитенщиков рухнули на 90%, и TfL быстро спустил на стабилизацию полтора миллиарда фунтов из имевшихся в резервах двух с хвостиком.

Садик Хан начал угрожать остановкой движения в столице, и минфин нехотя пришёл на помощь: пообещали дать ещё полтора миллиарда, но с условием для Хана нарушить свои предвыборные обещания и значительно повысить стоимость проезда. То есть отменить заморозку цен на билеты в один конец, которую Хан с помпой анонсировал ещё в 2016 году (правда, большинство лондонцев, как утверждает Бэйли, соперник Хана на будущих выборах, берут проездные — вот вы в Москве много кого знаете, кто берёт билет на одну поездку?).

Сошлись на повышении стоимости въезда в Лондон для частного автотранспорта, вдобавок, конечно, к полосканию белья мэра по всем телеканалам и обсуждению того, как левые политики швыряются финансами. Плюс правительство потребовало ограничить право бесплатного проезда для лиц младше 18 лет и старше 60 — вот такой в Лондоне был социализм (The Freedom Pass для стариков, Zip Oyster для тех, кто младше шестнадцати, плюс скидки для студентов).

В октябре 2020 года TfL попросил ещё 2 миллиарда — сказались расходы на дезинфекцию подвижного состава, переоборудование автобусов и на компенсации работникам за условия повышенного риска.

Правительство возрадовалось и оттопталось по полной — пообещало национализировать TfL и забрать у мэра Лондона полномочия по управлению городским транспортом, подчинив это всё напрямую Гранту Шаппсу, министру транспорта (изрядно туповатому, но исполнительному).

Под Новый Год опять договорились — на £5 миллиардов до конца 2022 года, правда, рукопожатия не получилось — Борис назвал Садика "идиотом, который банкротит преуспевающее предприятие", а Садик Бориса — лжецом, заявив, что при Джонсоне лондонский транспорт и так был убыточным, а премьер просто желает отобрать у всех бесплатный проезд (типа, TfL унаследовал у Джонсона полтора миллиарда долга, которые закрыл и смог накопить два с половиной миллиарда резерва к 2020-му).

Короче, особой любви между двумя этими людьми нет — но учитывая, что Хан движется к разгромной победе над оппонентами (набирая 53% против 28% у ближайшего оппонента-тори) на выборах мэра Лондона в мае, бывшему мэру придётся терпеть мэра нынешнего ещё долго — как, впрочем, и наоборот.

Борис Джонсон обвиняет Садика Хана в том, что тот довел Transport for London до плачевного состояния. На самом деле финансовые дела у TfL сейчас куда лучше, чем при Джонсоне, а текущие проблемы связаны с радикальным падением доходов из-за пандемии.

https://www.kommersant.uk/articles/borisa-dzhonsona-obvinili-v-narushenii-pravil-politicheskoy-konkurentsii-on-opyat-porugalsya-s-merom-londona

Разница в стоимости билетов (на одну поездку) и вправду достаточно велика: лондонцы платят £1.50 за разовый билет на автобус, в то время, как в Кумбрии цена автобусного билета может достигать £5.65, в Кенте – £4.30, а мэр Манчестера, Энди Бёрнэм, жаловался на то, что в некоторых районах города билет в один конец стоит £4.40.

В некоторых районах Великобритании билеты в один конец или в оба конца вообще не существуют: некоторые компании принуждают пассажиров приобретать Day Pass – по сути, проездной на целый день.

Фрагментация системы общественного транспорта в стране началась ещё при Маргарет Тэтчер – в 80-е годы правительство целиком дерегулировало схему общественного транспорта и отказалось от контроля цен везде, кроме Лондона.

В Лондоне, впрочем, дела идут неплохо: в 2005 году стоимость проезда внутри одной зоны метро была в предпоследний раз повышена и составила £1.

Через шестнадцать лет она составляет всего £1.5.

Всего лишь в восьми городах Великобритании местные власти контролируют цены на проезд: например, в Ноттингеме запрещено брать больше £2.20, а в Блэкпуле – больше £2.80.

В остальной стране 70% транспортных систем принадлежит «большой пятёрке» операторов: Stagecoach, FirstGroup; Arriva; National Express; и Go-Ahead.

На последних выборах 2019 года лейбористская партия под руководством Корбина, в частности, предлагала выделить 1.3 миллиарда фунтов на модернизацию систем общественного транспорта в стране, передать частные компании в ведение городских советов и ввести бесплатный проезд для лиц младше 25 лет в целях борьбы с безработицей среди молодёжи.

Смешная (нет) история внутри лейбористской партии: оказывается, это профсоюзы оплатили компании Survation соцопрос в Хартлпуле, который, сюрприз-сюрприз, показал, что тори в мае сделают лейбористов в лейбовском же округе со счётом 49-42.

Из ЦК тут же окрикнули профсоюзы и вообще заявили, что это "предательство всех наших активистов, работающих в округе день и ночь".

Дальше — больше: анонимный источник в руководстве партии сообщил "Таймс", что "профсоюзы и крайне левые элементы в партии заигрывают с тори ради поражения руководства Стармера и работают рука об руку с Мёрдоком ради подрыва позиций лейбористов на майских выборах".

Польские шпионы, японские агенты, птенцы гнезда Корбинова.

Бен Брэдшоу, член парламента от Экзетера, назвал соцопрос "подарком Джонсону" и обвинил в его публикации Джона Трикетта — своего коллегу по партии, считающегося сторонником Корбина и занимающего позицию слева от центра (Трикетт при Милибэнде и Корбине занимал позицию теневого руководителя аппарата правительства).

Трикетт вспылил и ответил в соцсетях, что не понимает, как публикация правдивых фактов может сыграть на руку Джонсону — не рисовали же профсоюзы все эти цифры для Survation? — и в конце добавил, что сам планирует поехать в Хартлпул и заниматься агитацией, особенно если ситуация такая тревожная.

Представители профсоюза CWU (связи и телекоммуникаций) в неформальном интервью The Guardian охарактеризовали ситуацию как "кипение мочи внутри голов лейбористских правых" и заявили, что не преследовали никаких целей, кроме как выяснить, "направляется ли партия к краю обрыва".

Также они отметили, что по их данным, жители Хартлпула положительнее всего относятся к таким потенциальным обещаниям, как увеличение полномочий местного самоуправления, ренационализация Royal Mail и бесплатное предоставление интернет-услуг.

Округ города Хартлпул всегда избирал кандидата от лейбористов на протяжении последних 60 лет.

Что случилось с British Steel?

Вот с "Джудас Прист" всё хорошо — Хэлфорда вернули, последний альбом выпустили в 2018 году.

C Бритиш Стил всё куда хуже.

Ещё в 1930-х годах проблемы со сталелитейной промышленностью Великобритании стали очевидны всем. Частная инициатива не справлялась с модернизацией отрасли и не поспевала за нововведением — даже во время войны правительству не удалось принудить частные компании централизованно и более или менее планово, с привлечением научных специалистов, усовершенствовать процесс выплавки и прокатки стали. Поколениями, начиная с промышленной революции викторианской эпохи, британская стальная отрасль развивалась как-нибудь и как попало.

После Второй Мировой этого совсем перестало хватать для конкуренции на международном рынке.

Лейбористы, которые победили в 1945, выполнили своё обещание национализировать сталь и уголь. В 1946 году частникам были выданы правительственные кредиты под расширение мощностей, а в 1949 году был принят Акт о Чугуне и Стали: согласно нему, правительство стало единственным владельцем 80 крупнейших сталелитейных предприятий в стране.

Правительство выкупало именно акции, а не сами производственные мощности — причиной стало то, что заводы владели огромным количеством сопутствующих бизнесов и мастерских, которые было невозможно вовремя отделить от собственно центральных мощностей по производству чугуна и стали. Те компании, которые выкупать не стали, должны были получить у правительства лицензию на работу и разрешить правительственным комиссарам провести аудит своей деятельности.

Таким образом, правительство сосредоточило у себя почти всю массу производимой в Британии стали, основав Iron and Steel Corporation of Great Britain. В руках частного бизнеса осталось примерно 2 000 более мелких предприятий.

Реформа завершилась в 1951 году — и в 1951 же году на парламентских выборах победили консерваторы (лейбористы под руководством Эттли получили больше голосов избирателей, чем консерваторы во главе с Уинстоном Черчиллем, 14 миллионов против 12 660 000, однако из-за существования в Великобритании мажоритарной избирательной системы и победы консерваторов в ряде небольших округов лейбористы получили на 7 мандатов меньше).

Iron and Steel Corporation of Great Britain была тут же переименована в Iron and Steel Holding and Realisation Agency и главной её задачей стала распродажа государственного имущества. Консерваторы, с самого начала выступавшие против централизации сталелитейной промышленности, распродали почти все выкупленные до этого акции, оставив в госсобственности только крупнейшее предприятие Великобритании — Richard Thomas and Baldwins, насчитывавшее 27 000 рабочих мест.

В 1967 году лейбористы вместе с Гарольдом Вильсоном снова выигрывают на всеобщих выборах — и маятник летит в обратную сторону: теперь уже принимается Акт о Чугуне и Стали 1967 года, правительство национализирует 14 крупнейших предприятий, образуя концерн British Steel Corporation, 90% всей выплавки чугуна и стали в стране, 270 000 рабочих мест.

Но ситуация в конце шестидесятых сильно отличалась от ситуации в конце сороковых...

Увы.

​​С глубоким прискорбием Ее Величество Королева Елизавета II объявила о смерти своего любимого мужа, Его Королевского Высочества принца Филиппа, герцога Эдинбургского. Принц Филипп скончался сегодня утром в Виндзорском замке.

Собственно, что было проёбано: проёбано было почти всё, и самое главное — время.

Первое — экономики остальных стран Европы восстановились после войны, плюс подтянулись страны третьего мира, начинавшие свою модернизацию. Европейцам уже не была нужна британская сталь, они хотели сбывать свою. Бразилия, Япония, Индия начали выходить на мировой рынок. Много стали жрал Китай, но его рынки были закрыты до середины семидесятых. Момент для заваливания мирового рынка сталью made in UK был упущен.

Второе — хе-хе, частный капитал совсем не горел желанием
вкладываться в массированную и глубокую модернизацию отрасли. Кому-то для этого не хватало оборотного капитала, какие-то вещи могли быть проведены только в кооперации с местными властями или предприятиями-смежниками, а кто-то просто не видел такой необходимости. Оборудование было устаревшим, подъезды и узкоколейки к литейкам — винтажными, технологические процессы — отсталым от мировых стандартов.

Третье — рост цен на уголь и нефть. Производство стали становилось всё более дорогим делом. Ладно, уголёк есть свой — а вот нефть в Северном море ещё не открыли.

Четвёртое — правительство было вынуждено проводить свои реформы в условиях экономического спада, микро-"Великой Депрессии" 70-х годов, когда заводы и литейки работали на мощности ниже максимума, но сохраняли полный штат рабочей силы, плюс сама Британия не могла приобретать собственную сталь по себестоимости — правительство вводило максимумы цен, одновременно дотируя отрасль и снижая рентабельность.

В какой-то момент правительство смирилось и в качестве главной цели выбрало уже не модернизацию отрасли, а поддержание уровня занятости.

Поскольку BSC во многих депрессивных и окраинных регионах была главным работодателем (та же самая проблема моногородов была характерна и для Великобритании с её посёлками, выстроенными вокруг шахт и заводов), то до начала 80-х многие предприятия работали фактически в убыток.

Также странным был сам принцип функционирования государственных предприятий в условиях рыночной экономики: производственные решения принимал не инженерный состав предприятия и не заказчики, а правительственный министр по делам угля и стали, у которого телефон раскалялся от звонков профсоюзных лидеров. Он смотрел на уровень занятости, на объём средств в бюджете, на лояльность местного населения и на то, скоро ли очередной предвыборный цикл — в итоге системности в программе модернизации совсем не хватало, и все решения принимались, исходя из текущих обстоятельств здесь и сейчас.

И пришла смерть с косой, в смысле, Маргарет Тэтчер.

Которая обещала die Endlösung — окончательное решение промышленного и НИОКР-вопроса. На металл пошёл Конкорд, прочее авиастроение вместе с автомобиле- и приборостроением. Куда стране банков и колл-центров столько стали и угля?

Бибиси подтвердила и перекрасилась, The Guardian тоже оделась в траур.

Джереми Корбин две минуты назад затвитил про боливийскую социальную революцию и про своё будущее выступление на форуме друзей Боливии.

Многие спрашивают, почему принц Филип, муж Елизаветы II был "принцем", а не "королём".

Отвечаем: закон о престолонаследии определяет не только порядок занятия трона, но и порядок титулования супругов членов королевской семьи.

Закон по разному относится к мужчинам и женщинам: когда мужчина из королевской семьи женится, его жена получает титул мужа — так Кейт Миддлтон стала герцогиней Кембриджской.

Но когда (и если) принц Уильям станет королём, то Кейт не станет "королевой", для неё предусмотрен титул "Queen Consort".

А если женщина из королевской семьи выходит замуж, то её муж не получает ничего из титулов жены — так, супруг принцессы Евгении остался просто мистером Джеком Бруксбаком, а муж принцессы Зары — мистером Майклом Тиндоллом.

И муж королевы также именуется с понижением на ступень — супруг правящей женщины становится "Prince Consort".

К дню смерти принца Филипа мы нашли небольшой мотивационный ролик British Steel.

Слушайте, это ужасно, репортёр Бибиси уже рыдает в прямом эфире, рассказывая о том, каким принц был героем и как он "выполнял свой общественный долг до 95 лет, когда многие из нас уже находились бы на заслуженной пенсии".

Значительная часть британцев любит свою королеву (были соцопросы на тему того, что смени Британия форму правления на президентскую республику и вздумай баллотироваться Елизавета на пост первого президента, то она бы выиграла, не вступая в гонку — особенно учитывая, что соперниками были бы Оззи Осборн и Ник Клегг), но принца Филипа никто никогда особенно не воспринимал всерьёз — хотя теперь СМИ, конечно, выстраивают образ "страны в трауре".

Кроме каких-то фантастических ультраконсервативных подсосов, готовых облизывать пальцы любому с лейблом королевской семьи.

Это печально. Деда в основном стоит помнить за несносный характер и анекдоты — перекипев в самом начале своего брака от того, что его нумер при дворе десятый и он теперь только табуреточка при жене ("помощник и опора"), принц нашёл себя в отмачивании шуточек сомнительного характера и тренировке несносных манер во время дипломатических визитов — а кто ему что сделает?

Помянем принца в здоровой филипповской манере.

Жене вот его будет тяжело.