Многие уже видели эту информацию в фейсбуке, но я все же повторю. Лена Макеенко — блестящий литературный критик, редактор проекта «Полка» , постоянный автор сайта «Горький» и просто очень хороший человек — борется с серьезной болезнью. Это рак, причем очень редкая и агрессивная форма, и длится вся эта история уже год. За этот год, без отрыва от тяжелых медицинских историй, Лена написала несколько изумительных текстов для еще не открывшейся «Полки», первой нашла и воспела роман про «Петровых в гриппе» и сборник рассказов Натальи Мещаниновой, составила лекционную программу Красноярской книжной ярмарки и вообще сделала множество важных вещей (не будем забывать про одноименный телеграм-канал! @wordyworld). Так вот: теперь нам всем необходимо сделать одну очень важную вещь для нее. Лена Макеенко улетела на лечение в Берлин, спасибо всем, кто уже помог Лене с медицинскими консультациями и связал ее с нужными врачами, сейчас картина более-менее ясна. Необходимые для нее процедуры могут быть сделаны именно в Германии, делать их нужно срочно. Чтобы провести этот очень важный для Лены курс лечения, нужны деньги. Точная сумма станет известна после первых обследований на месте, но уже сейчас понятно, что речь идет о нескольких десятках тысяч евро. Все отчеты о собранных деньгах, счета и чеки мы выложим при первой же просьбе и при любой необходимости. Даже если вы можете просто поделиться этой информацией — это уже здорово, а любое финансовое участие будет попросту бесценно. Деньги можно перевести несколькими способами:

Карта Сбера: 4276 4400 1027 3917

PayPal: перевод на адрес olesyagievsky@gmail.com

Счет в Сбере:
Елена Владимировна Макеенко
Номер счета карты: 40817810944070143743
Банк получателя: Сбербанк России
БИК: 045004641
Корр. счет: 30101810500000000641
ИНН: 7707083893
КПП: 540602001

И спасибо вам заранее

новая информация о деньгах на лечение Лены Макеенко:

дополнительная карта Райфайзенбанка для тех, у кого не принимает деньги Сбер: 5335 9410 0245 3587

для тех, кто переводит деньги из-за рубежа в соответствующих валютах:

Банковский счет для переводов в евро:
Intermediary Bank: Raffeisen Bank International AG
SWIFT: RZBAATWW
Address: Am Stadpark 9, A-1030 Vienna, Austria
Correspondent Account: 001-55.025.928
Beneficiary Bank: AO Raiffeisenbank
Address: 17/1 Troitskaya, Moscow, 129090, Russia
SWIFT: RZBMRUMM
Beneficiary Account Number: 40817978907000014521
Beneficiary Name: Makeenko Dmitry Vladimirovich

Банковский счет для переводов в долларах
Intermediary Bank:
The Bank Of New York Mellon
One Wall Street
New York, NY 10286, Umited States of America
SWIFT: IRVTUS3N
ABA: 021000018
CHIPS Routing No: 0001

Correspondent Account: 8901303402
Beneficiary Bank: AO Raiffeisenbank
Address: 17/1 Troitskaya, Moscow, 129090, Russia
SWIFT: RZBMRUMM
Beneficiary Account Number: 40817978907000014521
Beneficiary Name: Makeenko Dmitry Vladimirovich

Совесть подсказывает, что надо реанимировать этот канал, и вот хороший повод: в Ъ-Уикенде вышла статья Марии Степановой к 100-летию «Двенадцати» Блока. Звук «ж», с которого начинается поэма, и строчка «шоколад Миньон жрала», с которой начинается поэзия XX века, Блок как большечемпоэт и Блок как медиум, растворявшийся в стихии: «Мы бы прокляли тебя, но ты только текст» — никакого Александра Александровича в "Двенадцати» не было отродясь». И поразительный фрагмент о том, как к Блоку приходит поэма: «То, что происходило тогда с поэтом, явно не относилось к зоне общего опыта, который можно было бы разделить или обсудить. "На днях, лежа в темноте с открытыми глазами, слушал гул, гул: думал, что началось землетрясение". "Страшный шум, возрастающий во мне и вокруг. Этот шум слышал Гоголь". "Я начинал слышать сильный шум внутри и кругом себя и ощущать частую физическую дрожь. Для себя назвал это Erdgeist'ом". "Я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг — шум слитный (вероятно, шум от крушения старого мира)". Иногда это проще было назвать музыкой (больше того, музыкой революции, это словечко из статьи, написанной тогда же, в январе 1918-го, вскоре станет штампом), но чаще имеется в виду просто звук, неумолчный, незаглушимый — говоря словами Виктора Жирмунского — «грандиозный неразрешенный диссонанс». https://www.kommersant.ru/doc/3557161

И еще из нового Уикенда: Игорь Гулин пишет о Всеволоде Петрове, авторе повести "Турдейская Манон Леско", заново открытого шедевра 1940-х. Пеnров — искусствовед, эстет, дружил с Хармсом (и подражал ему), жил в мире настолько герметичном, замкнутом на рефлексию об искусстве, что даже блокадные его дневники состоят в основном из заметок о чтении. В 43-м он уезжает на войну, в санитарном поезде встречает Веру Мушникову, и всё. По привычке он пытается "возвысить" ее, переживает роман с ней как роман, сюжет из старинной книги. Но медсестра не укладывается в отведенный ей образец, а жизнь, словно отряд ИГИЛ, крушит наспех возведенную статую: Мушникова гибнет. Стены укрытия рушатся, культура больше не работает. "Петров хотел подарить трепетной, изменчивой Вере судьбу, вознести ее из профанной грязи на высоту героини. Получилось наоборот: встреча с ней позволила ему впервые увидеть поле культуры как поверхность, посмотреть на него как бы сверху... В культуре Петрову было спокойно и хорошо, он чувствовал в себе силу, потенцию — и творческую, и сексуальную (они равны для него, сублимируют друг друга). Но единственную свою большую вещь он написал, когда позволил себе слабость, бессилие — увидел, что литературой и искусством невозможно спасти ни себя, ни другого, привязать, возместить утрату" https://www.kommersant.ru/doc/3557891

Бабель в молодости был одержим Толстым, пытаясь и учиться у ЛТ, и преодолеть его. И из этого можно вывести два подхода к тому, как писать фразу. Бабель пишет о Толстом: «У меня всегда было такое чувство, словно мир пишет им […] будто существование великого множества самых разных людей, животных, растений, облаков, гор, созвездий пролилось сквозь писателя на бумагу […] Толстой был идеальным проводником именно потому, что он был весь из чистой литературы […] Когда Толстой пишет «во время пирожного доложили, что лошади поданы», – он не заботится о строении фразы, или, вернее, заботится, чтобы строение ее было нечувствительно для читателя». Тут Бабель перевирает цитату из Толстого, конечно, намеренно и она звучит не "нечувствительно для читателя", а нарочито. У Толстого все просто и текуче: "Во время пирожного был позван Яков и отданы приказания насчет линейки". А вот Бабель пишет о фразе: "Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и тоже время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два" (из рассказа "Гюи де Мопассан"). У Бабеля эстетизм, ему нужно поворачивать фразу, причем один раз. В общем, получается чувствительно для читателя. Хорошо, что в наше время у всякого пишущего есть свобода - писать нечувствительно или чувствительно для читателя. Мне всегда казалось, что нужно нечувствительно. С чем можно согласиться у Бабеля так вот с этим: "Ни одно железо не может войти в человеческое сердце так леденяще, как точка, поставленная вовремя"

Новости русского языка: обнаружил на неделе телеграм канал об осознанном потреблении, где в каждом примерно абзаце встречается слово "каншес" (ну, в смысле, сознательный, conscious, но кириллицей). "Я сортирую мусор, потому что я каншес". Теперь вот "Афиша" переводит в кириллицу термин "майндфулнес". И главное, все герои статьи им так ловко пользуются, как будто еще в букваре его прочитали — "я практикую майндфулнес", "есть хорошая программа по майндфулнес" (хорошо, не "по майндфулнесу", но и до этого дойдем). Вроде бы есть уже прижившийся термин "осознанность" — но видимо, в маркетинговом смысле что-то с ним не так, отдает то ли статьей о моральном облике комсомольца, то ли книжкой про транссерфинг реальности. А про майндфулнес (даже если не знаешь, что это) сразу понятно: вещь фирменная, надо брать. Не везет в русском словам с корнем "созн", по крайней мере, в позитивной модальности — на "бессознательное" или "несознанку" пока вроде никто не посягает. https://daily.afisha.ru/relationship/8281-vzlomat-mozg-i-nachat-zhit-pochemu-nam-vsem-stoit-poprobovat-mayndfulnes/

В конце марта в Пушкинском, а потом и в Эрмитаже покажут "Лейденскую коллекцию" — выставку из крупнейшего частное собрание голландцев XVII века. Три Рембрандта (не считая рисунков), два Франса Халса, один Вермеер (!!!), "Агарь и Ангел" Карела Фабрициуса (автора "Щегла"), рисунок Леонардо (ок, есть тут и не вполне голландцы). И это прекрасно.

вот это Вермеер, например

Ян Ливенс, "Портрет мальчика в плаще и тюрбане"

медведь работы Леонардо

Как мы и предсказывали, «Гору Олимп» — спектакль Яна Фабра, по мотивам древнегреческих трагедий, длиною в 24 часа — везут в Москву.
Даты: 14-15 июля.
Площадка: ВДНХ.

Во всех смыслах последний показ был в Мадриде в январе, но как известно от русских денег никто не застрахован. Чьих именно? На этот вопрос никто внятно ответить не может. Ровно как и с уверенностью сказать, что все не отменится в последний момент.

Полина Рыжова, редактор проекта "Полка" (к которому все еще приворачиваются последние шурупы) составила для "Вандерзина" десятку любимых книг. Someone still loves you, Yegor Radov! http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/bookshelf/233551-polina-ryzhova

В телеграме «Нового литературного обозрения» - интервью с историком Кириллом Кобриным о руинах и, через них, отношениях с прошлым и будущим. У Запада в смысле руин длинная история, средневековое отношение к ним как к расходному материалу (христианство превзошло античность, и может использовать ее остатки просто как камни для стройки) сменилось романтическим преклонением. В России ничего такого нет: здесь отсутствует античность, поселения в основном строили деревянные, для каменного строительства приглашали иностранцев. Ничто из этого никогда не воспринималось как ценность. То, что делали большевики или Лужков - прямая копия политики Петра: вот стоит какая то рухлядь, давайте ее снесем. Отношение к руинам, памятникам и старине в России сейчас - где то на полпути между абсолютным равнодушием и (вот это относительно новая, импортированная с Запада вещь) рабским, нерассуждающим почитанием, когда каждый кирпич объявляется абсолютной ценностью, просто потому что он старый. Отдельная история, общая для России и Европы - отношение к новым руинам, ветшающим модернистским зданиям: ностальгия по ним - это грусть по совсем недавним временам, которые ещё были устремлены в будущее. «Мы продолжаем жить в романтическом мире. Но, удивительным образом, когда почти все черты романтизма сохранились, одна из них исчезла — это представление о будущем. О будущем вообще, концептуально. Потому что если мы сегодня будем говорить слово «будущее», что мы можем иметь ввиду? У нас есть только одно настоящее будущее —технологическое. Там сидит Илон Маск и что-то придумывает — вот это и есть будущее. Больше никакого хорошего, а не дистопического будущего нету. Все будущее связано либо с хай-тек-прогрессом, либо будущее имеет абсолютно традиционалистский, консервативный, реакционный характер. Например, экологические движения выглядят очень современными, но то, к чему они призывают — будущее будет «чистым» — это консервация. Подобное будущее носит абсолютно консервативный характер. Будущее стало ассоциироваться с консервацией, возвращением, традиционализмом, austerity, ужиманием, экономией. Многозатратное будущее, которое было в романтизме, благодаря которому была и Великая французская революция и Октябрьская революция, исчезло. Оно осталось только в двух местах: в технологии и в идее, что есть Китай, у которого много ресурсов, денег и людей, где и будет будущее. Всё остальное будущее, связанное с поп-культурой и всем, что мы видим, имеет дистопическую природу. Главное — это дистопия. Мы живем в каком-то баллардианском мире, где всегда, все время происходят катастрофы, в мире, бредущем от одной катастрофы к другой. Не к красивой катастрофе, а такой скучной, бетонной, катастрофе на автостоянке у «IKEA». В сущности дистопическое будущее и разыгрывается на стоянке у «IKEA» где-нибудь в Химках (от которых, кстати, не останется руин)» Вот первая часть интервью goo.gl/8jcRHW и вторая goo.gl/MCebRj

В Третьяковке открылась выставка Верещагина; на Кольте о нём пишет Людмила Лунина. Текст начинается с истории о том, как в 90-е предполагаемый внук художника подал на автора в суд за то, что та назвала Верещагина «первым русским некрофилом». «Пиши я те самые 40 строк сегодня, я бы обошлась без акцентных слов типа «некрофилия». Они, как вспышка, ослепляют читающего. Я бы написала более обтекаемо об одержимости Верещагина войной. При осаде Самарканда в 1868 году он делал то, что другие отказывались: «Когда трупы убитых людей и лошадей, гнившие под самыми стенами, грозили болезнями и буквально отравляли воздух, почти никто даже из солдат не хотел притронуться к этим трупам, представлявшим какой-то кисель, — я втыкал штык и проталкивал мертвечину со стен». Во время Русско-турецкой войны он посылал денщика с лошадью в обход, а сам спешивался и шел по полю, усеянному трупами, по колено проваливаясь в гниющую людскую плоть» http://m.colta.ru/articles/art/17449 И вот ещё о выставке, уже посмотрев её, рассказывает в фейсбуке историк Олег Воскобойников (со множеством картинок): «Даже простой ишак в правом нижнем углу, близко к зрителю, оказывается сгустком художественной воли» https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2129197063773415&id=100000494252109

Продолжаем думать о руинах и прошлом. По следам диалога с Кириллом Кобриным мы решили подробнее рассказать о дерридианской «хонтологии». Помимо этого мы составили подборку из статей «Неприкосновенного запаса», которые так или иначе затрагивают проблематику этого понятия: группа Pulp и изобретение будущего, сопротивление разрушительной ностальгии и работа памяти о не погребенных советской историей. В качестве бонуса — фрагмент из фильма, где Жак Деррида рассуждает о призраках и памяти.

goo.gl/3Wi9nW

Демьян Кудрявцев в своем фейсбуке написал рецензию на "Памяти памяти"; вообще, это уже тенденция — лучшие тексты в этом году публикуются в частных эккаунтах, сначала эпитафия Семеляка Марку И. Смиту, теперь вот это. "Это книжка о безысходности и невосполнимости, об оседающей пыли и незаполняемой пустоте, обсказанная таким плотным текстом, ткань которого сама заменяет и саван, и занавес, и задник, но не врет: снесли эту улицу, да и помнили не ту, и архив сожгли, и фотографию подменили" https://www.facebook.com/Damiankudriavtsev/posts/10156104741084361?pnref=story

поговорили о чтении http://ideanomics.ru/articles/12977

Поговорили с Глебом Моревым на модную тему апатии (и не пропустите анонс в финале) http://www.sostav.ru/publication/nos-k-nosu-media-gleb-morev-vs-yurij-saprykin-30905.html